My Conversation with the Postmaster
Мой разговор с почтмейстером
Headnote
1 "My Conversation with the Postmaster" (1886) is one of Chekhov’s early comic sketches, built entirely as dialogue between an unnamed narrator and the provincial postmaster Semyon Alekseich. The pretext is trivial – a one-ruble money packet has arrived from the narrator’s mother, sealed with five wax seals – but it launches a mock-Socratic interrogation of Russian postal bureaucracy: the pointless seals, the endless ledgers and locks, the certification of identity for a man the postmaster has known for years, the fees stacked on fees. The postmaster’s only real defense, repeated in various forms, is that "it can’t be done otherwise" and that questioning the rules too closely will make "your brains go every which way" – a small, comic monument to institutional inertia.
2 The piece belongs to a cluster of early Chekhov sketches (published under various pseudonyms in the humor magazines of the mid-1880s) that use a single absurd bureaucratic irritant as the engine for a longer comic riff, contrasting Russian red tape with an idealized, frictionless "abroad" where a postman simply hands over the money on trust. The humor is gentle rather than bitter, and the postmaster is drawn sympathetically – a decent man trapped inside a system he cannot explain and does not try to defend on its merits. No offensive language or ethnic content appears in the source.
"Tell me, please, Semyon Alekseich," I said, turning to the postmaster as I received from him a money packet worth one (1) ruble, "why is it that they put five seals on money packets?"
– Скажите, пожалуйста, Семен Алексеич, – обратился я к почтмейстеру, получая от него денежный пакет на один (1) рубль, – зачем это к денежным пакетам прикладывают пять печатей?
"Can’t be done without it..." answered Semyon Alekseich, waggling his eyebrows significantly.
– Нельзя без этого... – ответил Семен Алексеич, значительно пошевелив бровями.
"But why?"
– Почему же?
"Well, because... It can’t be done otherwise!"
– А потому... Нельзя!
"You see, as far as I understand it, these seals demand sacrifices both from the citizenry and from the government. By adding to the weight of the packet, they hit the citizen’s pocket, and by taking up the clerks’ time in applying them, they cost the treasury dear. If they bring any visible benefit to anyone, it’s only to the sealing-wax manufacturers..."
– Видите ли, насколько я понимаю, эти печати требуют жертв как со стороны обывателей, так и со стороны правительства. Увеличивая вес пакета, они тем самым бьют по карману обывателя, отнимая же у чиновников время для их прикладывания, они наносят ущерб казначейству. Если и приносят они кому-нибудь видимую пользу, то разве только сургучным фабрикантам...
"The manufacturers have to make a living somehow too..." Semyon Alekseich observed profoundly.
– Надо же и фабрикантам чем-нибудь жить... – глубокомысленно заметил Семен Алексеич.
"That’s true, but surely the manufacturers could be useful to the fatherland in some other line of work... No, seriously, Semyon Alekseich, what’s the sense of these five seals? One can hardly suppose they’re applied for nothing! Do they have some symbolic meaning, prophetic, or something else? If it’s not a state secret, do explain, my dear fellow!"
– Это так, но ведь фабриканты могли бы приносить пользу отечеству и на другом поприще... Нет, серьезно, Семен Алексеич, какой смысл имеют эти пять печатей? Нельзя же ведь думать, чтобы они прикладывались зря! Имеют они значение символическое, пророческое, или иное какое? Если это не составляет государственной тайны, то объясните, голубчик!
Semyon Alekseich thought, sighed, and said:
Семен Алексеич подумал, вздохнул и сказал:
"Mm-yes... It must mean it can’t be done without them, since they do apply them!"
– М-да... Стало быть, без них нельзя, ежели их прикладывают!
"But why? In the old days, when envelopes had no gum on them, they might have made sense as a safeguard against thieves – but now..."
– Почему же? Прежде, когда конверты были без подклейки, они, быть может, имели смысл как предохранительное средство от посягателей, теперь же...
"There, you see!" the postmaster brightened. "And do you suppose there are no thieves nowadays?"
– Вот видите! – обрадовался почтмейстер. – А нешто посягателей нет?
"Nowadays," I went on, "envelopes are gummed with gum arabic, which is stronger than any sealing wax. Besides, you wrap the packets in so many layers of paper and bundles that not even an infusorian could get through to them, let alone a thief. And I can’t understand who you’re sealing them against! The public doesn’t steal from you, and if one of your own clerks should take it into his head to help himself, he won’t so much as glance at the seal. You know perfectly well yourself – lifting a seal and putting it back in place is as easy as spitting!"
