The Captain's Uniform
Капитанский мундир
Headnote
"The Captain’s Uniform" appeared in 1884, among the run of short comic pieces Chekhov turned out at speed for the Moscow humor weeklies during his medical-student and early-career years. The story turns on a household’s frantic, ultimately absurd deference to rank and appearance – a captain’s old dress uniform, kept as a relic, becomes the occasion for a small domestic comedy of manners and misplaced solemnity.
As in much of Chekhov’s apprentice fiction, the humor works by taking a trivial object – a coat, a title, a form of address – and following the characters’ anxious overreactions to it out to their logical, ridiculous end, glancing along the way at the Table of Ranks and the reflexive status-consciousness of provincial Russian life.
The rising sun was scowling down upon the county town, the roosters were only just
Восходящее солнце хмурилось на уездный город, петухи еще только
beginning to stretch, and meanwhile there were already customers in Uncle Rylkin’s tavern. There
потягивались, а между тем в кабаке дяди Рылкина уже были посетители. Их было
трое: портной Меркулов, городовой Жратва и казначейский рассыльный Смехунов. Все
Smekhunov. All three were tipsy.
трое были выпивши.
"Say no more! Say no more!" Merkulov was holding forth, gripping
– Не говори! И не говори! – рассуждал Меркулов, держа
the constable by a button. "A civil-service rank, if you take one that’s
городового за пуговицу. – Чин гражданского ведомства, ежели взять которого
a bit higher up, will always, in a tailoring sense, put a general’s nose out of joint. Take now, say,
повыше, в портняжном смысле завсегда утрет нос генералу. Взять таперича хотя
a chamberlain... What sort of man is that? What rank is he? Now you reckon it up... Four arshins
камергера... Что это за человек? Какого звания? А ты считай... Четыре аршина
of the finest broadcloth from the Prundel and Sons factory, buttons, a golden
сукна наилучшего фабрики Прюнделя с сыновьями, пуговки, золотой воротник, штаны
collar, white trousers with a golden stripe, the whole breast gold, at the collar, at the sleeves, and on
белые с золотым лампасом, все груди в золоте, на вороте, на рукавах и на
the lapels a shine! Now if you’re sewing for the gentlemen court-marshals, equerries,
клапанах блеск! Таперича ежели шить на господ гофмейстеров, шталмейстеров,
masters of ceremony, and the rest of that ministerial sort... What do you make of it? I remember, we sewed
церемониймейстеров и прочих министерий... Ты как понимаешь? Помню это, шили мы
на гофмейстера графа Андрея Семеныча Вонляревского. Мундир – не подходи!
You take hold of it with your hands, and in the veins the pulse goes – tick! tick! Real
Берешься за него руками, а в жилках пульса – цик! цик! Настоящие господа ежели
gentlemen, when they order a suit, won’t let you bother them. Take the measurement and sew, and to come round for fittings
шьют, то не смей их беспокоить. Снял мерку и шей, а ходить примеривать да
and fussing is simply out of the question. If you’re a tailor worth your salt, then from the measurement alone
прифасониваться никак невозможно. Ежели ты стоющий портной, то сразу по мерке
you make it right off... Jump from the belfry, land in your boots – that’s how! And near us there
сделай... С колокольни спрыгни, в сапоги попади – во как! А около нас был,
was, brother, as I recall it now, gendarme-corps/">a gendarme corps... Our master Osip Yaklich
братец ты мой, как теперь помню, жандармский корпус... Хозяин наш Осип Яклич и
would pick out from the gendarmes those who were suitable, so that they’d match the customer’s build,
выбирал из жандармов, которые подходящие, чтоб заказчику под корпус подходили,
for the fitting. Well now, this is how it was... we picked out, brother, for the Count’s
для примерки. Ну-с, это самое... выбрали мы, братец ты мой, для графского
uniform a suitable little gendarme. Called him in... ’Put it on, mug, and feel it!’..
мундира одного подходящего жандармика. Позвали... Надевай, харя, и чувствуй!..
