A Certified Copy
Справка
Headnote
1 Spravka – literally an “inquiry” or the certificate that answers one, and rendered here as A Certified Copy – appeared in 1883, in the early, rapid-fire years when Chekhov was still writing under the pseudonym Antosha Chekhonte and publishing wherever a humor magazine would take a page or two of copy. It belongs to a vein he returned to often in this period: the comedy of Russian officialdom, the prisutstvie (government office) as a small absurd theater where nothing runs on the stated rules and everything runs on unstated ones.
2 The premise is almost nothing – a landowner, Voldyrev, wants a copy of a routine document – and Chekhov builds the whole story out of the clerk’s studied refusal to notice him. The comedy is procedural and physical: a fly on a nose, an inkwell tested for drips, a ledger opened and closed like a stage prop. Voldyrev’s petitions escalate in courtesy while getting nowhere, and the story’s engine, once the doorman lets it show itself plainly, is the bribe – first a ruble, then three, each one absorbed into the ledger without a word of acknowledgment until the sum finally clears some invisible threshold and the clerk switches, in an instant, from deaf indifference to obsequious warmth.
3 Chekhov reports the transaction without editorial comment – he never calls it a bribe, never moralizes about corruption, never explains why the clerk suddenly hears. The reader assembles the mechanism from gesture alone: the note laid on the ledger, the ledger drawn close, the ledger shut. That withholding is the story’s method as much as its subject. The final line, Voldyrev’s flat “Well, people...” as he wipes his forehead on the street, offers no verdict either – only the exhaustion of a man who got what he came for and cannot quite say what it cost him.
It was noon. The landowner Voldyrev, a tall, thickset man with a close-cropped head and bulging eyes, took off his coat, wiped his forehead with a silk handkerchief, and stepped timidly into the government office. There the pens were scratching...
Был полдень. Помещик Волдырев, высокий плотный мужчина с стриженой головой и с глазами навыкате, снял пальто, вытер шёлковым платком лоб и несмело вошел в присутствие. Там скрипели...
“Where can I get some information here?” he asked a doorman who was carrying a tray of glasses out from the depths of the office. “I need to look into a matter and get a copy of a resolution.”
– Где здесь я могу навести справку? – обратился он к швейцару, который нес из глубины присутствия поднос со стаканами. – Мне нужно тут справиться и взять копию с журнального постановления.
“Right this way, sir! To that one there, by the window!” said the doorman, pointing with the tray at the far window.
– Пожалуйте туда-с! Вот к энтому, что около окна сидит! – сказал швейцар, указав подносом на крайнее окно.
Voldyrev cleared his throat and made for the window. There, at a green desk mottled like typhus fever, sat a young man with four tufts of hair sticking up on his head, a long pimply nose, and a faded uniform coat. He had his big nose buried in his papers and was writing. A fly kept wandering near his right nostril, and every so often he stuck out his lower lip and blew upward at his nose, which gave his face an extremely preoccupied expression.
Волдырев кашлянул и направился к окну. Там за зеленым, пятнистым, как тиф, столом сидел молодой человек с четырьмя хохлами на голове, длинным угреватым носом и в полинялом мундире. Уткнув свой большой нос в бумаги, он писал. Около правой ноздри его гуляла муха, и он то и дело вытягивал нижнюю губу и дул себе под нос, что придавало его лицу крайне озабоченное выражение.
“Might I here... with you,” Voldyrev addressed him, “look into my matter? I am Voldyrev... And while I’m at it I need to get a copy of the resolution of the second of March.”
– Могу ли я здесь... у вас, – обратился к нему Волдырев, – навести справку о моем деле? Я Волдырев... И кстати же мне нужно взять копию с журнального постановления от второго марта.
The clerk dipped his pen in the inkwell and glanced at it: had he taken up too much ink? Satisfied that the pen would not drip, he set it scratching again. His lip stuck out, but there was no longer any need to blow: the fly had landed on his ear.
Чиновник умокнул перо в чернильницу и поглядел: не много ли он набрал? Убедившись, что перо не капнет, он заскрипел. Губа его вытянулась, но дуть уже не нужно было: муха села на ухо.
“Might I look into a matter here?” Voldyrev repeated a minute later. “I am Voldyrev, a landowner...”
– Могу ли я навести здесь справку? – повторил через минуту Волдырев. – Я Волдырев, землевладелец...
“Ivan Alekseich!” the clerk shouted into the air, as if not noticing Voldyrev at all. “Tell the merchant Yalikov, when he comes, to get the copy of his police statement certified! I’ve told him a thousand times!”
– Иван Алексеич! – крикнул чиновник в воздух, как бы не замечая Волдырева. – Скажешь купцу Яликову, когда придет, чтобы копию с заявления в полиции засвидетельствовал! Тысячу раз говорил ему!
“It’s regarding my suit with the heirs of Princess Gugulina,” Voldyrev muttered. “A well-known case. I earnestly beg you to attend to me.”
– Я относительно тяжбы моей с наследниками княгини Гугулиной, – пробормотал Волдырев. – Дело известное. Убедительно вас прошу заняться мною.
