Headnote
1
On the Nail (“Na gvozde” in the original) appeared in 1883, one of the many brisk, tightly built sketches Chekhov produced in his early years for the humor magazines under the byline “A. Chekhonte.” It belongs to a small, recognizable genre in that early work: the joke built entirely on a single visual gag, developed with the timing of a stage routine rather than the psychology of the mature stories.
The premise is a bureaucratic office party. A junior clerk, Struchkov, has invited his colleagues home to celebrate his name day – the traditional occasion, marked by the feast day of one’s patron saint, for a modest gathering with food and drink. But each time the company arrives at his door, a stranger’s cap is already hanging on the hallway nail, and the smell of the promised goose and pie only sharpens their hunger as they are sent off, again, to wait it out in a tavern. The joke is mechanical and Chekhov plays it for exactly that: the same shape repeated with small variations, the comedy accumulating through repetition rather than surprise.
Underneath the slapstick is a plain piece of social reporting that a contemporary reader would have caught at once and needed no explaining: the cap belongs, in turn, to men who outrank Struchkov, and Struchkov’s own domestic peace – his wife’s hospitality, quite literally – is not his to control. The story never states this; it simply keeps interrupting a hungry man’s dinner with the marks of other men’s authority, and lets the reader do the arithmetic. The narrator stays as flat and unbothered through the indignity as Struchkov insists he is, which is itself the point: the last line’s shrug – that a stalled career has spoiled the goose, but they eat with appetite regardless – is the whole story compressed to a sentence.
Translation Original
2 “And now, brothers, we’re going to eat!” the celebrant dreamed aloud. “We’re going to eat like there’s no tomorrow! The wife’s made a pie. I ran out for flour myself, last night. There’s brandy too... the good
Vorontsov kind... My wife must be worn out waiting!”
– Да и пожрем же мы сейчас, братцы! – мечтал вслух именинник. – Страсть как пожрем! Женка пирог приготовила. Сам вчера вечером за мукой бегал. Коньяк есть... воронцовская... Жена, небось, заждалась!
3 Struchkov lived in the
back of beyond. They walked and walked, and at last they arrived. They stepped into the entryway. Their noses caught the smell of pie, and of roast goose.
Стручков обитал у чёрта на куличках. Шли, шли к нему и наконец пришли. Вошли в переднюю. Носы почувствовали запах пирога и жареного гуся.
4 “Smell it?” asked Struchkov, and gave a delighted little snigger. “Off with your coats, gentlemen! Furs on the trunk! And where’s
Katya? Hey, Katya! The whole crew’s rolled in!
Akulina, go and help the gentlemen out of their coats!”
– Чувствуете? – спросил Стручков и захихикал от удовольствия. – Раздевайтесь, господа! Кладите шубы на сундук! А где
Катя? Эй, Катя! Сбор всех частей прикатил!
Акулина, поди помоги господам раздеться!
5 “And what’s that?” asked one of the company, pointing at the wall.
– А это что такое? – спросил один из компании, указывая на стену.
6 On the wall stuck out a large nail, and on the nail hung a new peaked cap with a gleaming visor and a
cockade. The officials looked at one another and turned pale.
На стене торчал большой гвоздь, а на гвозде висела новая фуражка с сияющим козырьком и кокардой. Чиновники поглядели друг на друга и побледнели.
7 “That’s his cap!” they whispered. “He... he’s here!?!”
– Это его фуражка! – прошептали они. – Он... здесь!?!
8 “Yes, he’s here,” Struchkov muttered. “With Katya... Let’s go, gentlemen! Let’s sit somewhere in a tavern and wait till he leaves.”
– Да, он здесь, – пробормотал Стручков. – У Кати... Выйдемте, господа! Посидим где-нибудь в трактире, подождем, пока он уйдет.
9 The company buttoned up their coats, went out, and trudged off listlessly toward the tavern.
Компания застегнула шубы, вышла и лениво поплелась к трактиру.
10 “Smells of goose at your place because there’s a goose sitting in it!”
the assistant archivist let himself remark. “The devil brought him! Will he be gone soon?”
