The Crow
Ворона
Headnote
"The Crow" (Ворона) dates from 1884, the year Chekhov qualified as a physician and began publishing under his own name alongside the comic pseudonym Antosha Chekhonte. The story follows Lieutenant Strekachev on an idle evening call to Madame Dudu’s establishment, where he is startled to find his own clerk, Filenkov, dressed as a gentleman and holding forth at a "ward’s" birthday party.
The comedy turns on a real irritant of the day: the 1874 military reform that introduced universal conscription across the classes, abolishing many of the old exemptions and distinctions of rank. Filenkov, drunk and dressed above his station, seizes on the phrase "at the universal conscription, everyone’s been made equal" as an all-purpose excuse and a badge of self-importance – a small man’s garbled grasp of a large social change. By morning, sober and back in his clerk’s uniform, he is himself again, and the lieutenant reads in his clenched, hungover face the whole shared secret of the night before.
The title’s image – Filenkov’s drunken self-mockery, "I’m not a man, I’m a crow," garbling his own claim to being a "hereditary honorary citizen" into a squawked "crow" – gives the sketch its punchline and its faint note of pathos beneath the farce.
It was not yet six o’clock in the evening when, wandering about the town,
Было не больше шести часов вечера, когда блуждавший по городу
Lieutenant Strekachev, passing by a large three-storey house, chanced to cast a glance
поручик Стрекачев, идя мимо большого трехэтажного дома, случайно бросил взгляд
at the pink curtains of the mezzanine.
на розовые занавески бельэтажа.
"That’s where Madame Dudu lives..." he recalled. "It’s been a while since I
– Тут мадам Дуду живет... – вспомнил он. – Давно уж я у
called on her. Shall I drop in?"
нее не был. Не зайти ли?
But before deciding the question, Strekachev took out of his pocket
Но прежде, чем решить этот вопрос, Стрекачев вынул из кармана
his purse and timidly peered into it. He found there one crumpled rouble note, smelling
кошелек и робко взглянул в него. Увидел он там один скомканный, пахнущий
of kerosene, a button, two kopecks, and – nothing more.
керосином рубль, пуговицу, две копейки и – больше ничего.
"Not much... Well, never mind," he decided. "I’ll drop in for a bit,
– Мало... Ну, да ничего, – решил он. – Зайду так,
sit a little while."
посижу немножко.
A minute later Strekachev was already standing in the entryway, breathing in with full lungs
Через минуту Стрекачев стоял уже в передней и полною грудью
the thick smell of perfume and glycerine soap. There was another smell too, one that couldn’t
вдыхал густой запах духов и глицеринового мыла. Пахло еще чем-то, чего описать
be described, but which one can catch in any so-called bachelorette woman’s flat:
нельзя, но что можно обонять в любой женской, так называемой одинокой квартире:
a mixture of women’s patchouli with a man’s cigar. On the coat-rack hung several mantles,
смесь женских пачулей с мужской сигарой. На вешалке висело несколько манто,
waterproofs, and one glossy man’s top hat. Entering the drawing room, the lieutenant saw the
ватерпруфов и один мужской лоснящийся цилиндр. Войдя в залу, поручик увидел то
same thing he had seen the year before: a piano with torn sheet music, a little vase with
же, что видел он и в прошлом году: пианино с порванными нотами, вазочку с
wilting flowers, a stain on the floor from spilled liqueur... One door led into
увядающими цветами, пятно на полу от пролитого ликера... Одна дверь вела в
the parlour, another into the little room where m-me Dudu slept or played piquet with the dancing
гостиную, другая в комнатку, где m-me Дуду спала или играла в пикет с учителем
master Vrondi, an old man very much resembling Offenbach. If one glanced into the parlour,
танцев Вронди, старцем, очень похожим на Оффенбаха. Если взглянуть в гостиную,
one could see straight through the door, from which peeped the edge of a bed with a pink muslin
