A Proud Man
Гордый человек (рассказ)
Headnote
1 A Proud Man (Gordyy chelovek) appeared in 1883, one of the rapid-fire comic sketches Chekhov produced in his early twenties for the Moscow humor weeklies while still a medical student, signing himself “Antosha Chekhonte.” It belongs to the same vein as the theater humoresques of these years: a single social scene, a single absurd misunderstanding, played out at speed and closed off in a page or two. Here the setting is a wedding – the merchant Sinerylov’s – and the engine is a running joke: a self-important best man interrogates a handsome stranger, is repeatedly rebuffed with the same line (“I’m a proud enough man that...”), and finally has the stranger thrown down the stairs for refusing to produce a ticket.
The joke turns on rank. The best man assumes that pride is something a person of standing is entitled to and a person of no standing is not; his escalating outrage at the brunet’s refusal to explain himself is really outrage at not being able to place him in the social order. The twist – delivered, in Chekhov’s fashion, without a word of commentary – is that the brunet outranks his tormentors considerably: an Honored Citizen, a factory mechanic on a substantial salary, invited by the bridegroom’s own father. The best man’s grovelling reversal, complete in the space of one line, is the real comedy; the brunet’s flat closing claim to pride is the one moment the story allows itself something like a thesis, undercut by the fact that a man who has just been thrown down a flight of stairs is the one delivering it.
The dialogue is built almost entirely out of two colliding registers: the best man’s garbled attempts at fashionable talk (mangled French, garbled words like “might-say” for “now,” name-dropping “progress,” telephones, electricity, without understanding any of it) against the brunet’s clipped, correcting responses. Chekhov lets the malapropisms do the comic work and never steps in to explain the joke – a technique he would keep and refine long after he stopped writing this kind of broad, fast farce.
(A story)
(Рассказ)
It happened at the wedding of the merchant Sinerylov. The best man, Nedorezov, a tall young fellow with bulging eyes and a close-cropped head, in a tailcoat with flaps that stuck out at the sides, stood in a crowd of young ladies, holding forth:
Дело происходило на свадьбе купца Синерылова. Шафер Недорезов, высокий молодой человек, с выпученными глазами и стриженой головой, во фраке с оттопыренными фалдочками, стоял в толпе барышень и рассуждал:
“What a woman needs is beauty, but a man can do without it. In a man, what carries weight is intellect, education – beauty for him is nothing at all! If your brain hasn’t got education and mental capacity in it, you aren’t worth a kopeck, however handsome you may be... Yes indeed... I don’t care for handsome men! Fi donc! Fie! (French: Fi donc!)”
– В женщине нужна красота, а мужчина и без красоты обойдется. В мужчине имеют вес ум, образование, а красота для него – наплевать! Ежели в твоем мозге нет образованности и умственных способностей, то грош тебе цена, хоть ты раскрасавец будь... Да-с... Не люблю красивых мужчин! Фи донк! Фу! (франц. Fi donc!)
“That’s only because you’re not handsome yourself that you talk that way. But look, over there, through the door, into the other room – there sits a man! Now that’s a real beauty! Just the eyes alone are worth something! Do look! Charming! Who is he?”
– Это вы потому так объясняете, что сами некрасивы. А вон, посмотрите в дверь, в другую комнату, сидит мужчина! Вот это так настоящий красавец! Одни глаза чего стоят! Поглядите-ка! Прелесть! Кто он?
The best man glanced into the other room and smiled contemptuously. There, sprawled in an armchair, sat a handsome, dark-eyed brunet. His leg crossed over the other, toying with his watch chain, he narrowed his eyes and surveyed the guests with an air of dignity. A scornful smile played on his lips.
Шафер поглядел в другую комнату и презрительно усмехнулся. Там, развалясь, сидел на кресле красивый черноглазый брюнет. Положив ногу на ногу и играя цепочкой, брюнет щурил глаза и с достоинством поглядывал на гостей. На его губах играла презрительная улыбка.
“Nothing special!” said the best man. “So-so... A fright, if you ask me. And that face – something stupid about it. An Adam’s apple two feet long on his neck.”
– Ничего особенного! – сказал шафер. – Так себе... Даже урод, можно сказать. И лицо какое-то дурацкое... На шее кадык в два аршина.
“And still, he’s a darling!”
– А все-таки душка!
“To you he’s handsome, to me – no. And if he’s handsome, that means he’s a stupid man, without education. Who might he be?”
– По-вашему, красивый, а по-моему – нет. А ежели красивый, то, значит, глупый человек, без образования. Кто он будет?
“We don’t know... Not of the merchant class, surely...”
– Не знаем... Должно быть, не купеческого звания...
“Hm... I’d wager the lottery he’s a fool... Dangling his legs like that... Disgusting to watch! I’ll find out right off what sort of bird he is... what kind of mind he’s got. Right off.”
– Гм... Готов в лотерею пари держать, что глупый человек... Ногами болтает... Противно глядеть! Сичас я узнаю, что это за птица... какого он ума человек. Си-час.
The best man cleared his throat and marched boldly into the other room. Stopping in front of the brunet, he cleared his throat once more, thought a moment, and began:
Шафер кашлянул и смело пошел в другую комнату. Остановившись перед брюнетом, он еще раз кашлянул, немного подумал и начал:
“How do you do, sir?”
– Как поживаете-с?
The brunet looked at the best man and smirked.
Брюнет поглядел на шафера и усмехнулся.
“So-so,” he said reluctantly.
– Понемножечку, – сказал он нехотя.
“Why so-so? One must always go forward.”
– Зачем же понемножечку? Нужно всегда вперед идти.
“Why necessarily forward?”
– Зачем же непременно вперед?
“Well, because. Everything nowadays goes forward. Take electricity, or telegraphs, and all sorts of finophones there, telephones. Yes indeed! Progress, to take another example... What does that word mean? It means that everyone must go forward... So you go forward too...”
– Да так. Всё таперича вперед идет. И елехтричество, ежели взять, и телеграфы, финифоны там всякие, телефоны. Да-с! Прогресс, к примеру, возьмем... Что это слово обозначает? А то оно обозначает, что всякий должен вперед идти... Вот и вы идите вперед...
“Where, for instance, am I to go now?” smirked the brunet.
– Куда же мне, например, теперь идти? – усмехнулся брюнет.
“What does it matter where? So long as you’ve a mind to... There’s plenty of places... Why, even to the sideboard, for instance... Wouldn’t you care to? For the sake of our new acquaintance, a little cognac... eh? For the idea of the thing...”
– Мало ли куда идти? Была бы охота... Местов много... Да вот хоть бы к буфету, примерно... Не желаете ли? Для первого знакомства, по коньячишке... А? Для идеи...
“If you like,” the brunet agreed...
– Пожалуй, – согласился брюнет...
The best man and the brunet made for the sideboard. A close-cropped waiter, in a tailcoat and a soiled white necktie, poured out two glasses of cognac. The best man and the brunet drank.
Шафер и брюнет направились к буфету. Стриженый официант, во фраке и с белым запачканным галстухом, налил две рюмки коньяку. Шафер и брюнет выпили.
“Good cognac,” said the best man, “but there are things more substantial... Come, for our new acquaintance, let’s each have a glass of red...”
– Хороший коньяк, – сказал шафер, – но есть предметы посущественней... Давайте, для первого знакомства, выпьем красненького по стаканчику...
They each drank a glass of red.
Выпили по стакану красного.
“Now that we’re acquainted,” said the best man, wiping his lips, “and, you might say, had a drink together...”
– Таперича как мы с вами познакомились, – сказал шафер, вытирая губы, – и, можно сказать, выпили...
“Not ‘might say’ – ‘may say’...” the brunet corrected. “You can’t even speak properly, and you go explaining telephones. In your place, with such a lack of education, I’d hold my tongue and not disgrace myself. Might-say... might-say... Ha!”
– Не "таперича", а "теперь"... – поправил брюнет. – Говорить еще не умеете, а про телефоны объясняете. При такой необразованности, будь я на вашем месте, я молчал бы, не срамился... Таперича... таперича... Ха!
“What are you laughing at?” The best man took offense. “I said ‘might-say’ for a joke, in fun... No call to show your teeth like that! That may please the young ladies, but I’ve no love for teeth-showing... Who might you be? What side are you from?”
– Чего же вы смеетесь? – обиделся шафер. – Я это для смеху говорил "таперича", для шутки... Зубы-то нечего показывать! Это девицам ндравится, а я не люблю зубов-то... Кто вы будете? С какой стороны?
“None of your business...”
– Не ваше дело...
“What’s your rank, then? Your name?”
– Звание ваше какое? Фамилия?
“None of your business... I’m not such a fool as to go telling my rank to every passerby who asks... I’m a proud enough man that I don’t waste much talk on the likes of you. I pay you little mind...”
