The Cat
Кот
Headnote
1 The Cat (Кот) was published in 1883, signed “Antosha Chekhonte,” the pseudonym under which the young Chekhov, still a medical student in Moscow and supporting his family by the piece, turned out dozens of comic sketches a year for the humor magazines. It belongs to that early, fast-paced vein: a single absurd situation, wound up and played out in a few pages, with none of the psychological weight of the mature stories still years away.
2 The premise is domestic and slight – a married couple, Varvara Petrovna and Alyosha, woken in the small hours at their dacha by a chorus of caterwauling under the window – but Chekhov builds the comedy with real precision. The cats’ noise is scored almost like music (crescendo, piano, fortissimo, trebles and basses), and the couple’s drowsy, half-comprehending dialogue, all interruption and non sequitur, is already recognizably his ear for how people actually talk past each other rather than converse.
3 The joke turns on rank. Just as Alyosha works up the nerve to drive the cats off with a jug of water, an elderly superior – revealed to be watching the same tomcats from his own window with unmistakable relish – intervenes, and the young man’s aggression collapses instantly into tiptoeing deference. The old man’s rambling, self-important speech (complete with the mannered “eh...” and “my dear sir” of provincial officialdom) and his pride in his own tomcat’s conquests hold the piece’s real satire: not the cats at all, but the reflex of a subordinate before a superior, which proves louder and more absurd than anything happening in the garden.
Varvara Petrovna woke up and began to listen. Her face went pale, her large black eyes grew even larger and lit up with fear, when it turned out that this was not a dream... In terror she covered her face with her hands, raised herself on one elbow, and began waking her husband. Her husband, curled up like a ball, was quietly snoring and breathing on her shoulder.
Варвара Петровна проснулась и стала прислушиваться. Лицо ее побледнело, большие черные глаза стали еще больше и загорелись страхом, когда оказалось, что это не сон... В ужасе закрыла она руками лицо, приподнялась на локоть и стала будить своего мужа. Муж, свернувшись калачиком, тихо похрапывал и дышал на ее плечо.
“Alyosha, darling... Wake up! Sweetheart!.. Ah... it’s dreadful!”
– Алеша, голубчик... Проснись! Милый!.. Ах... это ужасно!
Alyosha stopped snoring and stretched out his legs. Varvara Petrovna tugged him by the cheek. He stretched, sighed deeply, and woke up.
Алеша перестал храпеть и вытянул ноги. Варвара Петровна дернула его за щеку. Он потянулся, глубоко вздохнул и проснулся.
“Alyosha, darling... Wake up. Someone’s crying...”
– Алеша, голубчик... Проснись. Кто-то плачет...
“Who’s crying? What are you imagining now?”
– Кто плачет? Что ты выдумываешь?
“Just listen. Do you hear? Someone’s moaning... It must be, someone’s left a child at our door... Ah, I can’t bear to hear it!”
– Прислушайся-ка. Слышишь? Стонет кто-то... Это, должно быть, дитя к нам подкинули... Ах, не могу слышать!
Alyosha raised himself up and began to listen. Through the wide-open window gazed the gray night. Together with the scent of lilac and the soft whisper of the linden tree, a faint breeze carried strange sounds to the bed... One couldn’t make out at once what sort of sounds these were: was it a child’s crying, or the chanting of Lazarus, or a howl... impossible to tell! Only one thing was clear: the sounds came from beneath the window, and not from a single throat but from several... There were trebles here, altos, tenors...
Алеша приподнялся и стал слушать. В настежь открытое окно глядела серая ночь. Вместе с запахом сирени и тихим шёпотом липы слабый ветерок доносил до кровати странные звуки... Не разберешь сразу, что это за звуки: плач ли то детский, пение ли Лазаря, вой ли... не разберешь! Одно только было ясно: звуки издавались под окном, и не одним горлом, а несколькими... Были тут дисканты, альты, тенора...
“Why, Varya, that’s cats!” said Alyosha. “Silly girl!”
– Да это, Варя, коты! – сказал Алеша. – Дурочка!
“Cats? Impossible! And who’s the bass, then?”
– Коты? Не может быть! А басы же кто?
“That’s a pig grunting. Don’t forget, we’re at the dacha... Do you hear? There, that’s it, cats... Well, calm down; go to sleep, God be with you.”
– Это свинья хрюкает. Ведь мы, не забывай, на даче... Слышишь? Так и есть, коты... Ну, успокойся; спи себе с богом.
Varya and Alyosha lay back down and pulled the blanket over themselves. Through the window came a draft of morning freshness and it grew a little chilly. The couple curled up like balls and closed their eyes.
Варя и Алеша легли и потянули к себе одеяло. В окно потянуло утренней свежестью и стало слегка знобить. Супруги свернулись калачиками и закрыли глаза.
Five minutes later Alyosha stirred and turned onto his other side.
Через пять минут Алеша заворочался и повернулся на другой бок.
