To N. A. Leikin, 22 March 1885. Moscow.
H. A. Лейкину, 22 марта 1885 г. Москва.
Headnote
Written on Easter Sunday, 1885, this is a business letter to Nikolai Alexandrovich Leikin, the editor-publisher of the Petersburg humor weekly Oskolki ("Splinters"), for which the twenty-five-year-old Chekhov was at this point a prolific and increasingly indispensable contributor of comic sketches, "Moscow" feuilletons, and captions for the magazine’s drawings. Leikin paid by the line and expected copy on a tight weekly schedule, and much of the letter is shop talk: Chekhov apologizes that Moscow has yielded no usable material for the customary review (nothing but suicides, bad pavements, and holiday crowds), promises to chase down gossip from the reporter Vladimir Gilyarovsky, and encloses three short pieces along with captions for illustrations.
The letter is also notable for Chekhov turning editor himself, pressing Leikin to improve Oskolki’s weak art department – its cheap, unimaginative drawings compared unfavorably with the rival Strekoza ("The Dragonfly") – and offering unsolicited feature ideas, including a "then and now" graphic contrasting the ninth-century world of Cyril and Methodius with the shabby nineteenth century. Near the close he touches on his younger brother Alexander, then also writing for Leikin, expressing hope that Alexander will outgrow his taste for "lyricism" and make better use of his comic talent. The letter captures Chekhov in his Oskolki years: overworked, underpaid by later standards, tied to Moscow by family obligation, but already thinking as sharply about craft and editorial standards as about his own copy.
March 22, 1885. Moscow.
22 марта 1885 г. Москва.
’85, III, 22.
85, III, 22.
Dear
Уважаемый
Nikolai Alexandrovich!
I congratulate you on Easter and wish you every blessing and success. So as not to pour extra bitterness into your holiday mood, I’m sending my shipment well ahead of the deadline. There’s no feuilleton yet, because there’s literally zero material. Apart from suicides, bad pavements, and promenades in the riding arena, Moscow gives nothing. I’ll go today to Moscow’s chief know-it-all Gilyarovsky, who has lately made himself the little king of Moscow reporters, and ask him for some raw material. If he has anything, he’ll give it to me, and I’ll send you the review, as usual, by Tuesday evening. But if he has nothing, and if tomorrow’s papers turn out as barren as yesterday’s, then this time I’ll have to do without a review. I suppose I could write something about the city council, the pavements, Yegorov’s tavern... but what’s there in that for Oskolki, what’s interesting? I think the contributors have sent you plenty of holiday odds and ends for the feast, and the absence of a review won’t force you to labor over an extra story on the holiday. And I’m sending three little pieces besides... Of these only one may turn out unusable, the other two, it seems, are fit to print. I’m also enclosing captions for the drawings. I’m glad to serve with all my might, but there’s nothing I can do about my own clumsiness at it: I set out to invent a caption, and out comes a story, or nothing comes out at all... Were I a resident of Petersburg and could join in your and Bilibin’s inventions, I’d be of some use, because thinking together comes easier... But alas! I won’t get to be a Petersburger... I’ve so thoroughly sat myself down in the Moscow swamps that no gingerbread could pull me out... Family and habit... Were it not for both, I wouldn’t give you a moment’s peace and would pester you to death with requests for a position...
Поздравляю Вас с Пасхой и желаю всех благ и успехов. Чтобы не вливать лишней горечи в Ваше праздничное настроение, шлю свой транспорт задолго до срока. Фельетона пока нет, потому что материала буквально – нуль. Кроме самоубийств, плохих мостовых и манежных гуляний, Москва не дает ничего. Схожу сегодня к московскому оберзнайке Гиляровскому, сделавшемуся в последнее время царьком московских репортеров, и попрошу у него сырого материала. Если у него есть что-нибудь, то он даст, и я пришлю Вам обозрение, по обычаю, к вечеру вторника. Если же у него ничего нет и если чтение завтрашних газет пройдет так же бесплодно, как и чтение вчерашних, то придется на сей раз обойтись без обозрения. Я, пожалуй, могу написать про думу, мостовые, про трактир Егорова... да что тут осколочного и интересного? Думаю, что сотрудники понаслали Вам к празднику много всякой святочной всячины и отсутствие обозрения не заставит Вас работать в праздник над лишним рассказом. Да и я шлю три штучки... Из них только одна может оказаться негодной, две же другие, кажется, годны. Шлю при сем и подписи для рисунков. Рад служить во все лопатки, но ничего с своей толкастикой не поделаю: начнешь выдумывать подпись, а выходит рассказ, или ничего не выходит... Будь я жителем Петербурга и участвуй в Ваших с Билибиным измышлениях, я принес бы пользу, ибо сообща думается легче... Но увы! Питерцем быть мне не придется... Я так уж засел в московские болота, что меня не вытянете никакими пряниками... Семья и привычка... Не будь того и другого, я не дал бы Вам покоя и заел бы Вас своими просьбами о месте...
The theme "the pharmacist’s price list" is fashionable... I think it could be put to use... I also suggest you make use of the flagrant bankruptcies of our time... In Moscow firms are collapsing one after another... One collapses, falls into a pit, and drags another down after it... In Petersburg too, in Kharkov too... For the Cyril and Methodius anniversary a parallel between the ninth and nineteenth centuries would do nicely... Draw a neat little cottage with a sign reading "school"... Around it, clothed and well-fed peasants... That’s the ninth century... Next to it the nineteenth century: the same cottage, but now sagging and overgrown with nettles...
