About Women
О женщинах
Headnote
1 "About Women" (1886) is a short satirical sketch from Chekhov’s early, prolific "Antosha Chekhonte" period, when he was turning out brief comic pieces at speed for the humor magazines of Moscow and St. Petersburg. It takes the form of a mock "treatise" cataloguing every stock misogynist cliche of the day – that women are physically inferior, intellectually incapable, morally corrupt, and useless to the state – voiced through a gallery of absurd, small-minded speakers: a retired lieutenant who robbed his mother-in-law, a titular councillor whose wife hides his vodka, a departmental watchman pronouncing on Bismarck.
2 The piece is best read as ironic ventriloquism rather than direct argument. Chekhov assembles the era’s misogynistic commonplaces so relentlessly, and undercuts them with such petty, ridiculous mouthpieces, that the satire is aimed at the men mouthing these opinions – and at the casual cruelty of the opinions themselves – as much as at any actual claim about women. The closing lines, which "forgive" women everything because they give birth to men, complete the joke: the entire argument collapses into self-parody.
Since the creation of the world, woman has been considered a harmful and malignant creature. She stands on so low a rung of physical, moral, and intellectual development that anyone – even some disenfranchised scoundrel or slack-jawed lout who blows his nose in other people’s handkerchiefs – feels entitled to sit in judgment of her and jeer at her shortcomings.
Женщина с самого сотворения мира считается существом вредным и злокачественным. Она стоит на таком низком уровне физического, нравственного и умственного развития, что судить ее и зубоскалить над ее недостатками считает себя вправе всякий, даже лишенный всех прав прохвост и сморкающийся в чужие платки губошлеп.
Her anatomical structure is beneath all criticism. When some solid paterfamilias catches sight of a picture of a woman "au naturel," he invariably wrinkles his nose in disgust and spits to one side. To keep such pictures out in the open, rather than locked in a desk drawer or tucked away in one’s pocket, is considered the height of bad taste. A man is far handsomer than a woman. However sinewy, hairy, and pimpled he may be, however red his nose or narrow his brow, he always looks down with condescension upon feminine beauty and marries only after the most rigorous selection. There is no Quasimodo alive who is not deeply convinced that only a beautiful woman could possibly be his match.
Анатомическое строение ее стоит ниже всякой критики. Когда какой-нибудь солидный отец семейства видит изображение женщины "о натюрель", то всегда брезгливо морщится и сплевывает в сторону. Иметь подобные изображения на виду, а не в столе или у себя в кармане, считается моветонством. Мужчина гораздо красивее женщины. Как бы он ни был жилист, волосат и угреват, как бы ни был красен его нос и узок лоб, он всегда снисходительно смотрит на женскую красоту и женится не иначе, как после строгого выбора. Нет того Квазимодо, который не был бы глубоко убежден, что парой ему может быть только красивая женщина.
One retired lieutenant, who had robbed his mother-in-law blind and liked to strut about in his wife’s half-boots, used to insist that if man descended from the ape, then the ape must first have produced woman, and only afterward man. Titular Councillor Slyunkin, from whom his wife kept the vodka locked away, was fond of remarking: "The most venomous insect in all creation is the female sex."
Один отставной поручик, обокравший тещу и щеголявший в жениных полусапожках, уверял, что если человек произошел от обезьяны, то сначала от этого животного произошла женщина, а потом уж мужчина. Титулярный советник Слюнкин, от которого жена запирала водку, часто говаривал: "Самое ехидное насекомое в свете есть женский пол".
A woman’s intellect is good for nothing at all. Her hair is long, but her wit is short; with a man it is the other way around. One cannot have a sensible conversation with a woman about politics, or the exchange rate, or the tax-paying classes. At the very age when a third-form schoolboy is already settling questions of world importance, and collegiate registrars are working their way through a dictionary of thirty thousand foreign words, clever grown women can talk of nothing but fashions and the officers of the garrison.
Ум женщины никуда не годится. У нее волос долог, но ум короток; у мужчины же наоборот. С женщиной нельзя потолковать ни о политике, ни о состоянии курса, ни о чиншевиках. В то время, когда гимназист III класса решает уже мировые задачи, а коллежские регистраторы изучают книгу "30000 иностранных слов", умные и взрослые женщины толкуют только о модах и военных.
