5 мая 1887 г, Рагозина Балка"

5 May.

5 май.

Yesterday, dearest Nikolai Alexandrovich, I rode to the post office in Ivanovka (23 versts) and got two of your letters there: one addressed by you to Krestnaya, the other forwarded to me from Taganrog. Here the post is reckoned a luxury, and so there are few post offices, and even those sit idle... To get a letter or a newspaper you have to wait for an occasion, and no one here rides out specially for correspondence. If you keep riding out for nothing, that is, for newspapers, you risk getting a reputation as an idler, a freethinker, and a socialist.

Вчера, добрейший Николай Александрович, ездил я в почтовое отделение в Ивановку (23 версты) и получил там 2 Ваших письма: одно, адресованное Вами в Крестную, другое, пересланное мне из Таганрога. Почта здесь почитается роскошью, а посему почтовых учреждений немного, да и те сидят без дела... Чтобы получить письмо или газету, надо ждать оказии, а нарочно за корреспонденцией тут никто не ездит. Если будете часто ездить зря, т. е. за газетами, то Вы рискуете прослыть бездельником, вольнодумцем и социалистом.

You’re angry at my silence for nothing. I’d be glad to write, but there’s no post. And I sent you not one letter, as you write, but two: one to Peter, and the other to the village of Ivanovskoye.

Вы напрасно сердитесь на мое молчание. Рад бы писать, да почты нет. И послал я Вам не одно письмо, как Вы пишете, а два: одно в Питер, а другое в село Ивановское.

Right now I’m off to Slavyansk, and from there to the Holy Mountains, where I’ll spend 3–4 days in fasting and prayer. From the Holy Mountains to Taganrog...

Сейчас я еду в Славянск, а оттуда в Святые горы, где пробуду 3–4 дня в посте и молитве. Из Святых гор в Таганрог...

It’s terrible: I have 53 rubles – only. I have to clip my own wings and lick my lips where I ought to be eating. I travel third class now, and as soon as I have 20 rubles left in my pocket, I’ll bolt straight back to Moscow, so as not to go begging.

Ужасно: у меня 53 рубля – только. Приходится обрезывать себе крылья и облизываться там, где следовало бы есть. Езжу теперь в III классе, и как только у меня останется в кармане 20 р., тотчас же попру обратно в Москву, чтобы не пойти по миру.

Ah, if only I had an extra 200–300 rubles, I’d show them a thing or two! I’d have traveled the whole world! The fee from the Petersburg Gazette is going to Moscow, to the family. I’m pinning great hopes on the Oskolki fee, which I asked V. V-ch to send me in Taganrog.

Ах, будь бы у меня лишних 200–300 руб., показал бы я кузькину мать! Я бы весь мир изъездил! Гонорар из "Петербургской газ" идет в Москву, семье. Возлагаю большие надежды на осколочный гонорар, крый просил В Вча выслать мне в Таганрог.

Lately I’ve been living in the Don Switzerland, in the middle of the so-called Donets Ridge: mountains, ravines, little woods, little rivers, and steppe, steppe, steppe... I lived with a retired cornet who dwells on his own plot far from people. They fed me goose soup, put me to sleep on a wooden couch, woke me with gunfire (at hens and geese, which here they don’t slaughter but shoot) and the yelping of punished dogs, but for all that I’ve had a splendid time. Impressions galore. Let V. Viktorovich live one day with me, and he’d either run off, or else imagine himself somewhere in Singapore or Brazil. On the whole I’m pleased with my trip. Only the lack of money is unpleasant. Incredible but true: I left Moscow with 150 rubles.

Жил я в последнее время в донской Швейцарии, в центре так называемого Донецкого кряжа: горы, балки, лесочки, речушки и степь, степь, степь... Жил я у отставного хорунжего, обитающего на своем участке вдали от людей. Кормили меня супом из гуся, клали спать на деревянный диван, будили стрельбой из ружей (в кур и гусей, которых здесь не режут, а стреляют) и визгом наказуемых собак, но тем не менее жилось мне превосходно. Впечатлений тьма. Поживи В Викторович > со мной один день, он или удрал бы, или же вообразил бы себя где-нибудь в Сингапуре или Бразилии. Вообще я доволен своей поездкой. Неприятно только безденежье. Невероятно, но верно; я выехал из Москвы с 150 рубл.

Farewell. The horse is brought round. About the hemorrhoids, later. Today I’ll be on the road until night.

Прощайте. Подана лошадь. О геморрое потом. Сегодня я в дороге буду до ночи.

Yours,

Ваш

A. Chekhov.

А. Чехов.

My respects to your family.

Почтение Вашим.

To N. A. Leikin, 5 May 1887. Ragozina Balka".

Cite this passage

Support this project