Summer Cottagers
Дачники
Headnote
1 Summer Cottagers (Dachniki in the original) is a very short sketch from 1885, written for the daily and weekly humor press Chekhov was still churning out copy for at twenty-five. It belongs to the “dacha” subgenre he returned to often in these years – little comedies of the Moscow professional class decamped for the summer to a country halt along the railway line, waiting on platforms for trains that bring visitors, letters, and, as here, unwanted relatives.
A newly married couple, alone on the platform in the scent of lilac and bird cherry, are the picture of contentment – until the train disgorges an uncle’s entire household, uninvited and planning to stay several days. In a few lines Chekhov turns tenderness into panic and then, with the husband and wife each insisting the intruders are the other’s family, into a flash of mutual resentment, before both catch themselves and put on the same bright, hollow smile of hospitality for their guests. The moon, envious of the young couple’s happiness in the opening lines, gets the last ironic word without saying anything at all – simply reappearing, apparently pleased that she, at least, has no relatives to entertain.
Up and down the dacha platform walked a couple, newly married. He held her by the waist, and she pressed close to him, and both were happy. Through gaps in the clouds the moon watched them and frowned: no doubt she envied them, and was vexed at her own dull, useless virginity, of no use to anyone. The still air was thick with the scent of lilac and bird cherry. Somewhere, on the far side of the rails, a corncrake was calling...
По дачной платформе взад и вперед прогуливалась парочка недавно поженившихся супругов. Он держал ее за талию, а она жалась к нему, и оба были счастливы. Из-за облачных обрывков глядела на них луна и хмурилась: вероятно, ей было завидно и досадно на свое скучное, никому не нужное девство. Неподвижный воздух был густо насыщен запахом сирени и черемухи. Где-то, по ту сторону рельсов, кричал коростель...
"How good it is, Sasha, how good!" said the wife. "Really, one might think all this were a dream. Look how snug and tender that little wood looks! How dear those solid, silent telegraph poles are! They, Sasha, they bring the landscape to life and say that somewhere out there, there are people... civilization... And don’t you like it, when the wind faintly carries to your ear the noise of a passing train?"
– Как хорошо, Саша, как хорошо! – говорила жена. – Право, можно подумать, что всё это снится. Ты посмотри, как уютно и ласково глядит этот лесок! Как милы эти солидные, молчаливые телеграфные столбы! Они, Саша, оживляют ландшафт и говорят, что там, где-то, есть люди... цивилизация... А разве тебе не нравится, когда до твоего слуха ветер слабо доносит шум идущего поезда?
"Yes... But how hot your hands are! That’s because you’re excited, Varya... What did they make for supper tonight?"
– Да... Какие, однако, у тебя руки горячие! Это оттого, что ты волнуешься, Варя... Что у нас сегодня к ужину готовили?
"Okroshka and chicken... The chicken will be enough for the two of us. They brought you sardines and balyk from town."
– Окрошку и цыпленка... Цыпленка нам на двоих довольно. Тебе из города привезли сардины и балык.
The moon, as though she had sniffed tobacco, hid behind a cloud. Other people’s happiness reminded her of her own loneliness, of her lonely bed beyond forests and valleys...
Луна, точно табаку понюхала, спряталась за облако. Людское счастье напомнило ей об ее одиночестве, одинокой постели за лесами и долами...
"The train’s coming!" said Varya. "How lovely!"
– Поезд идет! – сказала Варя. – Как хорошо!
In the distance three fiery eyes appeared. The stationmaster of the halt came out onto the platform. Signal lights flickered here and there along the rails.
Вдали показались три огненные глаза. На платформу вышел начальник полустанка. На рельсах там и сям замелькали сигнальные огни.
"We’ll see the train off and go home," said Sasha, and yawned. "How well we live together, Varya, so well it’s hardly believable!"
– Проводим поезд и пойдем домой, – сказал Саша и зевнул. – Хорошо нам с тобой живется, Варя, так хорошо, что даже невероятно!