What a scene! He put it on, this uniform, looked at his chest – and what do you think!
Потеха! Надел он, это самое, мундир таперя, поглядел на груди – и что ж!
He went numb, you know, trembled, lost his senses..."
Обомлел, знаешь, затрепетал, без чувств...
"And did you sew for police captains?" inquired Smekhunov.
– А на исправников шили? – осведомился Смехунов.
"Pah, some big bird those are! In Petersburg there are police captains
– Эко-ся, важная птица! В Петербурге исправников этих,
like unlicensed dogs... Here they doff their caps before them, but there it’s ’get out of the way, what
как собак нерезаных... Тут перед ними шапку ломают, а там – "посторонись, чево
are you shoving for!’ We sewed for military gentlemen and for persons of the first four classes. One person
прешь!" Шили мы на господ военных да на особ первых четырех классов. Особа особе
is not like another... If you’re, say, of the fifth class, then you’re nothing... Come back in
рознь... Ежели ты, положим, пятого класса, то ты – пустяки... Приходи через
a week and it’s all ready – because, apart from the collar and the cuffs,
неделю и все готово – потому, окромя воротника и нарукавников, ничего... А
there’s nothing to it... But if he’s of the fourth class, or the third, or, say, the second,
ежели который четвертого класса, или третьего, или, положим, второго, тут уж
then the master snaps at everyone, and off you run to the gendarme corps. We sewed once, brother,
хозяин всем в зубы, и беги в жандармский корпус. Шили мы раз, братец ты мой, на
for the Persian consul. We sewed him gold braid on the chest and on the back
персидского консула. Нашили мы ему на грудях и на спине золотых кренделей на
worth a good thousand and a half. We thought he wouldn’t pay; but no, he paid... In Petersburg even
полторы тыщи. Думали, что не отдаст; ан нет, заплатил... В Петербурге даже и в
the Tatars have nobility in them."
татарах благородство есть.
Merkulov talked on and on. By nine o’clock, under the sway
Долго рассказывал Меркулов. В девятом часу он, под влиянием
of his memories, he burst into tears and began bitterly bewailing the fate that had driven him
воспоминаний, заплакал и стал горько жаловаться на судьбу, загнавшую его в
into this little town, filled with nothing but merchants and townsfolk. The constable had already taken
городишко, наполненный одними только купцами и мещанами. Городовой отвел уже
two men off to the police station, the messenger had gone off twice to the post office and to the treasury and come
двоих в полицию, рассыльный уходил два раза на почту и в казначейство и опять
back again, and still he went on complaining. By noon he was standing before the deacon, striking himself
приходил, а он все жаловался. В полдень он стоял перед дьячком, бил себя кулаком
on the chest with his fist and grumbling:
по груди и роптал:
"I don’t want to sew for boors! I won’t do it! In Petersburg I
– Не желаю я на хамов шить! Не согласен! В Петербурге я
sewed with my own hands for Baron Shpuzel and for the officers! Get away from me,
самолично на барона Шпуцеля и на господ офицеров шил! Отойди от меня,
you long-skirted lump of a psalm-reader, so my eyes don’t have to look at you! Get away!"
длиннополая кутья, чтоб я тебя не видел своими глазами! Отойди!
"You’ve grown too high an opinion of yourself, Trifon Panteleich,"
– Возмечтали вы о себе высоко, Трифон Пантелеич,
the deacon tried to persuade the tailor. "However much of an artist you are in your trade, you mustn’t forget God and
– убеждал портного дьячок. – Хоть вы и артист в своем цехе, но бога и
religion. Arius grew too high an opinion of himself, much like you, and died a foul
религию не должны забывать. Арий возмечтал, вроде как вы, и помер поносной
death. Oh, you’ll die too!"
смертью. Ой, помрете и вы!
"And I will! Let me sooner die than go on sewing peasant coats!"
– И помру! Пущай лучше помру, чем зипуны шить!