то прямо видна была дверь и из нее выглядывал край кровати с кисейным розовым
There was no one in the drawing room. The lieutenant made for the parlour and there
В зале никого не было. Поручик направился в гостиную и тут
he found a living creature. At the round table, sprawled on the sofa, sat some
увидел живое существо. За круглым столом, развалясь на диване, сидел какой-то
young man with bristly hair and dull blue eyes, with a cold
молодой человек с щетинистыми волосами и синими мутными глазами, с холодным
sweat on his brow and an expression as though he had just clambered out of a deep pit, in which
потом на лбу и с таким выражением, как будто вылезал из глубокой ямы, в которой
he had been both dark and terrified. He was dressed foppishly, in a new tricot suit,
ему было и темно и страшно. Одет он был щегольски, в новую триковую пару,
which still bore the marks of the flat-iron’s pressing; a fob dangled on his chest; on his
которая носила еще на себе следы утюжной выправки; на груди болтался брелок; на
feet were patent-leather boots with buckles, red stockings. The young man propped
ногах лакированные штиблеты с пряжками, красные чулки. Молодой человек подпирал
his puffy cheeks on his fists and stared dully at a little bottle standing before him
кулаками свои пухлые щеки и тускло глядел на стоявшую перед ним бутылочку
of seltzer water. On another table nearby stood several bottles, a plate of
зельтерской. Тут же на другом столе было несколько бутылок, тарелка с
oranges.
апельсинами.
Catching sight of the lieutenant coming in, the dandy goggled his eyes, opened
Взглянув на вошедшего поручика, франт вытаращил глаза, разинул
his mouth. The astonished Strekachev took a step back... In the dandy he recognized, with difficulty, the clerk
рот. Удивленный Стрекачев сделал шаг назад... Во франте с трудом узнал он писаря
Filenkov, whom no later than that very morning he had been dressing down in the office for
Филенкова, которого он не далее как сегодня утром распекал в канцелярии за
an illiterately written paper, for having written the word "cabbage" as
безграмотно написанную бумагу, за то, что слово "капуста" он написал так:
"cabbidge."
"копусста".
Filenkov slowly rose and braced his hands on the table. For a minute he did not
Филенков медленно поднялся и уперся руками о стол. Минуту он не
take his eyes off the lieutenant’s face, and even turned blue from the inner strain.
спускал глаз с лица поручика и даже посинел от внутреннего напряжения.
"How the devil did you get in here?" Strekachev asked him
– Ты как же это сюда попал? – строго спросил у него
sternly.
Стрекачев.
"I, your honour," the clerk began to babble, dropping his eyes,
– Я, ваше благородие, – залепетал писарь, потупя взор,
"– am at a birthday party, sir... What with the universal conscription, when everyone’s been made equal,
– на дне рождения-с... При всеобщей повинной военности, когда всех уравняли,
those who..."
которые...
"I’m asking you how you got in here," the lieutenant raised
– Я тебя спрашиваю, как ты сюда попал? – возвысил голос
his voice. "And what is this get-up?"
поручик. – И что это за костюм?
"I, your honour, feel my guilt, but..."
– Я, ваше благородие, чувствую свою виновность, но...
seeing as, with the universal conscription... universal military levelling, everyone’s been made equal, and
ежели взять, что при всеобщей повинной... военной всеобщности всех уравняли, и к
seeing as I’m nonetheless an educated man, I couldn’t very well, at mademoiselle Barbe’s birthday party,
тому как я все-таки человек образованный, не могу на дне рождения мамзель Барб
appear in the guise of a lower rank, so I put on the aforesaid costume in keeping
существовать в форме нижнего чина, то я и надел оный костюм соответственно
with my own domestic station, being, as it were, a hereditary honorary citizen."
своему домашнему обиходу, как я, значит, потомственный почетный гражданин.
Seeing that the lieutenant’s eyes were growing angrier by the moment, Filenkov
Увидев, что глаза поручика становятся все сердитее, Филенков
fell silent and bowed his head, as though expecting to be struck on the back of the neck at any moment. The lieutenant
умолк и нагнул голову, словно ожидая, что его сейчас трахнут по затылку. Поручик
opened his mouth to pronounce "get out!" but at that moment there came into the parlour
раскрыл рот, чтобы произнести "пошел вон!", но в это время в гостиную вошла
a blonde with raised eyebrows, in a bright yellow dressing-gown. Recognizing the lieutenant, she
блондинка с поднятыми бровями, в капоте ярко-желтого цвета. Узнав поручика, она
shrieked and flung herself at him.
взвизгнула и бросилась к нему.
"Vasya! An officer!!"
– Вася! Офицер!!
Seeing that Barbe (this was one of m-me Dudu’s wards)
Увидев, что Барб (это была одна из воспитанниц m-me Дуду)
was on familiar terms with the lieutenant, the clerk recovered and came back to life. Spreading his fingers, he sprang
фамильярна с поручиком, писарь оправился и ожил. Растопырив пальцы, он выскочил
out from behind the table and began waving his arms.
из-за стола и замахал руками.
"Your honour!" he began, choking on his words.
– Ваше благородие! – заговорил он, захлебываясь.
"I have the honour to congratulate the beloved creature on her birthday! You won’t find
– Со днем рождения имею честь поздравить любимого существа! В Париже такой
her like even in Paris! I say truly! A blaze! I didn’t grudge three hundred to have this dressing-gown made for her
не сыщешь! Именно-с! Огонь! Трех сотенных не пожалел, а сшил ей этот капот по
on the occasion of the beloved creature’s birthday! Your honour, champagne! To
случаю дня рождения любимого существа! Ваше благородие, шампанского! За
the birthday girl!"
новорожденную!
"And where’s Blanche?" asked the lieutenant.
– А где Бланш? – спросил поручик.
"She’ll be out directly, your honour!" answered the clerk, though
– Сейчас выйдет, ваше благородие! – ответил писарь, хотя
the question had been addressed not to him but to Barbe. "This instant! Mademoiselle a la compris
вопрос относился не к нему, а к Барб. – Сию минуту! Девица а ля компрене
au revoir consommé! Just the other day a merchant came from Kostroma, forked out five hundred... It’s no small
аревуар консоме! Намедни купец из Костромы приезжал, пятьсот отвалил... Легко ли
thing, five hundred! I’ll give a thousand, only let my character be respected from the start! Am I not
дело, пятьсот! Я тыщу дам, только спервоначалу характер мой уважь! Так ли я
right? Your honour, if you please, sir!"
рассуждаю? Ваше благородие, пожалуйте-с!
The clerk served the lieutenant and Barbe each a glass of champagne, while he himself
Писарь подал поручику и Барб по стакану шампанского, а сам
drank a glass of vodka. The lieutenant drank, but immediately caught himself.
выпил рюмку водки. Поручик выпил, но тотчас же спохватился.
"You’re allowing yourself too much, I see," he said.
– Ты, я вижу, позволяешь себе лишнее, – сказал он.
"Get out of here and tell Demyanov to have you locked up for a day."
– Ступай-ка отсюда и скажи Демьянову, чтобы он тебя посадил на сутки.
"Your honour, but perhaps you think that I’m some sort of
– Ваше благородие, да, может, вы думаете, что я какой ни
swine? Is that what you think? Good Lord! Why, my own papa is a hereditary
на есть свинья? Так вы думаете? Господи! Да ведь мой папаша потомственный
honorary citizen, a holder of orders! I, if you care to know, was christened by a general.
почетный гражданин, орденов кавалер! Меня, ежели желаете знать, генерал крестил.
And you think that just because I’m a clerk I must be a swine?.. Have another glass,
А вы думаете, что я ежели писарь, то уж и свинья?.. Пожалуйте еще стаканчик...
if you please... a little fizz... Barbe, pour it out! Don’t stint yourself, we can pay for it all. In these
шипучечки... Барб, лупи! Не стесняйся, за все можем заплатить. При современной
enlightened times everyone’s been made equal. A general’s son or a merchant’s son goes into the service just
образованности всех уравняли. Генеральский или купеческий сын идет на службу все
the same as a peasant. I, your honour, went to the gymnasium, and the real school, and the
равно как мужик. Я, ваше благородие, был и в гимназии, и в реальном, и в
commercial school... Thrown out of every one! Barbe, pour it out! Take a rainbow note, send for a dozen!
коммерческом... Везде выгоняли! Барб, лупи! Бери радужную, посылай за дюжинкой!
Your honour, a glass!"
Ваше благородие, стаканчик!
In came m-me Dudu, a tall, stout lady with a hawk-like face. Behind her
Вошла m-me Дуду, высокая полная дама с ястребиным лицом. За ней
trotted Vrondi, who resembled Offenbach. A little while later Blanche came in too, a small
семенил Вронди, похожий на Оффенбаха. Немного погодя вошла и Бланш, маленькая
brunette of about nineteen, with a stern face and a Greek nose, apparently a Jewess.
брюнетка, лет 19-ти, со строгим лицом и с греческим носом, по-видимому, еврейка.
The clerk threw down yet another rainbow note.
Писарь выбросил еще одну радужную.
"Let it rip, spend it all! Burn it up! Allow me to smash this vase! Out of
– Жарь на все! Жги! Позвольте мне эту вазу разбить! От
sheer feeling!"
чувств!
M-me Dudu began telling how nowadays any honest
M-me Дуду начала рассказывать, что теперь всякая честная
girl could make herself a decent match, and how it wasn’t proper for young ladies to drink, but
девушка может составить себе приличную партию и что девушкам пить неприлично, а
if she did allow her girls to drink, it was only because she trusted that
если она и позволяет своим девочкам пить, то только потому, что надеется, что
the gentlemen present were respectable; were the gentlemen otherwise, she’d never let them sit here at
мужчины порядочные, а будь мужчины другие, она и сидеть бы им здесь не
all.
позволила.
From the wine and Blanche’s nearness the lieutenant’s head began to spin, and
От вина и соседства Бланш у поручика стала кружиться голова, и
he forgot about the clerk.
он забыл о писаре.
"Music!" the clerk cried out in a desperate voice. "Bring on
– Музыку! – кричал отчаянным голосом писарь. – Подавай
the music! By virtue of order number one hundred and twenty I propose that you dance!
музыку! На основании приказа за номером сто двадцатым предлагаю вам танцевать!
Hu-ush!" the clerk went on bawling at the top of his lungs, thinking it was not himself shouting
Ти-ише! – продолжал орать во все горло писарь, думая, что это не он сам кричит,
but someone else. "Hu-ush! I wish for dancing! You are all bound to respect my
а кто-то другой. – Ти-ише! Я желаю, чтоб танцевали! Вы должны мой характер
character! The cachucha! The cachucha!"
уважить! Качучу! Качучу!
Barbe and Blanche conferred with m-me Dudu, and old Vrondi sat down at
Барб и Бланш посоветовались с m-me Дуду, старик Вронди сел за
the piano. The dance began. Filenkov, stamping his feet in time, followed the movements
пианино. Танец начался. Филенков, топая в такт ногами, следил за движениями
of the four women’s legs and neighed with delight.
четырех женских ног и ржал от удовольствия.
"Tear it up! That’s it! Feel it! Rip it loose, it’s stuck fast!"
– Рви! Верно! Чувствуй! Отдирай, примерзло!
A little later the whole company drove off in carriages to the "Arcadia."
Немного погодя вся компания поехала в колясках в "Аркадию".
