At the Summer Cottage
На даче
Headnote
1 "At the Summer Cottage" (1886) is a brisk comic sketch from Chekhov’s early, rapid-fire period as a writer of humorous stories for the popular press. Pavel Ivanych Vykhodtsev, a solid, unremarkable married man summering with his family, receives an anonymous love letter inviting him to a rendezvous at the old garden summer-house. What follows is a small comedy of vanity and self-deception: Vykhodtsev talks himself out of going, then talks himself back into it, working up an entire fantasy of seduction and imagined infidelity before he has taken a single step toward the summer-house.
2 The story belongs to the tradition of the anekdot, the compact comic anecdote built around a single reversal, and it showcases the young Chekhov’s gift for rendering a character’s inner monologue with economy and gentle mockery – the reader watches Vykhodtsev’s vanity inflate in real time, right up to the deflating punchline. The rendezvous turns out to be no seduction at all but a domestic ruse: his own wife wrote the letter (and one just like it to her visiting brother, Mitya) simply to clear the men out of the house so the floors could be washed. The joke lands squarely on the husband’s wounded self-importance rather than on any of the female characters, who come off as the shrewder party throughout.
"I love you. You are my life, my happiness – everything! Forgive this confession, but I have no strength left to suffer and stay silent. I ask not for love in return, but only for pity. Be at the old summer-house this evening at eight o’clock... I consider it needless to sign my name, but do not be alarmed at an anonymous letter. I am young, I am attractive... what more do you want?"
"Я вас люблю. Вы моя жизнь, счастье – всё! Простите за признание, но страдать и молчать нет сил. Прошу не взаимности, а сожаления. Будьте сегодня в восемь часов вечера в старой беседке... Имя свое подписывать считаю лишним, но не пугайтесь анонима. Я молода, хороша собой... чего же вам еще?"
Having read this letter, the summer visitor Pavel Ivanych Vykhodtsev, a family man and a solid, sensible sort, shrugged his shoulders and scratched his forehead in bewilderment.
Прочитав это письмо, дачник Павел Иваныч Выходцев, человек семейный и положительный, пожал плечами и в недоумении почесал себе лоб.
"What the devil is this?" he thought. "I’m a married man, and suddenly such a strange... such a foolish letter! Who could have written it?"
"Что за чертовщина? – подумал он. – Женатый я человек, и вдруг такое странное... глупое письмо! Кто это написал?"
Pavel Ivanovich turned the letter this way and that before his eyes, read it once more, and spat.
Павел Иванович повертел перед глазами письмо, еще раз прочел и плюнул.
""I love you"..." he mimicked. "Found herself quite the young fellow! As if I’d just up and run off to your summer-house!... My dear woman, I gave up that sort of romance and fleur-d’amour business long ago... Hm! Must be some scatterbrained creature, some flighty piece... What a lot these women are! What a shameless flirt one would have to be, God forgive me, to write such a letter to a strange man – and a married one at that! Sheer demoralization!"
""Я вас люблю"... – передразнил он. – Мальчишку какого нашла! Так-таки возьму и побегу к тебе в беседку!.. Я, матушка моя, давно уж отвык от этих романсов да флер-д’амуров... Гм! Должно быть, шальная какая-нибудь, непутевая... Ну, народ эти женщины! Какой надо быть, прости господи, вертихвосткой, чтобы написать такое письмо незнакомому, да еще женатому мужчине! Сущая деморализация!"
In all his eight years of married life Pavel Ivanych had grown quite unused to delicate sentiments and received no letters at all except congratulatory ones, and so, however much he tried to put on a brave face before himself, the aforementioned letter had badly unsettled and agitated him.
За все восемь лет своей женатой жизни Павел Иваныч отвык от тонких чувств и не получал никаких писем, кроме поздравительных, а потому, как он ни старался хорохориться перед самим собою, вышеприведенное письмо сильно озадачило его и взволновало.
An hour after receiving it he lay on the sofa, thinking:
Через час после получения его он лежал на диване и думал:
"Of course, I’m no young fellow, and I won’t go running off to this absurd rendezvous, but all the same it would be interesting to know: who wrote it? Hm... The handwriting is unmistakably a woman’s... The letter is written sincerely, from the heart, so it’s hardly likely to be a joke... Probably some little hysteric, or a widow. Widows in general are flighty and eccentric creatures. Hm... Now who could it be?"
"Конечно, я не мальчишка и не побегу на это дурацкое рандеву, но все-таки интересно было бы знать: кто это написал? Гм... Почерк, несомненно, женский... Письмо написано искренне, с душой, а потому едва ли это шутка... Вероятно, какая-нибудь психопатка или вдова... Вдовы вообще легкомысленны и эксцентричны. Гм... Кто бы это мог быть?"
The question was all the harder to settle in that, in the whole summer colony, Pavel Ivanovich was not acquainted with a single woman besides his wife.
Решить этот вопрос было тем более трудно, что во всем дачном поселке у Павла Ивановича не было ни одной знакомой женщины, кроме жены.
"Strange..." he puzzled. ""I love you"... When did she manage to fall in love with me? Remarkable woman! Fell in love just like that, out of a clear sky, without even being introduced, without even knowing what sort of man I am... She must still be very young and romantic, if she’s capable of falling in love after two or three glances... But... who is she?"
"Странно... – недоумевал он. – "Я вас люблю"... Когда же это она успела полюбить? Удивительная женщина! