The Flying Islands, by Jules Verne, Translated by A. Chekhonte
Летающие острова соч. жюля верна перевод а. чехонте
Headnote
1 The Flying Islands, by Jules Verne, Translated by A. Chekhonte (“Летающие острова. Соч. Жюля Верна. Перевод А. Чехонте”) is one of the very earliest pieces Chekhov ever published, appearing in the humor magazine Strekoza (The Dragonfly) in 1880, when its author was twenty and still a first-year medical student signing himself “Antosha Chekhonte.” The title is itself the joke: nothing here was written by Jules Verne. It is a spoof of Verne’s adventure romances – balloon voyages, learned societies, intrepid Englishmen, geographical exactitude – staged as though Chekhov were merely the translator of an existing French original, a fiction he abandons within a page and never bothers to sustain.
2 The plot, such as it is, borrows its machinery wholesale from Verne (most directly From the Earth to the Moon and Five Weeks in a Balloon) and from the boys’-adventure geographical-society tale generally: a marathon lecture, a mysterious savant, a balloon expedition to investigate strange lunar phenomena, a catastrophe, and a miraculous landing. But the execution is pure student burlesque. Names are absurd (Bolvanius derives from bolvan, “blockhead”; the manservant’s name plays on the woodcock, bekas). Numbers are gleefully inflated – a speech of forty hours, a yacht of 100,009 tons, an observatory director who is also professor of “yellow-green magic.” Footnotes mock the convention of scholarly apparatus by explaining, with mock gravity, that oxygen and thermometers exist. The narrator repeatedly refuses to translate the “tedious” descriptive passages a real Verne novel would have supplied, a running joke at the expense of the genre’s love of technical detail.
3 The piece belongs to the fast, broad, sketch-built comedy of Chekhov’s earliest Antosha Chekhonte period – built for a page or two of a humor weekly, driven by escalation and non sequitur rather than by character, with none of the withheld feeling of the mature stories. It is of interest less for its own sake than for what it shows already in place: an unerring ear for parody, a delight in deflating pretension (scientific, geographical, literary), and the discipline of never lingering a beat past the joke. The stray detail of the discovered “Prince Meshchersky” manuscript – written, the narrator notes with mock puzzlement, “in one of the barbarous tongues, Russian, it seems” – is a swipe at Prince Vladimir Meshchersky, a conservative publicist and novelist whom the young Chekhov and his circle regarded with open contempt; that the joke needs no further explanation to a contemporary reader, and needs a footnote for one today, is itself a small measure of how far the target has receded from view.
BY JULES VERNE
СОЧ. ЖЮЛЯ ВЕРНА
TRANSLATED BY A. CHEKHONTE
ПЕРЕВОД А. ЧЕХОНТЕ
Chapter I. THE SPEECH
Глава I. РЕЧЬ
“...I have finished, gentlemen!” said Mr. John Lund, a young member of the Royal Geographical Society, and, exhausted, sank into his chair. The assembly hall rang with the most ferocious applause, with shouts of “bravo,” and shook. The gentlemen began coming up to John Lund one after another to shake his hand. Seventeen gentlemen, in token of their astonishment, broke seventeen chairs and dislocated eight long necks belonging to eight gentlemen, one of whom was the captain of the Katavasia, a yacht of 100,009 tons...
–...Я кончил, джентльмены! – сказал мистер Джон Лунд, молодой член королевского географического общества, и, утомленный, опустился в кресло. Зала заседания огласилась яростнейшими аплодисментами, криками "браво" и дрогнула. Джентльмены начали один за другим подходить к Джону Лунду и пожимать его руку. Семнадцать джентльменов в знак своего изумления сломали семнадцать стульев и свихнули восемь длинных шей, принадлежавших восьми джентльменам, из которых один был капитаном "Катавасии", яхты в 100009 тонн...