“Won’t let a man sleep, damn them!.. Howling away...”
– Спать не дают, чёрт бы взял!.. Орут...
The cats’ singing, meanwhile, went crescendo. New singers, new voices, seemed to be joining the choir, and the light rustling below the window was gradually turning into noise, uproar, commotion... A tender, jelly-soft piano rose to the pitch of fortissimo, and soon the air was filled with outrageous sounds. Some of the cats produced short, broken cries, others let out dashing trills, as if from sheet music, with eighth notes and sixteenths, still others drew out one long, monotonous note... And one cat, probably the oldest and most ardent of them, sang in some unnatural voice, not a cat’s voice at all, now bass, now tenor.
Кошачье пение, между тем, шло crescendo. К певцам присоединялись, по-видимому, новые певцы, новые силы, и легкий шорох внизу под окном постепенно обращался в шум, гвалт, возню... Нежное, как студень, piano достигало степени fortissimo, и скоро воздух наполнился возмутительными звуками. Одни коты издавали отрывистые звуки, другие выводили залихватские трели, точно по нотам, с восьмыми и шестнадцатыми, третьи тянули длинную, однообразную ноту... А один кот, должно быть, самый старый и пылкий, пел каким-то неестественным голосом, не кошачьим, то басом, то тенором.
“Ma-al... ma-al... Too... too... too... karrryau...”
– Мал... мал... Ту... ту... ту... каррряу...
If not for the hissing and spitting, one could not have believed these were cats singing at all... Varya turned onto her other side and muttered something... Alyosha jumped up, sent a curse into the air, and shut the window. But a window is no thick thing: it lets through sound, and light, and electricity alike.
Если б не пшиканье, то и подумать нельзя было бы, что это коты поют... Варя повернулась на другой бок и проворчала что-то... Алеша вскочил, послал в воздух проклятие и запер окно. Но окно не толстая вещь: пропускает и звук, и свет, и электричество.
“I have to be up at eight, to go to the office,” Alyosha swore, “and here they are bawling away, won’t let a man sleep, devils... Do at least you keep quiet, please. Woman! Whimpering right in my ear! Whining here! How am I to blame? They’re not mine, are they!”
– Мне в восемь часов вставать надо, на службу ехать, – выругался Алеша, – а они ревут, спать не дают, дьяволы... Да замолчи хоть ты, пожалуйста. Баба! Нюнит над самым ухом! Хныкает тут! Чем же я виноват? Ведь они не мои!
“Chase them off! Darling!”
– Прогони их! Голубчик!
Her husband swore, jumped out of bed, and went to the window... The night was drawing toward morning.
Муж выругался, спрыгнул с кровати и пошел к окну... Ночь клонилась к утру.
Glancing at the sky, Alyosha saw only a single little star, and even that one flickered as if through fog, barely, barely... In the linden tree the sparrows stirred, startled by the noise of the opening window. Alyosha looked down at the ground and saw some ten cats. Tails stretched out, hissing and treading softly over the grass, they paced like camels around a pretty little she-cat sitting on an overturned washtub, and sang. It was hard to say which was greater in them: love for the she-cat, or their own self-regard? Had they come for love’s sake, or only to show off their dignity to one another? In their dealings with each other there showed through the most refined hatred... On the other side of the fence a pig with her piglets rubbed against the palings, begging to be let into the garden.
Поглядев на небо, Алеша увидел одну только звездочку, да и та мерцала точно в тумане, еле-еле... В липе заворчали воробьи, испуганные шумом открывающегося окна. Алеша поглядел вниз на землю и увидел штук десять котов. Вытянув хвосты, шипя и нежно ступая по травке, они дромадерами ходили вокруг хорошенькой кошечки, сидевшей на опрокинутой вверх дном лохани, и пели. Трудно было решить, чего в них было больше: любви ли к кошечке, или собственного достоинства? За любовью ли они пришли, или только за тем, чтобы достоинство свое показать? В отношениях друг к другу сквозила самая утонченная ненависть... По ту сторону палисадника терлась о решетку свинья с поросятами и просилась в садик.
“Get off!” Alyosha hissed. “Shoo! You devils! Shoo!.. Fyuit!”
– Пшли! – пшикнул Алеша. – Кшш! Вы, черти! Пш!.. Фюйть!
But the cats paid him no attention. Only the little she-cat glanced in his direction, and even that in passing, reluctantly. She was happy, and had no thought to spare for Alyosha...
Но коты не обратили на него внимания. Одна только кошечка поглядела в его сторону, да и то мельком, нехотя. Она была счастлива и не до Алеши ей было...
“Shoo... shoo... you fiends! Ugh, devil take you all! Varya, hand me the carafe! We’ll douse them! There now, devils!”
– Пш... пш... анафемы! Тьфу, чёрт бы вас взял совсем! Варя, дай-ка сюда графин! Мы их окатим! Вот черти!
