Letter to N. A. Leikin, March 28, 1887
Н. А. ЛЕЙКИНУ, 28 марта 1887 г. Москва. 28-го марта.
Headnote
1 Written in Moscow on March 28, 1887, to Nikolai Alexandrovich Leikin, the editor of the humor magazine Oskolki ("Fragments"), for which Chekhov had long written short pieces, and his publisher for the early story collections. Chekhov, about to leave Moscow for a stay in his native Taganrog on account of his health, is settling business before departure.
2 The letter mixes practical instructions – a money order for an embarrassingly small sum, forwarding address, and where his fee should be sent – with a plan to write "trifles" while in the south and a promise to visit Leikin’s dacha in June. Its center of gravity, though, is an extended, needling piece of advice: Chekhov chides Leikin for refusing to advertise his and Chekhov’s books, contrasting Leikin’s caution with what Chekhov calls the "American spirit," and half-jokingly proposes Leikin open a small Moscow shop to sell "Oskolki" publications directly rather than give a middleman half the proceeds. The letter closes with domestic notes about summer plans for his family and a contingency for signaling from Kharkov en route.
March 28, 1887. Moscow. The 28th of March.
28 марта 2887 г. Москва. 28-го марта.
Dearest
Добрейший
Nikolai Alexandrovich! At the same time as this I am sending a money packet with two receipts enclosed, and... oh, the shame of it! 11 roubles 70 kopecks (the kopecks, for convenience, in postage stamps). I did not want to send the story along with the money, fearing that you would not be quick to go to the post office for the money.
Николай Александрович! Одновременно с сим посылаю денежный пакет со вложением 2-х квитанций и... о позор! 11 р. 70 к. (копейки для удобства – почтовыми марками). Посылать рассказ вместе с деньгами я не захотел, боясь, что за деньгами Вы пошлете в почтамт не скоро.
If my health allows, I am leaving for the south on the 31st or the 1st. Farewell. I wish you a peaceful and sinless life, an undefiled bed, health, salvation, and good speed in all things. Write to me more often and at greater length, at the address: "Taganrog, Kontornaya Street, the house of M. E. Chekhov" Address for telegraph: Taganrog, to Chekhov.. On the first day of Easter I shall already be there.
Если позволит здоровье, 31-го или 1-го я уезжаю на юг. Прощайте. Желаю Вам жития мирна и безгрешна, ложа нескверна, здравия, спасения и во всем благого поспешения. Пишите мне почаще и побольше по адресу: "г. Таганрог, Конторская улица, дом М. Е. Чехова" Адрес для телеграфа: Таганрог, Чехову.. В 1-й день Пасхи я буду уже там.
The fee too, to Taganrog.
Гонорар тоже в Таганрог.
In the south I shall try to write less. That is, I shall be writing trifles, a good half of which I shall be sending to you.
На юге я постараюсь писать поменьше. Это значит, что я буду писать мелочи, из коих добрую половину буду присылать Вам.
I shall return in June and go straight to see you at your dacha. (The village of Ivanovskoye on the Neva... is that right?)
Возвращусь я в июне и тотчас же поеду к Вам на дачу. (Село Ивановское на Неве... так?)
I am puzzled: how can Salayev sell your books and mine if nothing is heard of them in Moscow? It cannot be done without advertisements. Not to speak of my own book, you ought to advertise all your own publications in Moscow, and not in the "Listok" alone, but in the "Russkiye Vedomosti," in the "Budilnik," which laughing people read, in the "Kuryer"... Rather than give Petrovsky 50%, it is far more profitable to advertise. As I understand you, you do not believe in advertising, and so you begrudge spending money on it. "Oskolki" and the Oskolki publications are advertised least of all – it is enough to see this to notice your disinclination toward newspaper announcements. One can see now that there is little of the American spirit in you. In my opinion, publishing is a risk, and where there is one risk, one ought to decide upon another – upon advertising, which ought to be done solidly. In your place I would even open a little shop in Moscow – an "Oskolki Office" – a small bookshop.
Я недоумеваю: как может Салаев торговать Вашими и моими книгами, если в Москве не слышно про них? Без реклам нельзя. Не говоря уже про мою книгу, Вам следовало бы прорекламировать в Москве все свои издания, да не в одном "Листке", но и в "Русских ведомостях", в "Будильнике", который читают смеющиеся люди, в "Курьере"... Чем уступать Петровскому 50%, гораздо выгоднее рекламироваться. Вы, насколько я понимаю Вас, не верите рекламе, а потому жалеете для нее бросить деньги. "Осколки" и осколочные издания меньше всего рекламируются – достаточно видеть это, чтобы заметить Ваше нерасположение к газетным объявлениям. Сейчас видно, что в Вас мало американского духа. По-моему, издательство – риск, а где один риск, там следует решаться и на другой – на рекламу, которая должна быть солидна. На Вашем месте, я даже открыл бы в Москве лавочку – "Контору Осколков" – маленький книжный магазин.
However, all this is tedious, like bad weather.
Впрочем, всё это скучно, как плохая погода.
My family will spend the summer at a dacha in Voskresensk. I wanted to find something newer, but in view of my departure I have put off the trouble until next season. My family dreams that in ’88 I shall take them for a summer stay on the shore of the Sea of Azov. That, of course, is possible, especially if free tickets for the journey should turn up. From Kharkov I shall send you a letter: sealed – if I stay a day in Kharkov, and open – if I pass through Kh. without stopping. And now farewell. Give my regards to your family, and write.
Семья будет жить на даче в Воскресенске. Я хотел приискать что-нибудь повее, но ввиду своего отъезда отложил хлопоты до будущего сезона. Семья мечтает, что в 88 году я повезу ее для дачного жития на берег Азовского моря. Это, конечно, возможно, особливо ежели найдутся бесплатные билеты для проезда. Из Харькова я вышлю Вам письмо: закрытое – если останусь на день в Харькове, и открытое – если поеду мимо Х. А теперь прощайте. Поклонитесь Вашим и пишите.
Your A. Chekhov.
Ваш А. Чехов.