A Collection for Children
Сборник для детей
Headnote
"A Collection for Children" appeared in 1883, over the signature Antosha Chekhonte, in the wave of short comic pieces the young Chekhov was turning out by the dozen for the Moscow humor weeklies to support his family and pay his way through medical school. The title advertises a book of improving fables for the young; the seven "tales" that follow are nothing of the kind. Each takes the shape of a moral parable – a preface urging honesty and respect for elders, a series of numbered stories each ending in a stated lesson, a closing sentence announcing that virtue has triumphed – and each collapses that shape from within, either by carrying its moral to an absurd conclusion or by rewarding the wrong party entirely.
The targets are the genre’s own furniture: the coin that boasts of its exchange rate, the newspaper devoured by the birds hired to clean it of vermin, the sage who is honored not for solving an unsolvable problem but for admitting it cannot be solved while the four who claimed success are called out as frauds and kept on anyway. The piece belongs with Chekhov’s early parodies of didactic and devotional literature – the copybook maxim, the exemplum, the moral tale for the nursery – worked at the fast, broad pitch of the Chekhonte years, each sketch built on a single reversal delivered in a sentence or two.
Two items reward attention for readers meeting the mature Chekhov first. The coin dialogue (no. 2) is an early instance of the personifying, mock-fable trick he would use again; and the sages’ story (no. 6) turns on a joke the later Chekhov would recognize as his own – the man who is right precisely because he refuses to claim more than he knows. The Zeus episode that closes the collection, a poet destroyed by a thunderbolt for writing an epigram after the god sends him the wrong muse, has no moral to draw at all – which is, itself, the joke the mock-preface primed the reader to miss.
Preface. Dear and precious children! Only he is happy in this life who is honest and just. Scoundrels and villains cannot be happy, and therefore be honest and just. Do not cheat at cards – not because you might get a candlestick across the head for it, but because it is dishonest; honor your elders – not because disrespect earns you a birching, but because justice demands it. I offer you, for your edification, a few tales and stories...
Предисловие. Милые и дорогие дети! Только тот счастлив в этой жизни, кто честен и справедлив. Мерзавцы и подлецы не могут быть счастливы, а потому будьте честны и справедливы. Не мошенничайте в картах не потому, что за это могут съездить подсвечником, а потому, что это нечестно; почитайте старших не потому, что за непочтение угощают березовой кашей, а потому, что этого требует справедливость. Привожу вам в назидание несколько сказок и повестей...
1. Stinginess Punished. Three friends, Ivanov, Petrov, and Smirnov, stopped at a tavern for dinner. Ivanov and Petrov were not stingy, and at once ordered themselves a sixty-kopeck dinner apiece. Smirnov, however, being stingy, declined the dinner. He was asked the reason for his refusal.
1. Наказанная скупость. Три приятеля, Иванов, Петров и Смирнов, зашли в трактир пообедать. Иванов и Петров были не скупы, а потому тотчас же потребовали себе по шестидесятикопеечному обеду. Смирнов же, будучи скуп, отказался от обеда. Его спросили о причине отказа.
"I don’t care for tavern cabbage soup," he said. "And besides, I have only six grivnas in my pocket, all told. I have to leave something for cigarettes too. Here’s what I’ll do: I’ll eat an apple."
– Я не люблю трактирных щей, – сказал он. – Да и к тому же у меня в кармане всего-навсего шесть гривен. Надо же и на папиросы себе оставить. Вот что: я скушаю яблоко.
Having said this, Smirnov asked for an apple and set about eating it, casting envious looks at his friends, who were eating cabbage soup and delicious hazel grouse. But the thought that he had spent little consoled him. Imagine his astonishment, then, when the bill was brought and he read the following on it: "2 dinners – 1 r. 20 k.; apple – 75 k." From that day on he has never once been stingy, nor bought fruit at a tavern buffet.