"Is my anathema of a husband here?" a woman’s voice suddenly sounded
– Мой анафема здесь? – послышался вдруг за дверью бабий
behind the door, and into the tavern walked Merkulov’s wife Aksinya, an elderly woman with sleeves
голос, и в кабак вошла жена Меркулова Аксинья, пожилая баба с подсученными
tucked up and her belly cinched tight. "Where is he, the wretch?" she swept the customers with an indignant
рукавами и перетянутым животом. – Где он, идол? – окинула она негодующим
look. "Go home, may you burst, some officer there is
взором посетителей. – Иди домой, чтоб тебя разорвало, там тебя какой-то офицер
asking for you!"
спрашивает!
"What officer?" Merkulov marveled.
– Какой офицер? – удивился Меркулов.
"How should I know! Says he’s come to order something."
– А шут его знает! Сказывает, заказать пришел.
Merkulov scratched his big nose with his whole hand, a thing he did
Меркулов почесал всей пятерней свой большой нос, что он делал
every time he wanted to express extreme astonishment, and muttered:
всякий раз, когда хотел выразить крайнее изумление, и пробормотал:
"The woman’s gone mad... Fifteen years without seeing a noble
– Белены баба объелась... Пятнадцать годов не видал лица
face and suddenly today, on a fast day – an officer come to order something! Hm!.. I’ll go
благородного и вдруг нынче, в постный день – офицер с заказом! Гм!.. Пойти
have a look..."
поглядеть...
Merkulov left the tavern and, stumbling, trudged home... His wife had not
Меркулов вышел из кабака и, спотыкаясь, побрел домой... Жена не
deceived him. At the threshold of his hut he saw Captain Urchayev, clerk
обманула его. У порога своей избы он увидел капитана Урчаева, делопроизводителя
to the local recruiting officer.
местного воинского начальника.
"Where have you been loafing about?" the captain met him. "I’ve been waiting
– Ты где это шатаешься? – встретил его капитан. – Целый
a whole hour... Can you sew me a uniform?"
час жду... Можешь мне мундир сшить?
"Your Hon– Lord God!" Merkulov began to babble,
– Ваше благор... Господи! – забормотал Меркулов,
choking and tearing off his own cap along with a tuft of hair. "Your
захлебываясь и срывая со своей головы шапку вместе с клочком волос. – Ваше
Honor! As if this were the first time for me! Ah, Lord! I sewed for Baron Shpuzel,
благородие! Да нешто впервой мне это самое? Ах, господи! на барона Шпуцеля
шил... Эдуарда Карлыча... Господин подпоручик Зембулатов до сей поры мне десять
roubles to this day. Ah! Wife, give His Honor a stool, God strike me...
рублей должен. Ах! Жена, да дай же его благородию стульчик, побей меня бог...
Shall I take your measurements, sir, or would you have me sew by eye?"
Прикажете мерочку снять или дозволите шить на глазомер?
"Well then... Your own cloth, and see it’s ready in a week...
– Ну-с... Твое сукно и чтоб через неделю было готово...
How much will you take?"
Сколько возьмешь?
"Mercy, Your Honor... What are you saying, sir," Merkulov gave a little laugh.
– Помилуйте, ваше благородие... Что вы-с, – усмехнулся
"I’m not some kind of merchant. We understand, after all, how to deal with gentlemen... When
Меркулов. – Я не купец какой-нибудь. Мы ведь понимаем, как с господами... Когда
we sewed for the Persian consul, that too was without a word said..."
на консула персидского шили, и то без слов...
Having taken the captain’s measurements and seen him off, Merkulov stood for a whole hour
Снявши с капитана мерку и проводив его, Меркулов целый час
in the middle of the hut staring blankly at his wife. He could not believe it...
стоял посреди избы и с отупением глядел на жену. Ему не верилось...
