An Expensive Dog
Дорогая собака
Headnote
1 "An Expensive Dog" (1885) is a brief comic scene built on a single drunken evening: Lieutenant Dubov, entertaining the volunteer soldier Knaps, tries by turns to sell, then simply give away, his setter Milka – swinging between maudlin declarations of love for the dog and sudden fits of disgust and irritation with her. The whole piece runs on this one comic engine, tightening with each reversal until the punchline, delivered cold: Dubov’s final order to have Milka sent to the knackers.
The story requires no historical apparatus to follow – its humor is purely in the mechanics of a drunk man’s mood swinging on a hinge – but it is a clean, minor example of the theater-and-barracks-sketch vein Chekhov mined constantly in these Oskolki-period years: two military men, an evening of drink, and a comic monologue that reveals more cruelty than its speaker intends. No ethnic slurs or offensive language appear in the source.
Поручик Дубов, уже не молодой армейский служака, и вольноопределяющийся Кнапс сидели и выпивали.
“A magnificent dog!” Dubov was saying, showing Knaps his dog Milka. “A re-mar-kable dog! Just look at that muzzle! The muzzle alone is worth something! If you ran into a real fancier, they’d give you two hundred roubles for that muzzle alone! Don’t believe me? Then you simply don’t understand anything...”
– Великолепный пес! – говорил Дубов, показывая Кнапсу свою собаку Милку. – Заме-ча-тельная собака! Вы обратите внимание на морду! Морда одна чего стоит! Ежели на любителя наскочить, так за одну морду двести рублей дадут! Не верите? В таком случае вы ничего не понимаете...
“I understand, but...”
– Я понимаю, но...
“She’s a setter, after all, a purebred English setter! A remarkable point, and the nose on her... what a nose! God, what a nose! Do you know how much I paid for Milka when she was still a puppy? A hundred roubles! A marvelous dog! You lit-tle rascal, Milka! You si-illy thing, Milka! Come here, come here... little doggy, my little pup...”
– Ведь сеттер, чистокровный английский сеттер! Стойка поразительная, а чутье... нюх! Боже, какой нюх! Знаете, сколько я дал за Милку, когда она была еще щенком? Сто рублей! Дивная собака! Ше-ельма, Милка! Ду-ура, Милка! Поди сюда, поди сюда... собачечка, песик мой...
Dubov drew Milka to him and kissed her between the ears. Tears started up in his eyes.
Дубов привлек к себе Милку и поцеловал ее между ушей. На глазах у него выступили слезы.
“I won’t give you up to anyone... my beauty... you little bandit, you. You do love me, Milka? Don’t you?.. Now get away!” the lieutenant suddenly shouted. “Climbing right onto my uniform with your dirty paws! Yes, Knaps, I paid a hundred and fifty roubles for her as a pup! So there must have been something to it! Only one thing’s a pity: I’ve no time to hunt! The dog’s wasting away doing nothing, burying her talent... That’s exactly why I’m selling her. Buy her, Knaps! You’ll be grateful your whole life! Well, if you’re short of money, then go on, I’ll let you have her for half... Take her for fifty! Rob me blind!”
– Никому тебя не отдам... красавица моя... разбойник этакий. Ведь ты любишь меня, Милка? Любишь?.. Ну, пошла вон! – крикнул вдруг поручик. – Грязными лапами прямо на мундир лезешь! Да, Кнапс, полтораста рублей дал, за щенка! Стало быть, было за что! Одно только жаль: охотиться мне некогда! Гибнет без дела собака, талант свой зарывает... Потому-то и продаю. Купите, Кнапс! Всю жизнь будете благодарны! Ну, если у вас денег мало, то извольте, я уступлю вам половину... Берите за пятьдесят! Грабьте!
“No, my friend...” Knaps sighed. “If your Milka were of the male persuasion, then maybe I would buy her, but as it is...”
– Нет, голубчик... – вздохнул Кнапс. – Будь ваша Милка мужеского пола, то, может быть, я и купил бы, а то...
“Milka not of the male persuasion?” the lieutenant marveled. “Knaps, what’s the matter with you? Milka not of the male... persuasion?! Ha-ha! Then what is she, in your opinion? A bitch? Ha-ha... A fine fellow you are! He still can’t tell a dog from a bitch!”
– Милка не мужеского пола? – изумился поручик. – Кнапс, что с вами? Милка не мужеского... пола?! Ха-ха! Так что же она по-вашему? Сука? Ха-ха... Хорош мальчик! Он еще не умеет отличить кобеля от суки!
“You talk to me as if I were blind, or a child...” Knaps said, offended. “Of course she’s a bitch!”
– Вы мне говорите, словно я слеп или ребенок... – обиделся Кнапс. – Конечно, сука!
“Next you’ll be telling me I’m a lady! Ah, Knaps, Knaps! And you a graduate of a technical college too! No, my dear soul, this is a true, purebred dog, a male! What’s more, she’d give any male dog ten points’ head start and still win, and you say... not of the male persuasion! Ha-ha...”
– Пожалуй, вы еще скажете, что я дама! Ах, Кнапс, Кнапс! А еще тоже в техническом кончили! Нет, душа моя, это настоящий, чистокровный кобель! Мало того, любому кобелю десять очков вперед даст, а вы... не мужеского пола! Ха-ха...
“Forgive me, Mikhail Ivanovich, but you... you simply take me for a fool... It’s insulting, even...”
– Простите, Михаил Иванович, но вы... просто за дурака меня считаете... Обидно даже...