Сказав это, Смирнов потребовал яблоко и стал есть его, с завистью поглядывая на друзей, евших щи и вкусных рябчиков. Но мысль, что он мало потратился, утешала его. Каково же было его удивление, когда на поданном счете прочел он следующее: "2 обеда – 1 р. 20 к.; яблоко – 75 коп.". С этих пор он никогда не скупится и не покупает фруктов в трактирных буфетах.
2. A Bad Example Is Contagious. A ten-ruble note struck up a friendship with a testy one-ruble dinner and set about leading it astray from the path of truth.
2. Дурной пример заразителен. Червонец подружился с тестовским рублевым обедом и стал совращать его с пути истины.
"My friend!" it said to the one-ruble dinner. "Look at me! I am much smaller, but how much better than you! Not to mention the radiance I give off, how dear I am! My face value is 5 rubles 15 kopecks, and yet people pay eight and something more for me!"
– Друг мой! – говорил он рублевому обеду. – Погляди на меня! Я много меньше, но сколь я лучше тебя! Не говоря уже о том сиянии, которое я испускаю из себя, как я дорог! Номинальная моя стоимость равна 5 р. 15 к., а между тем люди дают за меня восемь с хвостиком!
And in this fashion it went on corrupting the one-ruble dinner for a long while. The dinner listened and listened, and at last was led astray. Some time later it was saying to a Russian credit ruble:
И долго таким образом смущал он рублевый обед. Обед слушал-слушал и наконец совратился. Через несколько времени он говорил русскому кредитному рублю:
"How I pity you, wretched silver piece! And how ridiculous you are! My face value is one ruble, and yet in the taverns people now pay a ruble and a quarter for me, while you... you! oh, the shame! you go for less than your worth! Ha, ha!"
– Как жаль мне тебя, несчастный целковый! И как ты смешон! Моя номинальная стоимость равна рублю, а между тем за меня платят теперь в трактирах рубль с четвертаком, ты же... ты! о, стыд! ты дешевле своей стоимости! Ха, ха!
"My friend!" the ruble remarked to it meekly. "You and your friend the ten-ruble note have built your grandeur on my humiliation, and I am glad I could be of service to you!"
– Друг мой! – кротко заметил ему рубль. – Ты и друг твой, червонец, построили свое величие на моем унижении, и я рад, что мог служить вам!
The one-ruble dinner felt ashamed.
Рублевому обеду стало стыдно.
3. Exemplary Ingratitude. A certain pious man, on the day of his name-day, gathered to his courtyard the lame, the blind, the festering, and the wretched from all over town and set about treating them to dinner. He treated them to Lenten cabbage soup, peas, and raisin pies. "Eat, in the glory of God, my brothers!" he said to the beggars, urging them to eat. They ate and did not give thanks. Having dined, the wretched, the lame, the blind, and the festering said a hasty prayer to God and went out into the street.
3. Примерная неблагодарность. Один благочестивый человек в день своих именин созвал к себе во двор со всего города хромых, слепых, гнойных и убогих и стал угощать их обедом. Угощал он их постными щами, горохом и пирогами с изюмом. "Кушайте во славу божию, братья мои!" – говорил он нищим, упрашивая их есть. Те ели и не благодарили. Пообедав, убогие, хромые, слепые и гнойные наскоро помолились богу и вышли на улицу.
"Well, now? How did the pious man treat you?" a policeman standing nearby addressed one of the lame.
– Ну, что? Как угостил вас благочестивый человек? – обратился к одному из хромых стоявший неподалеку городовой.
The lame man waved his hand and answered nothing. Then the policeman turned with the same question to one of the festering.
Хромой махнул рукой и ничего не ответил. Тогда городовой с тем же вопросом обратился к одному из гнойных.
"He only spoiled my appetite!" the festering man answered, waving his hand in vexation. "And today we still have a dinner ahead of us, at the funeral of the merchant’s wife Yarlykova!"