"Well now, what a stroke of luck, if you please!" he muttered at
– Ведь этакая, скажи на милость, оказия! – проворчал он
last. "Where am I to get money for the cloth? Aksinya, give me, brother, on
наконец. – Где же я денег возьму на сукно? Аксинья, дай-ка, братец ты мой, мне
credit that money we got for the cow!"
в кредит те деньги, что за корову выручили!
Aksinya showed him a fig and spat. A little while later she was
Аксинья показала ему кукиш и плюнула. Немного погодя она
working with the poker, breaking crockery over her husband’s head, dragging him by the
работала кочергой, била на мужниной голове горшки, таскала его за бороду,
beard, running out into the street and shouting: "Help, whoever believes in God! He’s killed me!.." but none
выбегала на улицу и кричала: "Ратуйте, кто в бога верует! Убил!..", но ни к чему
of these protests came to anything. The next morning she lay in bed hiding her
не привели эти протесты. На другое утро она лежала в постели и прятала от
bruises from the apprentices, and Merkulov went about the shops, quarreling with the
подмастерий свои синяки, а Меркулов ходил по лавкам и, ругаясь с купцами,
merchants, picking out suitable cloth.
выбирал подходящее сукно.
A new era had begun for the tailor. Waking in the morning and turning
Для портного наступила новая эра. Просыпаясь утром и обводя
his bleary eyes upon his small world, he no longer spat with
мутными глазами свой маленький мирок, он уже не плевал с остервенением... А что
fury... And strangest of all, he stopped going to the tavern and took up work. Quietly
диковиннее всего, он перестал ходить в кабак и занялся работой. Тихо
having said his prayers, he would put on his big steel spectacles, frown, and reverently
помолившись, он надевал большие стальные очки, хмурился и священнодейственно
lay out the cloth upon the table.
раскладывал на столе сукно.
In a week the uniform was ready. Having pressed it, Merkulov went out into
Через неделю мундир был готов. Выгладив его, Меркулов вышел на
the street, hung it on the fence, and set about brushing it: he would flick off a bit of fluff, step back a sazhen,
улицу, повесил на плетень и занялся чисткой; снимет пушинку, отойдет на сажень,
squint long at the uniform, and flick off another bit of fluff – and so it went for a couple of hours.
щурится долго на мундир и опять снимет пушинку – и этак часа два.
"There’s trouble with these gentlemen!" he would say to passersby.
– Беда с этими господами! – говорил он прохожим.
"I haven’t the strength for it anymore, I’m worn out! Educated, delicate people –
– Нет уж больше моей возможности, замучился! Образованные, деликатные –
just try and please them!"
поди-кась угоди!
The day after the brushing, Merkulov greased his hair with oil,
На другой день после чистки Меркулов помазал голову маслом,
combed it, wrapped the uniform in new calico, and set off to the captain’s.
причесался, завернул мундир в новый коленкор и отправился к капитану.
"I’ve no time to talk with you, blockhead!"
– Некогда мне с тобой, остолопом, разговаривать!
he stopped every passerby he met. "Can’t you see I’m carrying the uniform to the captain?"
останавливал он каждого встречного. – Нешто не видишь, что мундир к капитану
he’d say.
несу?
In half an hour he was back from the captain’s.
Через полчаса он воротился от капитана.
"Welcome back with your reward, Trifon Panteleich!" his wife
– С получением вас, Трифон Пантелеич! – встретила его
Aksinya greeted him, grinning broadly and looking bashful.
Аксинья, широко ухмыляясь и застыдившись.
"Fool!" her husband answered. "As if real
– Ну и дура! – ответил ей муж. – Нешто настоящие
gentlemen pay right away? He’s no merchant, to just up and hand it all over to you at once!
господа платят сразу? Это не купец какой-нибудь – взял да тебе сразу и вывалил!
Fool..."
Дура...
For two days Merkulov lay on the stove, neither drinking nor eating, and gave himself over
Два дня Меркулов лежал на печи, не пил, не ел и предавался
to a feeling of self-satisfaction, exactly like Hercules after the completion of all his
чувству самоудовлетворения, точь-в-точь как Геркулес по совершении всех своих
labors. On the third day he went off to collect his pay.