“Gentlemen!” pronounced the touched Mr. Lund. “I consider it my most sacred duty to thank you for the infernal patience with which you have heard out my speech, which lasted 40 hours, 32 minutes, and 14 seconds! Tom Becassine,” he turned to his old servant, “wake me in five minutes. I shall sleep while the gentlemen are excusing me for daring to sleep in their presence!!”
– Джентльмены! – проговорил тронутый мистер Лунд. – Считаю священнейшим долгом благодарить вас за то адское терпение, с которым вы прослушали мою речь, продолжавшуюся 40 часов, 32 минуты и 14 секунд! Том Бекас, – обратился он к своему старому слуге, – разбудите меня через пять минут. Я буду спать в то время, когда джентльмены будут извинять меня за то, что я осмеливаюсь спать в их присутствии!!
“Very good, sir!” said old Tom Becassine.
– Слушаю, сэр! – сказал старый Том Бекас.
John Lund threw back his head and at once fell asleep.
Джон Лунд закинул назад голову и тотчас же заснул.
John Lund was Scottish by birth. He had been educated nowhere, had never studied anything, and yet knew everything. He belonged to that number of fortunate natures who arrive at a knowledge of all things beautiful and great by their own wit alone. The delight his speech had produced was entirely deserved. In the course of 40 hours he had laid before the gentlemen assembled a great project, the execution of which afterward won great glory for England and showed how far the mind of man may sometimes reach! “The Boring of the Moon with a Colossal Auger” – such was the subject of Mr. Lund’s speech!
Джон Лунд был родом шотландец. Он нигде не воспитывался, ничему никогда не учился, но знал всё. Он принадлежал к числу тех счастливых натур, которые до познания всего прекрасного и великого доходят своим умом. Восторг, который произвел он своею речью, был им вполне заслужен. В продолжение 40 часов он предлагал на рассмотрение господам джентльменам великий проект, исполнение которого стяжало впоследствии великую славу для Англии и показало, как далеко может иногда хватать ум человеческий! "Просверление луны колоссальным буравом" – вот что служило предметом речи мистера Лунда!
Chapter II. THE MYSTERIOUS STRANGER
Глава II. ТАИНСТВЕННЫЙ НЕЗНАКОМЕЦ
Sir Lund had not slept three minutes. Someone’s heavy hand came down on his shoulder, and he woke. Before him stood a gentleman forty-eight and a half vershoks in height, thin as a pike, and lean as a dried-up snake. He was perfectly bald. Dressed entirely in black, he wore four pairs of spectacles on his nose, and on his chest and back a thermometer each.
Сэр Лунд не проспал и трех минут. Чья-то тяжелая рука опустилась на его плечо, и он проснулся. Перед ним стоял джентльмен 48 1/2 вершков роста, тонкий" как пика, и худой, как засушенная змея. Он был совершенно лыс. Одетый во всё черное, он имел на носу четыре пары очков, а на груди и на спине по термометру.
“Follow me!” pronounced the bald gentleman in a sepulchral voice.
– Идите за мной! – гробовым голосом произнес лысый джентльмен.
“Where to?”
– Куда?
“Follow me, John Lund!”
– Идите за мной, Джон Лунд!
“And if I don’t?”
– А если я не пойду?
“Then I shall be compelled to bore the moon before you do!”
– Тогда я буду принужден просверлить луну раньше вас!
“In that case, sir, I am at your service.”
– В таком случае, сэр, я к вашим услугам.
“Your servant will follow us!”
– Ваш слуга последует за нами!
Mr. Lund, the bald gentleman, and Tom Becassine left the assembly hall, and all three set off down the lighted streets of London. They walked a very long time.
Мистер Лунд, лысый джентльмен и Том Бекас оставили залу заседания и все трое зашагали по освещенным улицам Лондона. Шли они очень долго.
“Sir,” Becassine addressed Mr. Lund, “if our road is as long as this gentleman is, then on the principles of friction we shall be left without soles to our boots!”
– Сэр, – обратился Бекас к мистеру Лунду, – если наш путь так же длинен, как и этот джентльмен, то на основании законов трения мы лишимся своих подошв!
The gentlemen thought this over, and, having concluded after ten minutes that Becassine’s words were witty, laughed loudly.
Джентльмены подумали и, через десять минут нашедши, что слова Бекаса остроумны, громко засмеялись.
“With whom do I have the honor of laughing, sir?” Lund asked the bald gentleman.
– С кем я имею честь смеяться, сэр? – спросил Лунд лысого джентльмена.
“You have the honor of walking, laughing, and speaking with a member of all geographical, archaeological, and ethnographic societies, a master of all sciences that have existed and that exist, a member of the Moscow Artistic Circle, honorary trustee of the school for bovine midwives in Southampton, subscriber to the Illustrated Demon, professor of yellow-green magic and elementary gastronomy at the future University of New Zealand, director of the Nameless Observatory – William Bolvanius. I am leading you, sir, to...”
– Вы имеете честь идти, смеяться и говорить с членом всех географических, археологических и этнографических обществ, магистром всех существовавших и существующих наук, членом Московского артистического кружка, почетным попечителем школы коровьих акушеров в Саутгамптоне, подписчиком "Иллюстрированного беса", профессором желто-зеленой магии и начальной гастрономии в будущем Новозеландском университете, директором Безымянной обсерватории, Вильямом Болваниусом. Я веду вас, сэр, в...
John Lund and Tom Becassine bent their knees before the great man of whom they had heard so much, and bowed their heads reverently...
Джон Лунд и Том Бекас преклонили свои колени перед великим человеком, о котором они так много слышали, и почтительно опустили головы...
“I am leading you, sir, to my observatory, situated twenty miles from here. Sir! I require a companion in an undertaking whose significance you are capable of grasping only with both hemispheres of your brain at once. My choice has fallen upon you... After a forty-hour speech you can hardly wish to enter with me into conversation of any kind, and I, sir, love nothing so much as my telescope and prolonged silence. Your servant’s tongue, I trust, will be bound at your command, sir. Long live the pause!!! I am leading you... You have nothing against this?”
– Я веду вас, сэр, в свою обсерваторию, находящуюся в 20 милях отсюда. Сэр! Мне нужен товарищ в моем предприятии, значение которого вы в состоянии постигнуть только обожми полушариями вашего головного мозга. Мой выбор пал на вас... Вы после сорокачасовой речи навряд ли захотите вступать со мной в какие бы то ни было разговоры, а я, сэр, ничего так не люблю, как свой телескоп и продолжительное молчание. Язык вашего слуги, я надеюсь, свяжется вашим, сэр, приказанием. Да здравствует пауза!!! Я веду вас... Вы ничего не имеете против этого?
“Nothing, sir! I have only to regret that we are not fleet of foot, and that we have soles under our feet, which cost money, and...”
– Ничего, сэр! Мне остается пожалеть только о том, что мы не скороходы и что мы имеем под ступнями подошвы, которые стоят денег и...
“I shall buy you new boots.”
– Я вам куплю новые сапоги.
“Thank you, sir.”
– Благодарю вас, сэр.
Should any reader burn with the desire to make closer acquaintance with Mr. William Bolvanius, let him read that gentleman’s remarkable work, Did the Moon Exist Before the Flood? And If It Did, Why Did It Not Also Drown? Bound together with this work is a forbidden pamphlet, written by him a year before his death: A Method for Grinding the Universe to Powder Without Perishing at the Same Time. In these works the character of this most remarkable of men is portrayed as well as it possibly could be.
Кто из читателей воспылает желанием ближе познакомиться с мистером Вильямом Болваниусом, тот пусть прочтет его замечательное сочинение "Существовала ли луна до потопа? Если существовала, то почему же и она не утонула?" При этом сочинении приложена и запрещенная брошюра, написанная им за год перед смертью: "Способ стереть вселенную в порошок и не погибнуть в то же время". В этих сочинениях как нельзя лучше характеризуется личность этого замечательнейшего из людей.
Among other things, it is related there how he lived two years in the Australian reeds, where he fed on crayfish, mud, and crocodile eggs, and in those two years never once saw fire. While in the reeds he invented a microscope entirely identical to our ordinary microscope, and discovered a spine in fish of the species “Riba.” Returning from his long travels, he settled a few miles from London and devoted himself entirely to astronomy. Being a considerable misogynist (he had been married three times, and therefore possessed three pairs of the finest, most branching horns), and not wishing for the time being to be discovered, he lived like an ascetic. Possessing a subtle, diplomatic mind, he contrived matters so that his observatory and his labors in astronomy were known to himself alone. Unfortunately, and to the misfortune of all right-thinking Englishmen, this great man did not live to our own time. Last year he died quietly: bathing in the Nile, he was swallowed by three crocodiles.
Между прочим там описывается, как он прожил два года в австралийских камышах, где питался раками, тиной и яйцами крокодилов и в эти два года не видел ни разу огня. Будучи в камышах, он изобрел микроскоп, совершенно сходный с нашим обыкновенным микроскопом, и нашел спинной хребет у рыб вида "Riba". Воротившись из своего долгого путешествия, он поселился в нескольких милях от Лондона и всецело посвятил себя астрономии. Будучи порядочным женоненавистником (он был три раза женат, а потому и имел три пары прекраснейших, ветвистых рогов) и не желая до поры до времени быть открытым, он жил аскетом. Обладая тонким, дипломатическим умом, он ухитрился сделать так, что обсерватория и труды его по астрономии были известны только одному ему. К сожалению и несчастью всех благомыслящих англичан, этот великий человек не дожил до нашего времени. В прошлом году он тихо скончался: купаясь в Ниле, он был проглочен тремя крокодилами.
Chapter III. THE MYSTERIOUS SPOTS
Глава III. ТАИНСТВЕННЫЕ ПЯТНА
The observatory into which he brought Lund and old Tom Becassine (there follows the longest and most tedious description of the observatory, which the translator, for the sake of economy of space and time, has found it necessary not to translate)... stood the telescope, perfected by Bolvanius. Mr. Lund went up to the telescope and began looking at the moon.
Обсерватория, в которую ввел он Лунда и старого Тома Бекаса (следует длиннейшее и скучнейшее описание обсерватории, которое переводчик в видах экономии места и времени нашел нужным не переводить)... стоял телескоп, усовершенствованный Болваниусом. Мистер Лунд подошел к телескопу и начал смотреть на луну.
“What do you see there, sir?”
– Что вы там видите, сэр?
“The moon, sir.”
– Луну, сэр.
“And beside the moon, what do you see, Mr. Lund?”
– А возле луны что вы видите, мистер Лунд?
“I have the honor of seeing only the moon.”
– Я имею честь видеть одну только луну.
“And do you not see pale spots moving near the moon?”
– А не видите ли вы бледных пятен, движущихся возле луны?
“The devil take it, sir! Call me a fool if I do not see those spots! What are they, these spots?”
– Чёрт возьми, сэр! Называйте меня ослом, если я не вижу этих пятен! Что это за пятна?
“These are spots visible only through my telescope. Enough! Leave the telescope! Mr. Lund and Tom Becassine! I must, I will find out what these spots are! I shall soon be there! I am going to those spots! You will follow me!”
– Это пятна, которые видны в один только мой телескоп. Довольно! Оставьте телескоп! Мистер Лунд и Том Бекас! Я должен, я хочу узнать, что это за пятна! Я буду скоро там! Я иду к этим пятнам! Вы следуете за мной!
“Hurrah! Long live the spots!” cried John Lund and Tom Becassine.
– Ура! Да здравствуют пятна! – крикнули Джон Лунд и Том Бекас.