Still not noticing Voldyrev, the clerk caught the fly on his lip, looked at it with attention, and flicked it away. The landowner cleared his throat and blew his nose loudly into his checkered handkerchief. But even this did not help. They went on not hearing him. The silence lasted about two minutes. Voldyrev took a ruble note from his pocket and laid it before the clerk on the open ledger. The clerk frowned, drew the ledger toward himself with a preoccupied look, and closed it.
Всё не замечая Волдырева, чиновник поймал на губе муху, посмотрел на нее со вниманием и бросил. Помещик кашлянул и громко высморкался в свой клетчатый платок. Но и это не помогло. Его продолжали не слышать. Минуты две длилось молчание. Волдырев вынул из кармана рублевую бумажку и положил ее перед чиновником на раскрытую книгу. Чиновник сморщил лоб, потянул к себе книгу с озабоченным лицом и закрыл ее.
“Just a small bit of information... I’d only like to know on what grounds the heirs of Princess Gugulina... Might I trouble you?”
– Маленькую справочку... Мне хотелось бы только узнать, на каком таком основании наследники княгини Гугулиной... Могу ли я вас побеспокоить?
But the clerk, absorbed in his own thoughts, stood up and, scratching his elbow, went off toward the cupboard for some reason. Returning a minute later to his desk, he took up the ledger again: the ruble note lay on top of it.
А чиновник, занятый своими мыслями, встал и, почесывая локоть, пошел зачем-то к шкапу. Возвратившись через минуту к своему столу, он опять занялся книгой: на ней лежала рублевка.
“I’ll trouble you for just one minute... I need a small bit of information, only...”
– Я побеспокою вас на одну только минуту... Мне справочку сделать, только...
The clerk did not hear; he had started copying something out.
Чиновник не слышал; он стал что-то переписывать.
Voldyrev winced and looked hopelessly at the whole scratching brotherhood.
Волдырев поморщился и безнадежно поглядел на всю скрипевшую братию.
“Writing!” he thought, sighing. “Writing away, devil take them entirely!”
"Пишут! – подумал он, вздыхая. – Пишут, чтобы чёрт их взял совсем!"
He stepped back from the desk and stopped in the middle of the room, his arms dropped in hopelessness. The doorman, passing again with his glasses, must have noticed the helpless look on his face, because he came right up to him and asked quietly:
Он отошел от стола и остановился среди комнаты, безнадежно опустив руки. Швейцар, опять проходивший со стаканами, заметил, вероятно, беспомощное выражение на его лице, потому что подошел к нему совсем близко и спросил тихо:
“Well? Get your information?”
– Ну, что? Справлялись?
“I inquired, but they won’t talk to me.”
– Справлялся, но со мной говорить не хотят.
“Give him three rubles...” the doorman whispered.
– А вы дайте ему три рубля... – шепнул швейцар.
“I already gave two.”
– Я уже дал два.
“Give him more, then.”
– А вы еще дайте.
Voldyrev went back to the desk and laid a green note on the open ledger.
Волдырев вернулся к столу и положил на раскрытую книгу зеленую бумажку.
The clerk again drew the ledger toward himself and busied himself with leafing through it, and then suddenly, as if by accident, raised his eyes to Voldyrev. His nose grew glossy, reddened, and wrinkled into a smile.
Чиновник снова потянул к себе книгу и занялся перелистыванием, и вдруг, как бы нечаянно, поднял глаза на Волдырева. Нос его залоснился, покраснел и поморщился улыбкой.
“Ah... what can I do for you?” he asked.
– Ах... что вам угодно? – спросил он.
“I should like to look into some information regarding my matter... I am Voldyrev.”
– Я хотел бы навести справку относительно моего дела... Я Волдырев.
“Very pleased, sir! The Gugulin case, sir? Very good, sir! So what is it, exactly, that you need?”
– Очень приятно-с! По Гугулинскому делу-с? Очень хорошо-с! Так вам что же, собственно говоря?
Voldyrev laid out his request.
Волдырев изложил ему свою просьбу.
The clerk came to life, as if swept up by a whirlwind. He gave the information, arranged for the copy to be written, offered the petitioner a chair – and all this in an instant. He even talked about the weather and asked after the harvest. And when Voldyrev was leaving, he saw him down the stairs, smiling affably and deferentially, and acting as though he were ready at any moment to fall prostrate before the petitioner. Voldyrev somehow felt awkward, and, yielding to some inner impulse, took a ruble note from his pocket and handed it to the clerk. And the clerk kept bowing and smiling and took the ruble like a conjurer, so that it only flashed through the air...
Чиновник ожил, точно его подхватил вихрь. Он дал справку, распорядился, чтобы написали копию, подал просящему стул – и всё это в одно мгновение. Он даже поговорил о погоде и спросил насчет урожая. И когда Волдырев уходил, он провожал его вниз по лестнице, приветливо и почтительно улыбаясь и делая вид, что он каждую минуту готов перед просителем пасть ниц. Волдыреву почему-то стало неловко и, повинуясь какому-то внутреннему влечению, он достал из кармана рублевку и подал ее чиновнику. А тот всё кланялся и улыбался и принял рублевку, как фокусник, так что она только промелькнула в воздухе...
“Well, people...” the landowner thought, coming out onto the street; he stopped and wiped his forehead with his handkerchief.
"Ну, люди..." – подумал помещик, выйдя на улицу, остановился и вытер лоб платком.