– Аппетит только испортил! – ответил гнойный, с досадой махнув рукой. – Сегодня нам предстоит еще обедать на похоронах купчихи Ярлыковой!
4. A Deserved Requital. A certain wicked boy had the bad habit of writing indecent words on fences. He wrote them and thought he would not be punished for it. But, children, no wicked deed goes without its punishment. One day, passing by a fence, the wicked boy took a piece of chalk and, in the most conspicuous spot, wrote: "Fool! Fool! Fool!" People passed by the fence and read it. A Wise Man passed, read it, and went on his way. A Fool passed, read it, and had the wicked boy brought up before the court for defamation.
4. Достойное возмездие. Один злой мальчик имел дурную привычку писать на заборах неприличные слова. Он писал и думал, что не будет за это наказан. Но, дети, ни один злой поступок не проходит без наказания. Однажды, идя мимо забора, злой мальчик взял мел и на самом видном месте написал: "Дурак! Дурак! Дурак!" Проходили мимо забора люди и читали. Прошел Умный, прочел и пошел далее. Прошел Дурак, прочел и отдал злого мальчика под суд за диффамацию.
"I bring him to court not because his scribbling offends me," said the Fool, "but on principle!"
– Отдаю его под суд не потому, что мне обидно это писанье, – сказал Дурак, – а из принципа!
5. Excess of Zeal. In a certain newspaper, worms had taken hold. The editor then summoned the marsh birds and told them: "Peck out the worms!" The birds set about pecking, and pecked out not only the worms but the newspaper too, and the editor himself.
5. Излишнее усердие. В одной газете завелись черви. Тогда редактор призвал болотных птиц и сказал им: "Клюйте червей!" Птицы стали клевать и склевали не только червей, но и газету, и самого редактора.
6. A Lie Is Worth the Truth. The Persian king Darius, on his deathbed, summoned to him his son Artaxerxes and said to him:
6. Ложь до правды стоит. Персидский царь Дарий, умирая, призвал к себе сына своего Артаксеркса и сказал ему:
"My son, I am dying! After my death, summon the sages from all the earth and set before them this problem to solve. Whoever solves it, make your minister."
– Сын мой, я умираю! После моей смерти созови со всей земли мудрецов и предложи им на разрешение эту задачу. Решивших сделай своими министрами.
And, bending to his son’s ear, Darius whispered to him the secret of the problem.
И, нагнувшись к уху сына, Дарий прошептал ему тайну задачи.
After his father’s death, Artaxerxes summoned the sages from all the earth and, turning to them, said:
После смерти отца Артаксеркс созвал со всей земли мудрецов и, обратясь к ним, сказал:
"Sages! My father charged me to give you this problem to solve. Whoever solves it will be my minister."
– Мудрецы! Отец поручил мне дать вам вот эту задачу на разрешение. Кто решит ее, тот будет моим министром.
And Artaxerxes set the sages the problem. There were five sages in all.
И Артаксеркс задал мудрецам задачу. Всех мудрецов было пять.
"But who, sovereign, will oversee our solutions?" asked one of the sages of the tsar.
– Но кто же, государь, будет контролировать наши решения? – спросил царя один из мудрецов.
"No one," answered the tsar. "I will trust your word of honor. If you tell me you have solved it, I will believe you, without checking."
– Никто, – отвечал царь. – Я поверю вашему честному слову. Если вы скажете, что вы решили, я поверю, не проверяя вас.
The sages sat down at the table and set about solving the problem. That same evening one of the sages appeared before the tsar and said:
Мудрецы сели за стол и стали решать задачу. В тот же день вечером один из мудрецов явился к царю и сказал:
"I have solved the problem."
– Я решил задачу.
"Excellent. Be my minister."
– Отлично. Будь моим министром.