Chapter IV. SCANDAL IN THE HEAVENS
Глава IV. СКАНДАЛ НА НЕБЕ
Half an hour later Messrs. William Bolvanius, John Lund, and the Scotsman Tom Becassine were already flying toward the mysterious spots on eighteen balloons. They sat inside a hermetically sealed cube, which held compressed air and apparatus for the manufacture of oxygen \A spirit invented by the chemists. They say one cannot live without it. Nonsense. Only without money is it impossible to live. – Translator’s note.\. The beginning of this grandiose, hitherto unheard-of flight took place on the night before the 13th of March, 1870. A southwest wind was blowing. The compass needle showed NWW (there follows the most tedious description of the cube and the eighteen balloons)... A profound silence reigned within the cube. The gentlemen wrapped themselves in their cloaks and smoked cigars. Tom Becassine, stretched out on the floor, slept as though at home. The thermometer \Such an instrument exists. – Translator’s note.\ showed below zero. In the course of the first twenty hours not a single word was spoken and nothing in particular occurred. The balloons penetrated the region of the clouds. Several bolts of lightning gave chase to the balloons but did not catch them, because the balloons belonged to an Englishman. On the third day John Lund fell ill with diphtheria, and Tom Becassine was seized by the spleen. The cube, colliding with an aerolite, received a fearful blow. The thermometer showed minus 76.
Через полчаса мистеры Вильям Болваниус, Джон Лунд и шотландец Том Бекас летели уже к таинственным пятнам на восемнадцати аэростатах. Они сидели в герметически закупоренном кубе, в котором находился сгущенный воздух и препараты для изготовления кислорода Химиками выдуманный дух. Говорят, что без него жить невозможно. Пустяки. Без денег только жить невозможно. – Примеч. переводчика.. Начало этого грандиозного, доселе небывалого полета было совершено в ночь под 13-е марта 1870 года. Дул юго-западный ветер. Магнитная стрелка показывала NWW (следует скучнейшее описание куба и 18 аэростатов)... В кубе царило глубокое молчание. Джентльмены кутались в плащи и курили сигары. Том Бекас, растянувшись на полу, спал, как у себя дома. Термометр Такой инструмент есть. – Примеч. переводчика. показывал ниже 0. В продолжение первых 20 часов не было сказано ни одного слова и особенного ничего не произошло. Шары проникли в область облаков. Несколько молний погнались за шарами, но их не догнали, потому что они принадлежали англичанину. На третий день Джон Лунд заболел дифтеритом, а Тома Бекаса обуял сплин. Куб, столкнувшись с аэролитом, получил страшный толчок. Термометр показывал – 76.
“How is your health, sir?” Bolvanius broke the silence at last, addressing Sir Lund on the fifth day.
– Как ваше здоровье, сэр? – прервал наконец молчание Болваниус, обратясь на пятый день к сэру Лунду.
“Thank you, sir!” answered the touched Lund. “Your attention moves me. I suffer terribly! And where is my faithful Tom?”
– Благодарю вас, сэр! – отвечал тронутый Лунд. – Ваше внимание трогает меня. Я ужасно страдаю! А где мой верный Том?
“He is sitting now in the corner, chewing tobacco and trying to resemble a man who has just married ten women at once.”
– Он сидит теперь в углу, жует табак и старается походить на человека, женившегося сразу на десятерых.
“Ha, ha, ha, Sir Bolvanius!”
– Ха, ха, ха, сэр Болваниус!
“Thank you, sir!”
– Благодарю вас, сэр!
Scarcely had Mr. Bolvanius pressed young Lund’s hand when something terrible occurred. A frightful crack sounded... Something cracked, a thousand cannon shots rang out, a roar swept past, a furious whistling. The copper cube, finding itself in a rarefied medium, could not withstand the internal pressure, split apart, and its fragments hurtled off into infinite space.
Не успел мистер Болваниус пожать руку молодому Лунду, как произошло нечто ужасное. Раздался страшный треск... Что-то треснуло, раздалась тысяча пушечных выстрелов, пронесся гул, неистовый свист. Медный куб, попав в среду разреженную, не вынес внутреннего давления, треснул, и клочья его понеслись в бесконечное пространство.
This was a terrible minute, unique in the history of the universe!!
Это была ужасная, единственная в истории вселенной минута!!