– Не ваше дело... Я не такой дурак, чтоб всякому встречному свое звание объяснял... Я настолько гордый человек, что не очень-то распространяюсь с вашим братом. Я на вас мало обращаю внимания...
“Well, well... Hm... So you won’t say your name?”
– Ишь ты... Гм... Так не скажете, как ваша фамилия?
“I’ve no wish to... If I were to give my name and introduce myself to every blockhead, my tongue wouldn’t last me. And I’m proud enough a man that you’re all one to me as a waiter... Ignorance!”
– Не желаю... Ежели всякому балбесу имя свое произносить и рекомендоваться, то языка не хватит... И я настолько гордый человек, что вы для меня всё едино, как официант... Невежество!
“Well, well... Aren’t we the fine gentleman... Well, we’ll soon find out what sort of artiste you are.”
– Ишь ты... Какие вы благородные... Ну, мы сейчас узнаем, что вы за артист будете.
The best man lifted his chin and made for the bridegroom, who at that moment was sitting beside the bride, red as a lobster, blinking his eyes...
Шафер поднял вверх подбородок и направился к жениху, который в это время сидел с невестой и, красный, как рак, моргал глазами...
“Nikisha!” the best man addressed the bridegroom, nodding at the brunet. “What’s this artiste’s name?”
– Никиша! – обратился шафер к жениху, кивая на брюнета. – Как фамилия этого артиста?
The bridegroom shook his head.
Жених отрицательно замотал головой.
“Don’t know,” he said. “He’s no acquaintance of mine. Must be my father invited him. Ask my father.”
– Не знаю, – сказал он. – Это не мой знакомый. Должно полагать, отец его пригласил. Ты у отца спроси.
“But your father’s shut up in the study in a drunken stupor... guarding it like a wild beast. And you don’t know him?” – he turned to the bride.
– Да твой отец в кабинете в пьянственном недоумении... хранит, как зверь лютый. А вы не знаете его? – обратился шафер к невесте.
The bride said she didn’t know the brunet. The best man shrugged and set about questioning the guests. The guests declared that this was the first time in their lives they had ever laid eyes on the brunet.
Невеста сказала, что не знает брюнета. Шафер пожал плечами и начал расспрашивать гостей. Гости заявили, что они первый раз в жизни видят брюнета.
“A crook, then,” the best man decided. “Came without a ticket and struts about as if among friends. Very well! We’ll show him ‘might-say’!”
– Жулик он, значит, – решил шафер. – Без билета сюда припожаловал и гуляет, будто у знакомых. Ладно! Мы ему покажем "таперича"!
The best man went up to the brunet and set his hands on his hips.
Шафер подошел к брюнету и подбоченился.
“Have you a ticket for admission?” he asked. “Kindly show your ticket.”
– А билет у вас есть для входа? – спросил он. – Извольте показать ваш билет.
“I’m a proud enough man that I won’t be showing my ticket to just anybody. Step away from me... What are you pestering me for?”
– Я настолько гордый человек, что не стану какому-нибудь субъекту свой билет показывать. Отойдите от меня... Чего пристал?
“So you’ve no ticket, then? And if you’ve no ticket, that means you’re a crook. Now we know what side you’re from and what your rank is. We know might-say... now, that is, what sort of agent you are. You’re a crook – that’s all there is to it.”
– Стало быть, у вас нет билета? А коли нет билета, значит, вы жулик. Теперь нам известно, с какой вы стороны и как ваше звание. Знаем таперича... теперь, то есть, что вы за агент... Вы жулик – вот и всё.
“If a clever man said such a rudeness to me, I’d give it to him across the face, but with fools like you, there’s nothing to be said.”
– Скажи мне эту грубость умный человек, я бы его по морде, а с вас, дураков, и спрашивать нечего.
The best man ran through the rooms, gathered up half a dozen friends, and came back to the brunet with them.
Шафер забегал по комнатам, собрал человек шесть приятелей и с ними подошел к брюнету.
“Kindly, my good sir, let us see your ticket!” he said.
– Позвольте, милостивый государь, поглядеть ваш билет! – сказал он.
“I’ve no wish to. Leave off, before I lose my temper...”
– Не желаю. Отстаньте, пока я не того...
“You won’t show your ticket? So you came in without one, did you? By what right? A crook, then, are you? Kindly clear out of here! This way, if you please! You’re most welcome! We’ll have you down the stairs in a moment...”