подвигов. На третий он отправился за получкой.
"Is His Honor up?" he whispered, crawling into
– Их благородие вставши? – прошептал он, вползая в
the front hall and addressing the orderly.
переднюю и обращаясь к денщику.
And, receiving a negative answer, he stood stock-still by the doorpost and
И, получив отрицательный ответ, он стал столбом у косяка и
set about waiting.
принялся ждать.
"Send him packing! Tell him to come Saturday!" he heard, after
– Гони в шею! Скажи, что в субботу! – услышал он, после
a long wait, the captain’s hoarse voice.
продолжительного ожидания, хрипенье капитана.
The same thing he heard on Saturday, on one, then on another...
То же самое услышал он в субботу, в одну, потом в другую...
For a whole month he went to the captain’s, sitting out long hours in the front hall, and instead of
Целый месяц ходил он к капитану, высиживал долгие часы в передней, и вместо
money he received an invitation to go to the devil and come back on Saturday. But he did not lose heart,
денег получал приглашение убираться к черту и прийти в субботу. Но он не унывал,
did not grumble, but on the contrary... He even grew stouter. He came to like the long wait in
не роптал, а напротив... Он даже пополнел. Ему нравилось долгое ожидание в
the front hall; "send him packing" rang in his ears like a sweet melody.
передней, "гони в шею" звучало в его ушах сладкой мелодией.
"Now that’s how you know a real nobleman!" he would exclaim in delight every
– Сейчас узнаешь благородного! – восторгался он всякий
time, returning home from the captain’s. "Back in Petersburg they were all like that..."
раз, возвращаясь от капитана домой. – У нас в Питере все такие были...
To the end of his days Merkulov would have gone on going to the captain’s and
До конца дней своих согласился бы Меркулов ходить к капитану и
waiting in the front hall, had it not been for Aksinya, who demanded back the money got for the
ждать в передней, если бы не Аксинья, требовавшая обратно деньги, вырученные за
cow.
корову.
"Did you bring the money?" she would meet him each time.
– Принес деньги? – встречала она его каждый раз.
"No? Then what are you doing to me, you fierce dog? Eh?.. Mitka, where’s the poker?"
– Нет? Что же ты со мной делаешь, пес лютый? А?.. Митька, где кочерга?
One evening Merkulov was walking back from the market, carrying a sack of
Однажды под вечер Меркулов шел с рынка и тащил на спине куль с
coal on his back. Aksinya was hurrying after him.
углем. За ним торопилась Аксинья.
"You’ll get it at home, just you wait! Just you wait!" she was muttering,
– Ужо будет тебе дома на орехи! Погоди! – бормотала она,
thinking of the money got for the cow.
думая о деньгах, вырученных за корову.
Suddenly Merkulov stopped as if rooted to the spot and gave a joyful cry.
Вдруг Меркулов остановился как вкопанный и радостно вскрикнул.
Out of the tavern "Merriment," past which they were walking, some gentleman
Из трактира "Веселие", мимо которого они шли, опрометью выбежал какой-то
came bolting out in a top hat, red-faced and drunken-eyed. After him ran Captain
господин в цилиндре, с красным лицом и пьяными глазами. За ним гнался капитан
Urchayev with a billiard cue in his hand, hatless, disheveled, tousled. His new uniform
Урчаев с кием в руке, без шапки, растрепанный, разлохмаченный. Новый мундир его
was all covered in chalk, one epaulette hanging askew.
был весь в мелу, одна погона глядела в сторону.
"I’ll make you play, you cardsharp!" the captain was shouting,
– Я заставлю тебя играть, шулер! – кричал капитан,
wildly swinging the cue and wiping the sweat from his brow. "I’ll teach you, you rogue, how
неистово махая кием и утирая со лба пот. – Я научу тебя, протобестия, как
to play with decent people!"
играть с порядочными людьми!