The next day the problem was solved by three more sages. Only one sage remained at the table, by the name of Artozostr. He could not solve the problem. A week passed, a month passed, and still he sat over the problem, sweating over its solution. A year passed, two years passed. He grew pale, grew thin, wasted away, blackened a hundred reams of paper, but the solution was still far off.
На другой день задача была решена еще тремя мудрецами. Остался за столом один только мудрец, именем Артозостр. Он не мог решить задачи. Прошла неделя, прошел месяц, а он всё сидел за задачей и потел над ее разрешением. Прошел год, прошло два года. Он побледнел, похудел, осунулся, перепачкал сто стоп бумаги, но до решения было еще далеко.
"Order him executed, tsar!" said the four ministers who had solved the problem. "Passing himself off as a sage, he has been deceiving you."
– Вели его казнить, царь! – говорили четыре министра, решившие задачу. – Он, выдавая себя за мудреца, обманывал тебя.
But the tsar did not have Artozostr executed, and waited patiently. Five years later Artozostr came to the tsar, fell on his knees before him, and said:
Но царь не казнил Артозостра, а терпеливо ждал. Через пять лет пришел к царю Артозостр, пал перед ним на колени и сказал:
"Sovereign! This problem cannot be solved!"
– Государь! Эта задача неразрешима!
Then the tsar raised the sage up, kissed him, and said:
Тогда царь поднял мудреца, поцеловал его и сказал:
"You are right, wise man! This problem indeed cannot be solved. But in solving it, you have solved the chief problem written on my heart: you have proved to me that there are still honest people on this earth. As for you," he turned to the four ministers, "you are swindlers!"
– Ты прав, мудрый! Эта задача действительно неразрешима. Но, решая ее, ты разрешил главную задачу, написанную на моем сердце: ты доказал мне, что на земле есть еще честные люди. А вы, – обратился он к четырем министрам, – жулики!
They were abashed and asked:
Те сконфузились и спросили:
"Are we, then, to clear out of here now?"
– Теперь нам, стало быть, убираться отсюда?
"No, stay!" said Artaxerxes. "Swindlers though you are, it would grieve me to part with you. Stay."
– Нет, оставайтесь! – сказал Артаксеркс. – Вы хоть и жулики, но мне тяжело с вами расстаться. Оставайтесь.
And, thank God, they stayed.
И они, слава богу, остались.
7. One Must Be Grateful Even for Evil. "O great Zeus! O mighty thunderer!" one poet prayed to Zeus. "Send me a muse, for inspiration! I beseech you!"
7. И за зло нужно быть благодарным. "О, Зевс великий! О, сильный громовержец! – молился один поэт Зевсу. – Пошли мне для вдохновения музу! Молю тебя!"
Zeus had not studied ancient history. Small wonder, then, that he made a mistake and, instead of Melpomene, sent the poet Terpsichore. Terpsichore appeared to the poet, and the latter, instead of working for the magazines and drawing a fee for it, enrolled in a dancing class. He danced for a hundred days and a hundred nights running, until at last he thought:
Зевс не учил древней истории. Немудрено поэтому, что он ошибся и вместо Мельпомены послал к поэту Терпсихору. Терпсихора явилась к поэту, и последний вместо того, чтобы работать в журналах и получать за это гонорар, поступил в танцкласс. Танцевал он сто дней и сто ночей напролет, пока не подумал:
"Zeus did not heed me. He made a mockery of me. I asked him for inspiration, and he taught me to kick up my heels..."
"Меня не послушал Зевс. Он посмеялся надо мной. Я просил у него вдохновения, а он научил меня выкидывать коленце..."
And the insolent fellow wrote a stinging epigram against Zeus. The thunderer grew wrathful and hurled one of his thunderbolts at him. So perished the poet.
И дерзкий написал на Зевса едкую эпиграмму. Громовержец разгневался и швырнул в него одну из своих молний. Так погиб поэт.
Conclusion. And so, children, virtue triumphs.
Заключение. Итак, дети, добродетель торжествует.