The Indian Rooster
Индейский петух. (маленькое недоразумение)
Headnote
1 The Indian Rooster (Indeyskiy petukh), subtitled “A Little Misunderstanding,” is a short comic sketch Chekhov published in 1885, in the vein of the brisk domestic farces he was turning out by the dozen for the humor weeklies during these years. The setup is pure vaudeville: a nagging wife, Pelageya Petrovna, browbeats her lazy husband, the retired clerk Markel Ivanovich Lokhmatov, into going to the chemist’s for medicine – not for himself or for her, but for their ailing turkey (the “Indian rooster” of the title, an old Russian term for the male turkey). The comedy escalates as Lokhmatov tries, with increasing difficulty, to explain to an uncomprehending and easily offended pharmacist and his assistant that the patient in question is a bird, not a person, and the two apothecary characters take his plain talk about “the Indian rooster” as some kind of insult aimed at themselves.
The piece belongs to Chekhov’s large output of scene-and-dialogue sketches from the mid-1880s, built almost entirely out of comic misunderstanding and repetition rather than plot: the joke is the widening gap between what Lokhmatov means and what his listeners hear. No ethnic slurs or other offensive language appear in the source.
(A LITTLE MISUNDERSTANDING)
(МАЛЕНЬКОЕ НЕДОРАЗУМЕНИЕ)
"You scarecrow, you scarecrow! You bald old fright!" Pelageya Petrovna was saying one day to her husband, the retired collegiate secretary Markel Ivanovich Lokhmatov. "Every woman has a husband who’s a husband, and God’s gone and punished only me with a lazybones treasure! My sister Glashenka’s husband darns socks, feeds the chickens, and goes to market for provisions. And Praskovya Ivanovna’s husband, now there’s a man for you! – he does nothing but look for ways to please his wife: one day he’s boiling the bedbugs out of the beds, the next he’s beating the fur coat so the moths don’t get it, the next he’s cleaning fish. Only you, heaven knows what you were born to be, lie about all day long like an accursed thing on the sofa and do nothing but swill vodka and jabber on about Rumelia!.."
– Чучело ты, чучело! Образина ты лысая! – говорила однажды Пелагея Петровна своему супругу, – отставному коллежскому секретарю Маркелу Ивановичу Лохматову. – У всех мужья как мужья, одну только меня господь наказал сокровищем-лежебоком! У сестры Глашеньки муж и носки штопает, и кур кормит, и за провизией на рынок ходит. Прасковьи Ивановнин муж, и что это за человек! – только и ищет, чем бы жене своей угодить: то клопов из кроватей вываривает, то шубу выбивает, чтоб моль не поела, то рыбу чистит. Один только ты у меня, нечистый тебя знает, в кого уродился! День-деньской лежишь, как анафема, на диване и только и знаешь, что водку трескаешь да про Румелию балясы точишь!..
"Well, what am I to do?" Markel Ivanych asked timidly.
– Что же мне делать? – робко спросил Маркел Иваныч.
"What to do! As if there weren’t enough to do! Wherever you turn in a household there’s work to be found. Take the Indian rooster, for instance. A whole week now the creature hasn’t drunk, hasn’t eaten... he’s about to give up the ghost, and you don’t care a whit, you’re my own private punishment! Ugh, I could just box your ears! And what a rooster he is, too! A mountain, not a rooster! You couldn’t buy another like him for five roubles!"
– Что делать! Да мало ли делов? Куда в хозяйстве ни сунься, везде дело. Взять хоть индейского петуха. Уж неделя, как тварь не пьет, не ест... вот-вот издохнет, а тебе и горя мало, наказание ты мое! У, так и тресну по уху! А ведь петух-то какой! Гора, – а не петух! За пять рублей другого такого не купишь!
"Well, what am I supposed... to do with the rooster? I can’t very well take him to a doctor!"
– Что же мне тово... с петухом делать? Не к доктору же с ним идти!
"Why to a doctor? Doctors aren’t trained in birds... Go ask around among people... People know everything... Or else, you fool, use your own head for once and think how and what. Go to the chemist’s. A chemist’s shop has plenty of medicines!"
– Зачем к доктору? Доктора не обучены птицам... Ты у людей порасспроси... Люди всё знают... А то и сам бы, дуралей, своим умом пораскинул, как и что. В аптеку бы сходил. В аптеке много лекарств!
"Very well, I’ll go to the chemist’s," Lokhmatov agreed. "Very well."
– Пожалуй, я схожу в аптеку, – согласился Лохматов. – Пожалуй.
"Yes, go! Tell them to give you ten kopecks’ worth of something binding!"
– И сходи! Дайте, скажи, мне на десять копеек крепительного!
Markel Ivanovich rose lazily from the sofa, sighed, and began pulling on his trousers (when he sits at home, Pelageya Petrovna, to save money, keeps him in nothing but his underclothes). He was a bit drunk; in his head a heavy leaden ball kept rolling from one temple to the other, but the thought that he was now off to do a piece of real business cheered him up. Once dressed, he took his cane and set off at a dignified pace for the chemist’s.
Маркел Иванович лениво поднялся с дивана, вздохнул и стал натягивать на себя панталоны (когда он сидит дома, Пелагея Петровна из экономии держит его в одном нижнем). Он был выпивши, в голове его от одного виска к другому перекатывалась тяжелая, свинцовая пуля, но мысль, что он идет сейчас делать дело, подбодрила его. Одевшись, он взял трость и степенно зашагал к аптеке.
"What can I do for you?" a stout, bald pharmacist with large, bushy side-whiskers asked him at the shop.
– Вам что угодно? – спросил его в аптеке толстый лысый провизор с большими, пушистыми бакенами.
"I need something of the sort..." Markel Ivanovich began timidly, gazing respectfully at the bushy side-whiskers. "I haven’t, properly speaking, got a prescription, and I don’t rightly know myself what I need – perhaps you could advise me something."
– Мне чего-нибудь этакого... – начал робко Маркел Иванович, почтительно глядя на пушистые бакены. – У меня, собственно говоря, нет рецепта, и я сам не знаю, что мне нужно, может быть, вы мне посоветуете что-нибудь.
"Yes, well, what’s happened?"
– Да, а что случилось?
"The thing is, it’s been a week now that he hasn’t drunk, hasn’t eaten. The whole time, you know, he’s been loose in the bowels. Melancholy like, downcast, as if he’d lost something, or his conscience weren’t clean."
– Дело в том, что уж неделя, как не пьет, не ест. Всё время, знаете ли, слабит. Скучный такой, унылый, словно потерял что-нибудь или совесть нечиста.
The pharmacist raised the corners of his lips, narrowed his eyes, and turned all ears. Pharmacists in general love it when people come to them for medical advice.
Провизор приподнял углы губ, прищурился и обратился в слух. Фармацевты вообще любят, когда к ним обращаются за медицинскими советами.
"Ah... hm..." he mumbled. "Is there a fever?"
– А... гм... – промычал он. – Жар есть?
"That I couldn’t tell you, I don’t know... Be so good, give me something. Would you believe it? It’s pitiful to look at! He was healthy, walked about the yard, and now look at him! – for no reason at all he went and scowled, ruffled up his feathers, and won’t come out of the shed."
– Этого я вам не могу сказать, не знаю... Уж вы будьте такие добрые, дайте чего-нибудь. Верите ли? Смотреть жалко! Был здоров, ходил по двору, а теперь на тебе! – ни с того ни с сего нахмурился, наершился и из сарая не выходит.
"He can’t stay in the shed... It’s cold now."
– В сарае нельзя... Теперь холодно.
"Very well, we’ll take him into the kitchen... But it would be a pity if, well... he up and died. The turkey-hens can’t live without him."
– Хорошо, мы его в кухню возьмем... А жалко будет, ежели тово... околеет. Без него индейки жить не могут.
"What turkey-hens?" The pharmacist’s eyes went wide.
– Какие индейки? – вытаращил глаза провизор.
"Ordinary ones... with feathers."
– Обыкновенные... с перьями.
"But who are you talking about, then?"
– Да вы про кого говорите?
"About the Indian rooster."
– Про индейского петуха.
An expression of "pah!" spread across the pharmacist’s face. The corners of his lips fell, and a little cloud passed over his stern features.
На лице провизора изобразилось "тьфу!". Углы губ опустились, и по строгому лицу пробежала тучка.
"I... don’t understand," the pharmacist said, offended.
– Я... не понимаю, – обиделся провизор.
"You don’t understand what an Indian rooster is?" Lokhmatov, for his part, failed to understand this in turn. "There are ordinary roosters, that go about with the hens, and then there’s the Indian kind... a big one, you know, with a sort of trunk on his nose... and if you whistle to him just so, he spreads his wings, puffs himself up, and – gobble-gobble-gobble..."
– Не понимаете, какой это индейский петух? – в свою очередь не понял Лохматов. – Есть обыкновенные петухи, что с курами ходят, а то индейский... большой такой, знаете ли, с хоботом на носу... и еще так посвистишь ему, а он растопырит крылья, нахохлится и – блы-блы-блы...
"We don’t treat turkeys..." the pharmacist muttered, turning his eyes aside in offense.
– Мы индюков не лечим... – пробормотал провизор, обидчиво отводя глаза в сторону.
"But there’s no need to treat him properly... Just give some trifle or other and that’s all... He’s not a person, after all, but a bird... and a trifle will do the job."
– Да их и лечить не нужно... Дать какого-нибудь пустяка и больше ничего... Ведь это не человек, а птица... и от пустяка поможет.
"Excuse me, I haven’t the time."
– Извините, мне некогда.
"I know you haven’t the time, but do me such a kindness! What does it cost you to give something? Whatever you like, just give it, I won’t argue the point. Be so exceedingly obliging!"
– Я знаю, что вам некогда, но сделайте такое одолжение! Что вам стоит дать чего-нибудь? Чего хотите, то и дайте, я не стану разговаривать. Будьте столь достолюбезны!
The pleading tone of Markel Ivanovich’s voice touched the pharmacist. He frowned again, raised the corners of his lips, and fell to thinking.
Просительный тон Маркела Ивановича тронул провизора. Он опять нахмурился, поднял углы губ и задумался.
"You say he doesn’t drink, doesn’t eat... that he’s loose in the bowels?"
– Вы говорите, что не пьет, не ест... что его слабит?
"Yes, sir... Something binding."
– Да-с... Крепительного чего-нибудь.
"Wait, I’ll be right there."
– Погодите, я сейчас.
The pharmacist withdrew to a little cabinet, took out some book or other, and buried himself in reading. His face took on a Socratic expression, and so many wrinkles gathered on his forehead that Markel Ivanovich, watching him, grew afraid that the skin might tear from the strain and split the pharmacist’s bald patch.
Провизор отошел к шкафчику, достал оттуда какую-то книгу и погрузился в чтение. Лицо его приняло сократовское выражение и на лбу собралось так много морщин, что Маркел Иванович, глядя на него, побоялся, как бы от напряжения кожи не порвалась провизорская лысина.
"I’ll give you a powder," the pharmacist said, finishing his reading.
– Я вам порошок дам, – сказал провизор, кончив чтение.
"Much obliged to you, most humbly. Only, forgive the expression, how am I to give him this powder? He doesn’t peck at things, you know! If he understood his own good, well and good, but he’s a foolish bird, unreasoning. You set the powder down in front of him, and he pays it no mind at all."
– Покорнейше вас благодарю. Только, извините за выражение, как я ему этот порошок дам? Ведь он не клюет! Ежели бы он понимал свою пользу, а то ведь птица глупая, нерассудительная. Положишь перед ним порошок, а он и без внимания.
"In that case I’ll give you drops."
– В таком случае я вам капель дам.
"Well, drops are another matter. Drops you can pour down him by force."
– Ну, капли другое дело. Капли насильно влить можно.
The pharmacist turned his head aside and shouted something in German.
Провизор повернул голову в сторону и прокричал что-то по-немецки.
"Ja!" Yes! (German). answered a small, dark-haired apothecary’s assistant.
– Ja! Да! (нем.). – откликнулся маленький черненький фармацевт.
Lokhmatov made his way over to where this assistant was busy at work, leaned on the counter, and waited.
Лохматов направился туда, где возился этот фармацевт, облокотился о стойку и стал ждать.
"How cleverly he does it all, the rascal!" he thought, watching the movements of the assistant’s fingers as he divided some powder into portions. "And there’s a whole science to it, too!"
"Как он, собака, всё это ловко! – думал он, следя за движениями пальцев фармацевта, делившего какой-то порошок на доли. – И на всё ведь это нужна наука!"
Having finished with the powders, the assistant took a flacon, splashed some brown liquid into it, wrapped it in paper, and came over to Lokhmatov.
Покончив с порошками, фармацевт взял флакон, наболтал в него коричневой жидкости, завернул в бумагу и подошел к Лохматову.
"Ten kopecks’ worth of drops for you?" he asked.
– Вам на десять копеек капель? – спросил он.
"For the Indian rooster."
– Индейскому петуху.
"What?" The assistant’s eyes went wide.
– Что? – вытаращил глаза фармацевт.
"For the Indian rooster."
– Индейскому петуху.
"You are being spoken to like a human being," the assistant flared up, "and you ought to answer like one."
– С вами говорят по-человечески, – вспыхнул фармацевт, – вы и должны отвечать по-человечески.
"How else am I to answer? I tell you it’s for the Indian rooster, so it’s for the Indian rooster, plain and simple. It’s not for an eagle, is it!"
– Как же вам еще отвечать? Говорю, что индейскому петуху, так, значит, и индейскому петуху. Не орлу же!
"I may take that as directed at myself!" the apothecary bristled.
– Я это могу на свой счет принять! – нахохлился аптекарь.
"Why should you take it as directed at yourself? I’ll pay for it myself."
– Зачем же на свой счет принять? Я сам заплачу.
"But I have no time to joke with you!"
– Но мне некогда с вами шутить!
The assistant set the flacon of drops aside, stepped away, and, snorting angrily, began grinding something in a mortar.
Фармацевт отложил в сторону флакон с каплями, отошел в сторону и, сердито фыркая, стал что-то тереть в ступке.
Markel Ivanovich waited a little while longer, then shrugged, sighed, and walked out of the shop. Arriving home, he took off his coat, his trousers, and his waistcoat, scratched himself, grunted, and lay down on the sofa.
Маркел Иванович подождал еще немного, потом пожал плечами, вздохнул и вышел из аптеки. Придя домой, он снял сюртук, панталоны и жилет, почесался, покряхтел и лег на диван.
"Well, what then? Were you at the chemist’s?" Pelageya Petrovna pounced on him.
– Ну, что? был в аптеке? – набросилась на него Пелагея Петровна.
"I was... to the devil with the lot of them!"
– Был... ну их к чёрту!
"Where’s the medicine, then?"
– Где же лекарство?
"They won’t give it!" Markel Ivanovich waved his hand and pulled the quilted blanket over himself.
– Не дают! – махнул рукой Маркел Иванович и укрылся ватным одеялом.
"Ohh... I’ll box your ears for you yet!"
– Уу... так и дам по уху!
Notes
Примечания