– Теперь же, – продолжал я, – у конвертов есть подклейка из гуммиарабика, который прочнее всякого сургуча. К тому же вы запаковываете пакеты во столько бумаг и тюков, что пробраться к ним трудно даже инфузории, а не то что вору. И от кого запечатывать, не понимаю! Публика у вас не ворует, а ежели который из ваших нижних чинов захочет посягнуть, так он и на печати не посмотрит. Сами знаете, печать снять и опять к месту приложить – раз плюнуть!
"That’s true enough..." sighed Semyon Alekseich. "There’s no guarding against thieves of your own..."
– Это верно... – вздохнул Семен Алексеич. – От своих воров не убережешься...
"Well, there you are! What are the seals for, then?"
– Ну, вот видите! К чему же печати?
"If you’re going to go into everything..." the postmaster drawled, "and think about everything – how, why, and wherefore – your brains will go every which way. Better to do things as they’re laid down to be done... Truly!"
– Ежели во всё входить... – протяжно произнес почтмейстер, – да обо всем думать, как, почему да зачем, так это мозги раскорячатся, а лучше делай так, как показано... Право!
"That’s fair enough..." I agreed. "But allow me one more question... You are a specialist in postal matters, so tell me, please, why is it that when a person is born or gets married there isn’t such a to-do as when he sends or receives money? Take my own mother, for example, who sent me this very ruble. Do you think it came easily to her? Not a bit of it – she’d sooner bear five more children than send that ruble... Judge for yourself... First of all she had to walk two miles to the post office. At the post office she had to stand a long time and wait her turn. Civilization, it seems, hasn’t yet extended to chairs and benches at the post office! The old woman stands there, and then someone tells her: ’Wait! Don’t crowd! Kindly don’t lean on the counter!’"
– Это справедливо... – согласился я. – Но позвольте еще один вопрос... Вы специалист по почтовой части, а потому скажите, пожалуйста, отчего это, когда человек родится или женится, то не бывает таких процедур, как ежели он деньги отправляет или получает? Взять для примера хоть мою мамашу, которая посылала мне этот самый рубль. Вы думаете, ей это легко пришлось? Не-ет-с, легче ей еще пятерых детей произвесть, чем этот рубль посылать... Судите сами... Прежде всего ей нужно было пройти три версты на почту. На почте нужно долго стоять и ждать очереди. Цивилизация ведь не дошла еще на почте до стульев и скамей! Старушка стоит, а тут ей: "Погодите! Не толпитесь! Прошу не облокачиваться!"
"Can’t be done without that..."
– Без этого нельзя...
"No, but allow me... She waits her turn, and now the clerk takes the packet, frowns, and tosses it back. ’You’ve forgotten,’ he says, ’to write "money" on it.’ So my old mother trudges off from the post office to the shop to write ’money’ on it, and from the shop back to the post office to wait her turn again... Well then, the clerk takes the packet again, counts the money, and says: ’Where’s your sealing wax?’ And my mother hasn’t so much as a scrap of sealing wax, not even in her imagination. One doesn’t keep it at home, and at the shop, as you know, it costs a dime a stick. The clerk, naturally, takes offense and starts daubing the packet with government sealing wax. He slathers on such great blobs of it that you’d have to weigh them not in ounces but in hundredweights. ’Your seal, if you please!’ he says. And besides a thimble and a pair of steel spectacles, my mother owns no furniture of any kind..."
– Нельзя, но позвольте... Дождалась очереди, сейчас приемщик берет пакет, хмурится и бросает назад. "Вы, говорит, забыли написать "денежное""... Моя старушенция идет с почты в лавочку, чтоб написать там "денежное", из лавочки опять на почту ждать очереди... Ну-с, приемщик опять берет пакет, считает деньги и говорит: "Ваш сургуч?" А у моей мамаши этого сургуча даже в воображении нет. Дома его держать не приходится, а в лавочке, сами знаете, гривенник за палочку стоит. Приемщик, конечно, обижается и начинает суслить пакет казенным сургучом. Такие печатищи насуслит, что не лотами, а берковцами считать приходится. "Вашу, говорит, печатку!" А у моей мамаши, кроме наперстка да стальных очков – никакой другой мебели...
"One can manage without a seal..."
– Можно и без печатки...
"But allow me... After that come the weighing fees, the insurance fees, the fee for the sealing wax, the fee for the receipt, and... one’s head begins to spin! To send off one ruble, one absolutely must bring two along, just in case... Well, then, the ruble gets entered in twenty different ledgers, and finally it’s sent off... Now you receive it here, at your own post office. The first thing you do is enter it in twenty ledgers, number it with five different numbers, and lock it away behind ten locks, as though it were some brigand or church-robber. After that the postman brings me a notice from you, and I sign to say the notice was received on such-and-such a date. The postman leaves, and I begin pacing from corner to corner, grumbling: ’Ah, Mother, Mother! What have I done to anger you so? And for what sin have you sent me this very ruble? Why, one could die of the fuss over it!’"