– Не желаете билета показывать? Стало быть, вы без билета вошли? По какому праву? Вы жулик, значит? Извольте уходить отсюда! Пожалуйте-с! Милости просим! Мы вас сичас с лестницы...
The best man and his friends took the brunet under the arms and led him toward the exit. The guests set up a clamor. The brunet spoke loudly of ignorance and of his own self-respect.
Шафер и его приятели взяли под руки брюнета и повели его к выходу. Гости загалдели. Брюнет громко заговорил о невежестве и о своем самолюбии.
“This way, if you please! You’re most welcome, handsome fellow!” muttered the triumphant best man, leading him to the door. “We know your sort, you beauties!”
– Пожалуйте-с! Милости просим, красивый мужчина! – бормотал торжествующий шафер, ведя его к двери. – Знаем мы вас, красавцев!
Right at the door they pulled his coat onto the brunet, clapped his hat on his head, and shoved him in the back. The best man tittered with pleasure and struck him on the back of the head with his ring finger... The brunet lurched, fell on his back, and slid down the stairs.
У самой двери на брюнета натянули его пальто, надели на него шапку и толкнули в спину. Шафер хихикнул от удовольствия и стукнул его перстнем по затылку... Брюнет покачнулся, упал на спину и съехал вниз по лестнице.
“Farewell! Give our regards down there!” the best man exulted.
– Прощайте! Кланяйтесь там! – торжествовал шафер.
The brunet got up, brushed off his coat, and, lifting his head, said:
Брюнет поднялся, похлопал по пальто и, подняв вверх голову, сказал:
“Fools act like fools. I’m a proud man and I won’t humble myself before you, but let my coachman explain to you what sort of man I am. Come here! Grigory!” he shouted into the street.
– Дураки по-дурацкому и поступают. Я гордый человек и унижаться перед вами не стану, а пусть вам мой кучер объяснит, что я за человек. Пожалуйте сюда! Григорий! – крикнул он на улицу.
The guests went down. A minute later the coachman came in from the yard.
Гости спустились вниз. Через минуту в сени вошел со двора кучер.
“Grigory!” the brunet addressed him. “Who am I?”
– Григорий! – обратился к нему брюнет. – Кто я буду?
“The master – Semyon Panteleich...”
– Хозяин – Семен Пантелеич...
“And what is my rank, and how did I attain that rank?”
– А какое во мне звание, и как я до этого звания достиг?
“An Honored Citizen, and you attained that rank through learning...”
– Почетный гражданин, а до звания этого вы достигли учением...
“Where do I work, and what is my post?”
– Где я нахожусь и какая моя служба?
“You serve, sir, at the merchant Podshchekin’s factory, as a mechanic in the technical department, and your salary is three thousand a year...”
– Служите-с на фабрике купца Подщекина в механиках по технической части, а жалованья вам положено три тысячи...
“Now do you understand? And here is my ticket for you! I was invited to the wedding by the bridegroom’s father, the merchant Sinerylov, who is now dead drunk...”
– Теперь поняли? А вот вам и мой билет! Приглашал на свадьбу меня женихов отец, купец Синерылов, который теперь в пьяном виде...
“My dear fellow! My darling soul!” the best man howled. “Why didn’t you say so before?”
– Голубчик мой! Милая ты моя душа! – заголосил шафер. – Чего же ты раньше этого не говорил?
“I’m a proud man... I’ve my self-respect... Farewell, sir!”
– Гордый я человек... Самолюбие во мне... Прощайте-с!
“No, now, wait... Sin, brother! Turn the carriage round, Semyon Panteleich! Now we see what sort of man you are... Come, let’s drink to your education... for the idea of the thing...”
– Ну, нет, стой... Грех, брат! Поворачивай оглобли, Семен Пантелеич! Теперь видно, что ты за человек такой... Пойдем, выпьем за твое образование... для идеи...
The proud man frowned and went back upstairs. Within two minutes he was standing at the sideboard again, drinking cognac.
Гордый человек нахмурился и пошел наверх. Через две минуты он стоял уже у буфета и пил коньяк.
“A man can’t get through this life without pride,” he explained. “I’ll never give way to anyone! Never! I know my own worth. Though the likes of you, ignorant as you are, wouldn’t understand!”
– Без гордости на этом свете не проживешь, – объяснял он. – Никому никогда не уступлю! Никому! Понимаю себе цену. Впрочем, вам, невежам, не понять!