“Well, never mind, the devil take you... Don’t buy her... There’s no explaining anything to you! Next you’ll be saying that’s not a tail but a leg... Never mind. I only wanted to do you a favor. Vakhrameev, more brandy!”
– Ну, не нужно, чёрт с вами... Не покупайте... Вам не втолкуешь! Вы скоро скажете, что у нее это не хвост, а нога... Не нужно. Вам же хотел одолжение сделать. Вахрамеев, коньяку!
The orderly brought more brandy. The friends poured themselves a glass each and fell to thinking. Half an hour passed in silence.
Денщик подал еще коньяку. Приятели налили себе по стакану и задумались. Прошло полчаса в молчании.
“And even if she is of the female sex...” the lieutenant said, breaking the silence, staring gloomily at the bottle. “A remarkable thing! It’s all the better for you. She’ll bring you puppies, and every puppy is worth twenty-five roubles... Anyone would gladly buy from you. I don’t understand why you’re so fond of male dogs! Bitches are a thousand times better. The female sex is both more grateful and more devoted... Well, if you’re really so afraid of the female sex, then go on, take her for twenty-five.”
– А хоть бы и женского пола... – прервал молчание поручик, угрюмо глядя на бутылку. – Удивительное дело! Для вас же лучше. Принесет вам щенят, а что ни щенок, то и четвертная... Всякий у вас охотно купит. Не знаю, почему это вам так нравятся кобели! Суки в тысячу раз лучше. Женский пол и признательнее и привязчивее... Ну, уж если вы так боитесь женского пола, то извольте, берите за двадцать пять.
“No, my friend... Not a kopeck will I give. In the first place, I have no need of a dog, and in the second, I have no money.”
– Нет, голубчик... Ни копейки не дам. Во-первых, собака мне не нужна, а во-вторых, денег нет.
“Then you should have said so before. Milka, get away from here!”
– Так бы и сказали раньше. Милка, пошла отсюда!
The orderly brought in a fried-egg dish. The friends set to it and silently cleaned the pan.
Денщик подал яичницу. Приятели принялись за нее и молча очистили сковороду.
“You’re a good fellow, Knaps, an honest one...” said the lieutenant, wiping his lips. “I’m sorry to let you go like this, devil take it... You know what? Take the dog for nothing!”
– Хороший вы малый, Кнапс, честный... – сказал поручик, вытирая губы. – Жалко мне вас так отпускать, чёрт подери... Знаете что? Берите собаку даром!
“And where would I take her, my friend?” said Knaps, sighing. “And who would look after her for me?”
– Куда же я ее, голубчик, возьму? – сказал Кнапс и вздохнул. – И кто у меня с ней возиться будет?
“Well, never mind, never mind... the devil take you! You don’t want her, fine, you don’t want her... Where are you off to? Sit down!”
– Ну, не нужно, не нужно... чёрт с вами! Не хотите, и не нужно... Куда же вы? Сидите!
Knaps, stretching, got up and reached for his cap.
Кнапс, потягиваясь, встал и взялся за шапку.
“Time to go, farewell...” he said, yawning.
– Пора, прощайте... – сказал он, зевая.
“Wait, then, I’ll see you out.”
– Так постойте же, я вас провожу.
Dubov and Knaps got dressed and went out into the street. They walked the first hundred paces in silence.
Дубов и Кнапс оделись и вышли на улицу. Первые сто шагов прошли молча.
“You don’t know anyone I could give the dog to?” the lieutenant began. “Haven’t you any acquaintances of that sort? The dog, you saw, is a good one, a purebred, but... I’ve absolutely no use for her!”
– Вы не знаете, кому бы это отдать собаку? – начал поручик. – Нет ли у вас таких знакомых? Собака, вы видели, хорошая, породистая, но... мне решительно не нужна!
“I don’t know, my dear fellow... What acquaintances would I have here?”
– Не знаю, милый... Какие же у меня тут знакомые?
All the way to Knaps’s lodgings the friends said not another word. Only when Knaps had shaken the lieutenant’s hand and opened his own garden gate did Dubov cough and say, somehow hesitantly:
До самой квартиры Кнапса приятели не сказали больше ни одного слова. Только когда Кнапс пожал поручику руку и отворил свою калитку, Дубов кашлянул и как-то нерешительно выговорил:
“You don’t happen to know whether the knackers around here take dogs or not?”
– Вы не знаете, здешние живодеры собак принимают или нет?
“They must take them... I couldn’t say for certain.”
– Должно быть, принимают... Наверное не могу сказать.
“I’ll send her tomorrow with Vakhrameev... The devil take her, let them skin her... A vile dog! Disgusting! Not only has she made filth all through the rooms, but yesterday in the kitchen she gobbled up all the meat, the d-d-damned creature... If only she were of good breeding, but no, the devil knows what she is, a cross between a mongrel and a pig. Good night!”
– Пошлю завтра с Вахрамеевым... Чёрт с ней, пусть с нее кожу сдерут... Мерзкая собака! Отвратительная! Мало того, что нечистоту в комнатах завела, но еще в кухне вчера всё мясо сожрала, п-п-подлая... Добро бы, порода хорошая, а то чёрт знает что, помесь дворняжки со свиньей. Спокойной ночи!
“Farewell!” said Knaps.
– Прощайте! – сказал Кнапс.
The gate slammed, and the lieutenant was left alone.
Калитка хлопнула и поручик остался одни.