– Гусем у тебя пахнет, потому что гусь у тебя сидит! – слиберальничал
помощник архивариуса. – Черти его принесли! Он скоро уйдет?
11 “Soon. He never sits longer than two hours. I could eat! First we’ll have some vodka and a bite of sprats... then we’ll have another round, brothers... after the second, straight on to the pie. Otherwise the appetite goes... My wife makes a fine pie. There’ll be cabbage soup too...”
– Скоро. Больше двух часов никогда не сидит. Есть хочется! Перво-наперво мы водки выпьем и килечкой закусим... Потом повторим, братцы... После второй сейчас же пирог. Иначе аппетит пропадет... Моя женка хорошо пироги делает. Щи будут...
12 “Did you get the sardines?”
– А сардин купил?
13 “Two tins. Sausage of four kinds... My wife must be hungry too, I’d think... The devil dragged him in!”
– Две коробки. Колбаса четырех сортов... Жене, должно быть, тоже есть хочется... Ввалился, чёрт!
14 They sat in the tavern for an hour and a half, drank a glass of tea apiece for form’s sake, and set off again for Struchkov’s. They stepped into the entryway. The smell was stronger than before. Through the half-open kitchen door the officials caught sight of the goose and a dish of cucumbers. Akulina was taking something out of the oven.
Часа полтора посидели в трактире, выпили для блезиру по стакану чаю и опять пошли к Стручкову. Вошли в переднюю. Пахло сильней прежнего. Сквозь полуотворенную кухонную дверь чиновники увидели гуся и чашку с огурцами. Акулина что-то вынимала из печи.
15 “Trouble again, brothers!”
– Опять неблагополучно, братцы!
16 “What is it?”
– Что такое?
17 The officials’ stomachs clenched with grief: hunger is no joke, and there on the wretched nail hung a marten-fur cap.
Чиновные желудки сжались от горя: голод не тетка, а на подлом гвозде висела кунья шапка.
18 “That’s
Prokatilov’s cap,” said Struchkov. “Let’s go, gentlemen! Let’s wait it out somewhere... This one doesn’t sit long...”
– Это
Прокатилова шапка, – сказал Стручков. – Выйдемте, господа! Переждем где-нибудь... Этот недолго сидит...
19 “And a scoundrel like that has such a pretty wife!” came a hoarse bass from the drawing room.
– И у этакого сквернавца такая хорошенькая жена! – послышался сиплый бас из гостиной.
21 “Let’s go!” groaned Struchkov.
– Выйдемте! – простонал Стручков.
22 Off they went to the tavern again. They ordered beer.
Пошли опять в трактир. Потребовали пива.
23 “Prokatilov’s a force to be reckoned with!” the company began comforting Struchkov. “He’ll sit an hour with your wife, and in return you’ll get... ten years of bliss. That’s fortune, brother! What’s there to grieve over? No need to grieve.”
– Прокатилов – сила! – начала компания утешать Стручкова. – Час у твоей посидит, да зато тебе... десять лет блаженства. Фортуна, брат! Зачем огорчаться? Огорчаться не надо.
24 “I know without you telling me there’s no need. That’s not the point! It offends me that I could eat!”
– Я и без вас знаю, что не надо. Не в том дело! Мне обидно, что есть хочется!
25 An hour and a half later they set off again for Struchkov’s. The marten-fur cap was still hanging on the nail. They had to retreat once more.
Через полтора часа опять пошли к Стручкову. Кунья шапка продолжала еще висеть на гвозде. Пришлось опять ретироваться.
26 Only toward eight in the evening was the nail free of its lodger, and they could finally set to the pie! The pie was dry, the cabbage soup lukewarm, the goose overdone – Struchkov’s career had spoiled everything! They ate with appetite all the same.
Только в восьмом часу вечера гвоздь был свободен от постоя и можно было приняться за пирог! Пирог был сух, щи теплы, гусь пережарен – всё перепортила карьера Стручкова! Ели, впрочем, с аппетитом.