– Но позвольте... Засим следуют весовые, страховые, за сургуч, за расписку, за... голова кружится! Чтобы рубль послать, непременно нужно с собой на всякий случай два иметь... Ну-с, рубль записывают в 20-ти книгах и, наконец, посылают... Получаете теперь вы его здесь, на своей почте. Вы первым делом его в 20-ти книгах записываете, пятью номерами номеруете и за десять замков прячете, словно разбойника какого или святотатца. Засим почтальон приносит мне от вас объявление, и я расписуюсь, что объявление получено такого-то числа. Почтальон уходит, а я начинаю ходить из угла в угол и роптать: "Ах, мамаша, мамаша! За что вы на меня прогневались? И за какую такую провинность вы мне этот самый рубль прислали? Ведь теперь умрешь от хлопот!"
"It’s a sin to grumble against one’s parents!" sighed Semyon Alekseich.
– А на родителей грех роптать! – вздохнул Семен Алексеич.
"Just so! A sin, but how can one help grumbling? One’s up to one’s ears in business, and off you go to the police station to have your identity and signature certified... It’s a good thing the certificate only costs ten or fifteen kopecks – but what if they charged five rubles for it? And what, pray, is the certificate even for? You, Semyon Alekseich, know me perfectly well... We’ve been to the bathhouse together, and drunk tea together, and had many a sensible conversation together... What do you need a certificate of my identity for?"
– То-то вот оно и есть! Грех, но как не возроптать? Тут дела по горло, а ты иди в полицию и удостоверяй личность и подпись... Хорошо еще, что удостоверение только 10–15 коп. стоит, – а что, если б за него рублей пять брали? И для чего, спрашивается, удостоверение? Вы, Семен Алексеич, меня отлично знаете... И в бане я с вами бывал, и чай пивали вместе, и умные разговоры разговаривали... Для чего же вам удостоверение моей личности?
"Can’t be done, it’s the form!... Form, my dear sir, is such a thing that... better not to tangle with it at all... Formalities, in a word!"
– Нельзя, форма!.. Форма, сударь мой, это такой предмет, что... лучше и не связываться... Формалистика, одним словом!
"But surely you know me!"
– Но ведь вы меня знаете!
"What of it! I know it’s you, well... but what if it isn’t you? Who knows! Perhaps you’re travelling incognito!"
– Мало ли что! Я знаю, что это вы, ну... а вдруг это не вы? Кто вас знает! Может, вы инкогнито!
"And you might have considered: what possible advantage would there be for me in forging someone else’s signature to steal money? Why, that’s forgery, plain and simple! A far lighter punishment awaits me if I simply walk in here to you and grab all the packets straight out of the strongbox... No, Semyon Alekseich, abroad this business is arranged far more simply. There the postman comes to your door and says: ’Are you so-and-so? Here is your money!’"
– И рассудили бы вы: какой мне расчет подделывать чужую подпись, чтоб украсть деньги? Ведь это подлог-с! Гораздо меньшее наказание, ежели я просто приду сюда к вам и хапну все пакеты из сундука... Нет-с, Семен Алексеич, за границей это дело проще поставлено. Там почтальон входит к вам и – "Вы такой-то? Получите деньги!"
"That can’t be so..." the postmaster shook his head.
– Не может этого быть... – покачал головой почтмейстер.
"There you are, saying it can’t be so! Over there everything rests on mutual trust... I trust you, you trust me... The other day the district police inspector came to me to collect court costs... And did I demand proof of his identity? Not at all – I simply handed him the money! We, the citizens, don’t demand it of you, yet you..."
– Вот вам и не может быть! Там всё зиждется на взаимном доверии... Я вам доверяю, вы мне... Намедни приходит ко мне квартальный надзиратель получать судебные издержки... Ведь я же не потребовал от него удостоверения личности, а так ему деньги отдал! Мы, обыватели, не требуем с вас, а вы...
"If you’re going to look into everything," Semyon Alekseich broke in, smiling sadly, "and decide everything by how, what, why, and wherefore, then in my opinion it’s better..."
– Ежели во всё вникать, – перебил меня Семен Алексеич, грустно усмехаясь, – да ежели все решать, как, что, почему да зачем, так, по-моему, лучше...
The postmaster did not finish; he waved his hand, thought for a moment, and said:
Почтмейстер не договорил, махнул рукой и, подумав немного, сказал:
"It’s not our place to reason about such things!"
– Не нашего ума это дело!