The dark monster crept up to the platform without a sound and stopped. In the half-lit windows of the carriages sleepy faces flickered, hats, shoulders...
Темное страшилище бесшумно подползло к платформе и остановилось. В полуосвещенных вагонных окнах замелькали сонные лица, шляпки, плечи...
"Ah! Ah!" came a cry from one of the carriages. "Varya and her husband have come out to meet us! There they are! Varenka!... Varechka! Ah!"
– Ах! Ах! – послышалось из одного вагона. – Варя с мужем вышла нас встретить! Вот они! Варенька!.. Варечка! Ах!
Two little girls sprang out of the carriage and hung about Varya’s neck. After them appeared a stout elderly lady and a tall, gaunt gentleman with gray side-whiskers, then two schoolboys laden with luggage, after the schoolboys a governess, after the governess a grandmother.
Из вагона выскочили две девочки и повисли на шее у Вари. За ними показались полная пожилая дама и высокий, тощий господин с седыми бачками, потом два гимназиста, навьюченные багажом, за гимназистами гувернантка, за гувернанткой бабушка.
"And here we are, here we are, my friend!" began the gentleman with the side-whiskers, shaking Sasha’s hand. "Well, you must have been waiting! I daresay you were scolding your uncle for not coming! Kolya, Kostya, Nina, Fifa... children! Kiss your cousin Sasha! We’ve all come to you, the whole brood, and for three or four days at least. We won’t be in the way, I hope? Please, don’t stand on ceremony with us."
– А вот и мы, а вот и мы, дружок! – начал господин с бачками, пожимая Сашину руку. – Чай, заждался! Небось, бранил дядю за то, что не едет! Коля, Костя, Нина, Фифа... дети! Целуйте кузена Сашу! Все к тебе, всем выводком, и денька на три, на четыре. Надеюсь, не стесним? Ты, пожалуйста, без церемонии.
Seeing the uncle and his family, the young couple were horrified. While the uncle talked and kissed them, a picture flashed through Sasha’s imagination: he and his wife giving up their three rooms to the guests, the pillows, the blankets; the balyk, the sardines, and the okroshka devoured in a single instant; the cousins picking the flowers, spilling the ink, shouting, and the aunt spending whole days discoursing on her illness (tapeworm and a pain under the pit of her stomach) and on the fact that she was born a Baroness von Fintikh...
Увидев дядю с семейством, супруги пришли в ужас. Пока дядя говорил и целовался, в воображении Саши промелькнула картина: он и жена отдают гостям свои три комнаты, подушки, одеяла; балык, сардины и окрошка съедаются в одну секунду, кузены рвут цветы, проливают чернила, галдят, тетушка целые дни толкует о своей болезни (солитер и боль под ложечкой) и о том, что она урожденная баронесса фон Финтих...
And Sasha was already looking at his young wife with hatred, and whispered to her:
И Саша уже с ненавистью смотрел на свою молодую жену и шептал ей:
"It’s you they’ve come to see... devil take them!"
– Это они к тебе приехали... чёрт бы их побрал!
"No, you!" she answered, pale, also with hatred and spite. "They aren’t my relatives, they’re yours!"
– Нет, к тебе! – отвечала она, бледная, тоже с ненавистью и со злобой. – Это не мои, а твои родственники!
And turning to the guests, she said with a welcoming smile:
И обернувшись к гостям, она сказала с приветливой улыбкой:
"You’re most welcome!"
– Милости просим!
The moon sailed out from behind a cloud again. She seemed to be smiling; she seemed pleased that she had no relatives. But Sasha turned away, to hide from the guests his angry, desperate face, and said, giving his voice a joyful, good-natured tone:
Из-за облака опять выплыла луна. Казалось, она улыбалась; казалось, ей было приятно, что у нее нет родственников. А Саша отвернулся, чтобы скрыть от гостей свое сердитое, отчаянное лицо, и сказал, придавая голосу радостное, благодушное выражение:
"You’re welcome! Welcome, dear guests!"
– Милости просим! Милости просим, дорогие гости!
Notes
Примечания