Filenkov rode with Barbe, the lieutenant with Blanche, Vrondi with m-me Dudu. At the "Arcadia" they took
Филенков ехал с Барб, поручик с Бланш, Вронди с m-me Дуду. В "Аркадии" заняли
a table and ordered supper. There Filenkov drank himself so far that he grew hoarse and lost
стол и потребовали ужин. Тут Филенков до того допился, что охрип и потерял
the power to wave his arms. He sat gloomily, blinking his eyes, saying, as though
способность махать руками. Он сидел мрачный и говорил, моргая глазами, как бы
about to burst into tears:
собираясь заплакать:
"Who am I? Am I really a man? I’m a crow! A hereditary
– Кто я? Нешто я человек? Я ворона! Потомственный
honorary citizen..." he mimicked himself. "A crow you are, and no
почетный гражданин... – передразнил он себя. – Ворона ты, а не
ci-citizen."
гра...гражданин.
The lieutenant, fuddled with wine, scarcely noticed him. Only once,
Поручик, отуманенный вином, почти не замечал его. Раз только,
glimpsing through the haze his drunken face, he frowned and said:
увидев в тумане его пьяную физиономию, он нахмурил брови и сказал:
"You’re allowing yourself far too..."
– Ты, я вижу, позволяешь себе очень...
But at once he lost the power to reason and clinked glasses with him.
Но тотчас же потерял способность соображать и чокнулся с ним.
From the "Arcadia" they drove on to the Krestovsky Gardens. There m-me Dudu
Из "Аркадии" поехали в Крестовский сад. Тут m-me Дуду
took leave of the young folk, saying that she trusted fully in the decency of the gentlemen present,
простилась с молодежью, сказав, что она вполне надеется на порядочность мужчин,
and departed with Vrondi. Then, for refreshment, they called for coffee with cognac and liqueurs.
и уехала с Вронди. Потом потребовали для освежения кофе с коньяком и ликеров.
Then kvass, and vodka, and fresh caviar. The clerk smeared his face with caviar and said,
Потом квасу, и водки, и зернистой икры. Писарь вымазал себе лицо икрой и сказал:
"Now I’m an Arab, or something like an unclean spirit."
– Я теперь араб или вроде как бы нечистый дух.
The next morning, feeling lead in his head and a dryness and heat in
На другой день утром поручик, чувствуя в голове свинец, а во
his mouth, the lieutenant set off for the office. Filenkov was sitting at his place
рту жар и сухость, отправился к себе в канцелярию. Филенков сидел на своем месте
in his clerk’s uniform, stitching some papers together with trembling hands. His face was
в писарской форме и дрожащими руками сшивал какие-то бумаги. Лицо его было
sullen, unshaven, like a cobblestone, his bristly hair stuck out every which
сумрачно, не гладко, точно булыжник, щетинистые волосы глядели в разные стороны,
way, his eyes kept closing... Catching sight of the lieutenant, he rose heavily, sighed, and drew himself up to
глаза слипались... Увидев поручика, он тяжело поднялся, вздохнул и вытянулся во
attention. The lieutenant, ill-tempered and not yet recovered from his carouse, turned away and busied himself with his own work.
фронт. Поручик, злой и не опохмелившийся, отвернулся и занялся своим делом.
Some ten minutes passed in silence, but then his eyes met the dull eyes
Минут десять длилось молчание, но вот глаза его встретились с мутными глазами
of the clerk, and in those eyes he read it all: the little pink curtains, the
писаря, и в этих глазах прочел он все: красные занавесочки, раздирательный
frenzied dance, the "Arcadia," Blanche’s profile...
танец, "Аркадию", профиль Бланш...
"With the universal conscription..." Filenkov began to mutter,
– При всеобщей повинной военности... – забормотал
"when even... professors are taken as soldiers... when everyone’s been made equal...
Филенков, – когда даже... профессоров в солдаты берут... когда всех уравняли...
and even freedom of the press..."
и даже свобода гласности...
The lieutenant wanted to dress him down, to send him to Demyanov, but he waved his hand
Поручик хотел распечь его, послать к Демьянову, но махнул рукой
and said quietly:
и сказал тихо:
"Ah, go to the devil!"
– А ну тебя к черту!
And he walked out of the office.
И вышел из канцелярии.
Notes
Примечания