Mr. Bolvanius seized hold of Tom Becassine’s legs, the latter seized hold of John Lund’s legs, and all three, with the swiftness of lightning, hurtled into an unknown abyss. The balloons broke away from them and, freed of their burden, spun round and burst with a crack.
Мистер Болваниус ухватился за ноги Тома Бекаса, этот последний ухватился за ноги Джона Лунда, и все трое с быстротою молнии понеслись в неведомую бездну. Шары отделились от них и, освобожденные от тяжести, закружились и с треском полопались.
“Where are we, sir?”
– Где мы, сэр?
“In the ether.”
– В эфире.
“Hm... If we are in the ether, then what shall we breathe?”
– Гм... Если в эфире, то чем же мы дышать будем?
“And where is your willpower, Sir Lund?”
– А где сила вашей воли, сэр Лунд?
“Misters!” cried Becassine. “I have the honor to inform you that for some reason we are flying not downward but upward!”
– Мистеры! – крикнул Бекас. – Честь имею объявить вам, что мы почему-то летим не вниз, а вверх!
“Hm... A hundred devils! Then we are no longer within the earth’s field of attraction... Our destination is drawing us to itself! Hurrah! Sir Lund, how is your health?”
– Гм... Сто чертей! Значит, мы уже не находимся в области притяжения земли... Нас тянет к себе наша цель! Ураа! Сэр Лунд, как ваше здоровье?
“Thank you, sir! I see land above us, sir!”
– Благодарю вас, сэр! Я вижу наверху землю, сэр!
“That is not land, but one of our spots! We are about to crash into it!”
– Это не земля, а одно из наших пятен! Мы сейчас разобьемся о него!
Crrrrash!!!!
Тррррах!!!!
Chapter V. THE ISLAND OF PRINCE MESHCHERSKY
Глава V. ОСТРОВ КНЯЗЯ МЕЩЕРСКОГО
The first to come to his senses was Tom Becassine. He rubbed his eyes and began to survey the ground on which he, Bolvanius, and Lund lay. He took off a stocking and set about rubbing the gentlemen with it. The gentlemen were not slow to revive.
Первый пришел в чувство Том Бекас. Он протер глаза и начал обозревать местность, на которой лежали он, Болваниус и Лунд. Он снял чулок и принялся тереть им джентльменов. Джентльмены не замедлили очнуться.
“Where are we?” asked Lund.
– Где мы? – спросил Лунд.
“You are on an island belonging to the flying group! Hurrah!”
– Вы на острове, принадлежащем к группе летающих! Ураа!
“Hurrah! Look up, sir! We have eclipsed Columbus!”
– Ураа! Посмотрите, сэр, вверх! Мы затмили Колумба!
Above the island a few more islands were flying (there follows a description of the scene, comprehensible only to Englishmen)... They went off to survey the island. It was such-and-such in width... such-and-such in length... (figures upon figures... God be with them!) Tom Becassine managed to find a tree whose sap resembled Russian vodka. Strangely, the trees were shorter than the grass (?). The island was uninhabited. No living creature had ever before touched its soil...
Над островом летало еще несколько островов (следует описание картины, понятной одним только англичанам)... Пошли осматривать остров. Он был шириной... длиной... (цифры и цифры... Бог с ними!) Тому Бекасу удалось найти дерево, соком своим напоминающее русскую водку. Странно, что деревья были ниже травы (?). Остров был необитаем. Ни одно живое существо не касалось доселе его почвы...
“Sir, look, what is this?” Mr. Lund addressed Sir Bolvanius, lifting up some sort of bundle.
– Сэр, посмотрите, что это такое? – обратился мистер Лунд к сэру Болваниусу, поднимая какой-то сверток.
“Strange... Astonishing... Amazing...” muttered Bolvanius.
– Странно... Удивительно... Поразительно... – забормотал Болваниус.
The bundle proved to be the collected works of some Prince Meshchersky, written in one of the barbarous tongues – Russian, it seemed.