"Look there, fool!" Merkulov whispered, nudging his wife
– Погляди-кась, дура! – зашептал Меркулов, толкая жену
under the elbow and chuckling. "Now you can see a real nobleman. If a merchant has something sewn for
под локоть и хихикая. – Сейчас видать благородного. Купец ежели что сошьет для
his boorish hide, it never wears out, he’ll drag it around for ten years, but this one’s already worn out
своего мужицкого рыла, так и сносу нет, лет десять таскает, а этот уж истрепал
his uniform! Might as well sew him a new one!"
мундир! Хоть новый шей!
"Go and ask him for the money!" said Aksinya. "
– Поди попроси у него деньги! – сказала Аксинья. –
Go on!"
Поди!
"What, are you mad! Right in the street? Not on your life..."
– Что ты, дура! На улице? И ни-ни...
Hard as Merkulov resisted, his wife made him go up to
Как ни противился Меркулов, но жена заставила его подойти к
the raging captain and speak of the money.
рассвирепевшему капитану и заговорить о деньгах.
"Get out of here!" the captain answered him. "You’re a nuisance to me!"
– Пошел вон! – ответил ему капитан. – Ты мне надоел!
"I understand, Your Honor, sir... I mean nothing by it, sir... but
– Я, ваше благородие, понимаю-с... Я ничего-с... но
my wife... a foolish creature... you know yourself what sort of sense there is in the head of
жена... неразумная тварь... Сами знаете, какой ум в голове у ихнего бабьего
a woman of her kind..."
звания...
"You’re a nuisance to me, I tell you!" the captain roared, glaring
– Ты мне надоел, говорят тебе! – взревел капитан, тараща
his drunken, bleary eyes at him. "Get away!"
на него пьяные, мутные глаза. – Пошел прочь!
"I understand, Your Honor! But it’s on account of my wife, because,
– Понимаю, ваше благородие! Но я касательно бабы, потому,
if you please, it’s the money from the cow... We sold the cow to Father Iuda..."
изволите знать, деньги-то коровьи... Отцу Иуде корову продали...
"Aaa... still talking back, you louse!"
– Ааа... ты еще разговаривать, тля!
The captain swung and – crack! From Merkulov’s back the coal
Капитан размахнулся и – трах! Со спины Меркулова посыпался
scattered, sparks flew from his eyes, the cap fell from his hands... Aksinya went numb. For a minute she stood
уголь, из глаз – искры, из рук выпала шапка... Аксинья обомлела. Минуту стояла
motionless, like Lot’s wife turned into a pillar of salt, then stepped forward
она неподвижно, как Лотова жена, обращенная в соляной столб, потом зашла вперед
and timidly glanced at her husband’s face... To her great astonishment, on Merkulov’s face
и робко взглянула на лицо мужа... К ее великому удивлению, на лице Меркулова
there floated a blissful smile, and on his laughing eyes there glistened tears...
плавала блаженная улыбка, на смеющихся глазах блестели слезы...
"Now that’s how you can tell real gentlemen!" he was muttering.
– Сейчас видать настоящих господ! – бормотал он.
"Delicate, educated people... Exactly the same, once... in this very
– Люди деликатные, образованные... Точь-в-точь, бывало... по самому этому
spot, when I carried a fur coat to Baron Shpuzel, Eduard Karlych...
месту, когда носил шубу к барону Шпуцелю, Эдуарду Карлычу... Размахнулись и –
He swung and – crack! And Lieutenant Zembulatov too... I came to them, and they jumped up and
трах! И господин подпоручик Зембулатов тоже... Пришел к ним, а они вскочили и
laid into me with all their might... Ah, my time has passed, wife! You understand nothing! My time has
изо всей мочи... Эх, прошло, жена, мое время! Не понимаешь ты ничего! Прошло мое
passed!"
время!
Merkulov waved his hand and, gathering up the coal, trudged home.
Меркулов махнул рукой и, собрав уголь, побрел домой.
Notes
Примечания