Varya jumped out of bed and handed him not the carafe but the pitcher from the washstand. Alyosha leaned his chest against the windowsill and tipped the pitcher forward...
Варя прыгнула с кровати и подала не графин, а кувшин из рукомойника. Алеша лег грудью на подоконник и нагнул кувшин...
“Ah, gentlemen, gentlemen!” he heard a voice above his head. “Ah, youth, youth! Now is that a thing to do, eh? Ah-ah-ahhh... Youth!!”
– Ах, господа, господа! – услышал он над своей головой чей-то голос. – Ах, молодежь, молодежь! Ну можно ли так делать, а? Ах-ах-аххх... Молодежь!!
And a sigh followed after. Alyosha lifted his face and saw a pair of shoulders in a chintz dressing gown covered in large flowers, and dry, sinewy fingers. On the shoulders perched a small gray head in a nightcap, and the fingers were shaking a warning... The old man was sitting at his window and had not taken his eyes off the cats. His little eyes shone with longing and were full of oil, as if he were watching a ballet.
И за сим последовал вздох. Алеша поднял вверх лицо и увидел плечи в ситцевом халате с большими цветами и сухие, жилистые пальцы. На плечах торчала маленькая седовласая головка в ночном колпаке, а пальцы грозили... Старец сидел у окна и не отрывал глаз от котов. Его глазки светились вожделением и были полны масла, точно балет глядели.
Alyosha’s mouth fell open, he turned pale, and he smiled...
Алеша разинул рот, побледнел и улыбнулся...
“Resting well, your excellency?” he asked, for want of anything better to say.
– Почивать изволите, ваше-ство? – спросил он ни к селу ни к городу.
“Not good, my dear sir! You go against nature, young man! You are undermining... eh... so to speak, the laws of nature! Not good, sir! What business is it of yours? After all, this is... eh... an organism? What do you say? An organism? One must understand these things! I do not approve, my dear sir!”
– Нехорошо-с, милостисдарь! Вы идете против природы, молодой человек! Вы подрываете... эээ... так сказать, законы природы! Нехорошо-с! Какое вам дело? Ведь это... эээ... организм? Как по-вашему? Организм? Надо понимать! Не хвалю, милостисдарь!
Alyosha lost his nerve, went on tiptoe back to the bed, and lay down meekly. Varya nestled beside him and held her breath.
Алеша струсил, пошел на цыпочках к кровати и смиренно лег. Варя прикорнула возле него и притаила дыхание.
“That’s our man...” Alyosha whispered... “The chief himself... And not asleep. Admiring the cats. What a devil he is! Unpleasant, living under the same roof as one’s superior.”
– Это наш... – прошептал Алеша... – Сам... И не спит. На котов любуется. Вот дьявол-то! Неприятно жить вместе с начальником.
“Yo-oung man!” Alyosha heard, a minute later, the old man’s voice. “Where are you? Come here, if you please!”
– Ммолодой человек! – услышал через минуту Алеша старческий голос. – Где вы? Пожалуйте сюда!
Alyosha went up to the window and turned his face toward the old man.
Алеша подошел к окну и обратил свое лицо к старцу.
“Do you see that white cat? What do you make of him? He’s mine! What manner, what manner he has! And that gait!.. Just look at him! Miaow, miaow... Vaska! Vasyushka, you rascal! What whiskers on the scamp! A Siberian, the rascal! From distant parts... heh-heh-heh... And the little she-cat will be... will be in trouble! Heh-heh. My cat has always come out on top. You’ll see for yourself directly! What manner, what manner!”
– Видите вы этого белого кота? Как вы находите? Это мой! Манера-то, манера! Поступь!.. Поглядите-ка! Мяу, мяу... Васька! Васюшка, шельма! Усищи-то какие у паршака! Сибирский, шельма! Из мест отдаленных... хе-хе-хе... А кошечке быть... быть в беде! Хе-хе. Всегда мой кот верх брал. Вы в этом сейчас убедитесь! Манера-то, манера!
Alyosha said that he liked the coat very much. The old man began to describe this cat’s way of life, its habits, grew carried away, and went on talking clear through until sunrise, recounting every detail, smacking his lips and licking his sinewy fingers... So there was no getting any sleep after all!
Алеша сказал, что ему очень нравится шерсть. Старичок начал описывать образ жизни этого кота, его привычки, увлекся и рассказывал вплоть до солнечного восхода. Рассказывал со всеми подробностями, причмокивая и облизывая свои жилистые пальцы... Так и не удалось соснуть!
At one o’clock the following night the cats struck up their song again and again woke Varya. Alyosha did not dare drive the cats away. Among them was the cat belonging to his excellency, his superior. Alyosha and Varya listened to the cats’ concert until morning.
В первом часу следующей ночи коты опять затянули свою песню и опять разбудили Варю. Гнать котов прочь Алеша не смел. Среди них был кот его превосходительства, его начальника. Алеша и Варя до утра прослушали кошачий концерт.