Сверток оказался сочинениями какого-то князя Мещерского, писанными на одном из варварских языков, кажется, русском.
How had these works come to be here?
Как попали сюда эти сочинения?
“Curses!” shouted Mr. Bolvanius. “Someone was here before us?!!? Who could have been here?... Tell me – who, who? Curses! Ohhh! Shatter, ye heavenly thunders, my great brain! Give him to me here! Give him to me! I shall swallow him, and his works with him!”
– Пррроклятие! – закричал мистер Болваниус. – Здесь были раньше нас?!!? Кто мог быть здесь?!... Скажите – кто, кто? Прроклятие! Оооо! Размозжите, громы небесные, мои великие мозги! Дайте мне сюда его! Дайте мне его! Я проглочу его, с его сочинениями!
And Mr. Bolvanius, raising his arms, laughed a terrible laugh. A suspicious little flame flashed in his eyes. He had gone mad.
И мистер Болваниус, подняв вверх руки, страшно захохотал. В глазах его блеснул подозрительный огонек. Он сошел с ума.
Chapter VI. THE RETURN
Глава VI. ВОЗВРАЩЕНИЕ
“Hurrah!!” cried the inhabitants of Le Havre, filling every quay of the harbor. The air rang with joyful shouts, with bells and music. The black mass, which had threatened everyone with death, was descending not upon the town but into the bay... The ships hastened to get out to open sea. The black mass, which for so many days had blotted out the sun, amid the solemn cries of the people and the thunder of the music, weightily (pesamment) plopped down into the bay and splashed the whole embankment. Having fallen into the bay, it sank. A minute later the bay was clear again. Waves furrowed it in every direction... In the middle of the bay three men floundered. These were the mad Bolvanius, John Lund, and Tom Becassine. They were quickly taken up into boats.
– Урааа!! – кричали жители Гавра, наполняя собою все гаврские набережные. Воздух оглашался радостными криками, звоном и музыкой. Черная масса, грозившая всем смертью, опускалась не на город, а в залив... Корабли поспешили убраться в открытое море. Черная масса, столько дней закрывавшая собою солнце, при торжественных кликах народа и при громе музыки важно (pesamment) шлепнулась в залив и обрызгала всю набережную. Упав на залив, она утонула. Через минуту залив был уже открытым. Волны бороздили его по всем направлениям... На средине залива барахтались три человека. То были безумный Болваниус, Джон Лунд и Том Бекас. Их поспешили принять на лодки.
“We have not eaten in fifty-seven days!” muttered Mr. Lund, thin as a starving artist, and told them the whole story.
– Мы пятьдесят семь дней не ели! – пробормотал худой, как голодный художник, мистер Лунд и рассказал, в чем дело.
Prince Meshchersky’s island exists no more. Having taken upon itself three intrepid men, it grew heavier, and, passing out of the neutral zone, was drawn down by the earth and sank in the Bay of Le Havre...
Остров князя Мещерского уже более не существует. Он, приняв на себя трех отважных людей, стал тяжелей и, вышедши из нейтральной полосы, был притянут землей и утонул в Гаврском заливе...
CONCLUSION
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
John Lund is now occupied with the question of boring the moon. The time draws near when the moon will be adorned with a hole. The hole will belong to the English. Tom Becassine now lives in Ireland and occupies himself with farming. He raises chickens and flogs his only daughter, whom he raises in the Spartan manner. Nor are questions of science foreign to him: he is dreadfully angry with himself for having forgotten to bring back from the Flying Island some seeds of the tree whose sap resembles Russian vodka.
Джон Лунд занят теперь вопросом о просверлении луны. Близко уже то время, когда луна украсится дырой. Дыра будет принадлежать англичанам. Том Бекас живет теперь в Ирландии и занимается сельским хозяйством. Он разводит кур и сечет свою единственную дочь, которую воспитывает по-спартански. Ему не чужды и вопросы науки: он страшно сердится на себя за то, что забыл взять с Летающего острова семян от дерева, соком напоминающего русскую водку.