Тема "Аптекарская такса" модная... Ею, думаю, можно воспользоваться... Предлагаю Вам воспользоваться также и вопиющими банкротствами нашего времени... В Москве лопаются фирмы одна за другой... Одна лопается, падает в яму и другую за собой тянет... В Питере тоже, в Харькове тоже... Для Кирилла и Мефодия годится параллель между IX и XIX веками... Нарисуйте чистенькую избушку с вывеской "школа"... Вокруг одетые и сытые мужики... Это IX век... Рядом с ним XIX век: та же избушка, но уже похилившаяся и поросшая крапивой...
In the ninth century there were schools, hospitals. In the nineteenth there are schools, taverns... In general something’s been stirring in my head, but I’m too lazy to get my bearings... The laziest kind of laziness – the mental kind... It’s indelicate to send an unfinished project, but you’ll forgive me... When the housecleaning is over here and my sister stops practicing her scales, then perhaps I’ll finish it, but for now God will forgive me too... Palmin has moved again... A regular Wandering Jew! It seems his nature simply can’t be satisfied with any place... And if it isn’t his nature’s fault, then of course it’s his wife’s... A nice little word, that: the woman "devils him about"!
В IX веке были школы, больницы. В XIX есть школы, кабаки... Вообще у меня что-то копошится в голове, но ориентироваться лень... Лень самая подлая – мозговая... Посылать незаконченный проект неделикатно, но уж Вы простите... Когда у меня в доме кончится приборка и сестрица не будет играть гамм, тогда, пожалуй, буду заканчивать, а теперь и бог простит... Пальмин перебрался... Совсем Вечный жид! Видимо, его натура не может удовлетворяться местами... Если натура тут ни при чем, то, конечно, виновата жена... Хорошенькое словцо: баба "дьяволит"!
You ought to tighten up the art department. Everything in Oskolki is fine, but the art department gets criticized even in the tradesmen’s school. The drawings are almost cheap woodcuts. For instance, what are those steam engines Porvy draws? Not a trace of imagination..., no elegance either... No wonder Strekoza keeps going and having success... A self-flogging machine, for example, isn’t a bad theme, if drawn properly, but done in that crude popular-print style it’s trifling, petty... All the drawings give the impression of having been drawn just to get it over with: carelessly, with sleeves rolled down... We prose writers, God forgives our sins too, but artists ought to work in a godly way... A drawing’s lavishness redeems even the caption... the public has grown used to judging a whole magazine by its drawings, and are there any real drawings in Oskolki? There’s color and there are figures, but no types, no movement, no drawing to speak of...
Нужно бы Вам подтянуть художественный отдел. Всё хорошо в "Осколках", но художеств отдел критикуется даже в мещанском училище. Рисунки почти лубочны. Например, что это за паровые машины, рисуемые Порвым? Фантазии – ни-ни..., изящества тоже... Поневоле "Стрекоза" будет идти и иметь успех... Самосекальная машина, например, тема не плохая, если изобразить ее как следует, в лубочном же виде она пустяковая, мелочная... Все рисунки дают впечатление такого рода, что будто бы их рисовали для того только, чтобы отделаться: наотмашь, спустя рукава... Нам, прозаикам, и бог простит наши грехи, но художникам следует по-божески работать... Роскошью рисунка искупается и подпись... по рисункам публика привыкла судить и о всем журнале, а бывают ли в "Осколках" рисунки? Есть краски и фигуры, но типов, движений и рисунка нет...
In general your art department is somehow neglected... You don’t run portraits in caricature, the way others do, you don’t give caricatures at all... The issue of Pchyolka that carried Valyano sold out in the south in the thousands... Strekoza, surely, would too... The issue of Pchyolka with Pastukhov’s portrait sold out in Moscow in a rush. Pastukhov himself bought 200 copies.
Вообще худож отдел у Вас в каком-то загоне... Не помещаете портретов в карикатуре, как это делают другие, не даете карикатур... Номер "Пчелки", в котором был помещен Вальяно, разошелся на юге в тысячах экземпляров... "Стрекоза", наверное, тоже... Номер "Пчелки" с портретом Пастухова был в Москве продан нарасхват... Сам Пастухов купил 200 экземпл.
Tighten up the artists! Unfortunately there are so few of them, and they’re all so spoiled, that there’s no getting anywhere with them...
Подтяните художников! К несчастью, их так мало и так они все избалованы, что с ними каши не сваришь...
Farewell. For the Cyril and Methodius jubilee I’ll draw up something. Is it true there was a case of cholera in Kronstadt? Glad that Alexander has pleased you... He’s a hardworking fellow and has a good deal of sense... Humor is his inborn vice... If he sets himself on the right path and drops the lyricism, he’ll have great success...
Прощайте. К юбилею Кир и Мефодия изображу что-нибудь. Правда ли, что в Кронштадте был случай холеры? Рад, что Александр угодил Вам... Он малый трудящий и с большим толком... Юмористика его порок врожденный... Если станет на настоящий путь и бросит лирику, то будет иметь большущий успех...
Yours, A. Chekhov.
Ваш А. Чехов.