A woman’s logic has become a byword. When some court councillor Anafemsky, or some departmental watchman Dorofei, holds forth on Bismarck or on the usefulness of the sciences, it is a pleasure to listen – edifying and touching. But let some fellow’s wife, for want of any other subject, start in on the children, or on her husband’s drinking, and what husband could keep from crying out: "There she goes, jabbering away! Lord forgive me, but what logic!" A woman is incapable of mastering the sciences. This is plain enough from the simple fact that no institutions of learning are established for her. Men – even an idiot or a half-wit – may not only study the sciences but even occupy a professor’s chair, while woman – her name is nonentity! She does not write textbooks for profit, does not read papers or long academic addresses, does not travel at the state’s expense on scholarly commissions, and does not make use of foreign dissertations. Hopelessly undeveloped! Of creative talent she has not one drop. Not only the great and the brilliant, but even the vulgar and the venal, is written by men; to her nature has granted only the ability to wrap pastries in the works of men, or twist them into curling papers.
Логика женщины вошла в поговорку. Когда какой-нибудь надворный советник Анафемский или департаментский сторож Дорофей заводят речь о Бисмарке или о пользе наук, то любо послушать их: приятно и умилительно; когда же чья-нибудь супруга, за неимением других тем, начинает говорить о детях или пьянстве мужа, то какой супруг воздержится, чтобы не воскликнуть: "Затарантила таранта! Ну, да и логика же, господи, прости ты меня грешного!" Изучать науки женщина неспособна. Это явствует уже из одного того, что для нее не заводят учебных заведений. Мужчины, даже идиот и кретин, могут не только изучать науки, но даже и занимать кафедры, но женщина – ничтожество ей имя! Она не сочиняет для продажи учебников, не читает рефератов и длинных академических речей, не ездит на казенный счет в ученые командировки и не утилизирует заграничных диссертаций. Ужасно неразвита! Творческих талантов у нее – ни капли. Не только великое и гениальное, но даже пошлое и шантажное пишется мужчинами, ей же дана от природы только способность заворачивать в творения мужчин пирожки и делать из них папильотки.
She is depraved and immoral. From her springs the origin of every evil. An old book declares: "Mulier est malleus, per quem diabolus mollit et malleat universum mundum" "Woman is the hammer with which the devil softens and beats the whole world" (Latin).. Whenever the devil takes it into his head to work some mischief or intrigue, he always contrives to act through women. Recall that it was on account of the fair Helen that the Trojan War broke out; that Messalina led more than one good soul from the path of righteousness... Gogol says that officials take bribes only because their wives push them to it. This is perfectly true. Officials drink away and lose at cards and squander on their Amalias only their salaries... The property of impresarios, government contractors, and the secretaries of cozy little departments is always registered in the wife’s name. Woman is dissolute beyond all measure. Every wealthy lady of means is forever surrounded by dozens of young men eager to become her kept companions. Poor young men!
Она порочна и безнравственна. От нее идет начало всех зол. В одной старинной книге сказано: "Mulier est malleus, per quem diabolus mollit et malleat universum mundum" "Женщина это молот, которым дьявол размягчает и молотит весь мир" (лат.).. Когда диаволу приходит охота учинить какую-нибудь пакость или каверзу, то он всегда норовит действовать через женщин. Вспомните, что из-за Бель Элен вспыхнула Троянская война, Мессалина совратила с пути истины не одного паиньку... Гоголь говорит, что чиновники берут взятки только потому, что на это толкают их жены. Это совершенно верно. Пропивают, в винт проигрывают и на Амалий тратят чиновники только жалованье... Имущества антрепренеров, казенных подрядчиков и секретарей теплых учреждений всегда записаны на имя жены. Распущена женщина донельзя. Каждая богатая барыня всегда окружена десятками молодых людей, жаждущих попасть к ней в альфонсы. Бедные молодые люди!
Woman brings no benefit whatsoever to the fatherland. She does not go to war, does not copy out official papers, does not build railways, and by locking away the little decanter of vodka from her husband, she only helps to diminish the excise revenues.
Отечеству женщина не приносит никакой пользы. Она не ходит на войну, не переписывает бумаг, не строит железных дорог, а запирая от мужа графинчик с водкой, способствует уменьшению акцизных сборов.
In short, she is cunning, talkative, vain, deceitful, hypocritical, mercenary, untalented, frivolous, wicked... The one thing about her that is truly endearing is this: that she brings into the world such delightful, graceful, and terribly clever darlings – as men. For this virtue alone let us forgive her all her sins. Let us all be generous to her – even the dandies in frock coats, and those gentlemen who get struck about the mug with candlesticks in their clubs.
Короче, она лукава, болтлива, суетна, лжива, лицемерна, корыстолюбива, бездарна, легкомысленна, зла... Только одно и симпатично в ней, а именно то, что она производит на свет таких милых, грациозных и ужасно умных душек, как мужчины... За эту добродетель простим ей все ее грехи. Будем к ней великодушны все, даже кокотки в пиджаках и те господа, которых бьют в клубах подсвечниками по мордасам.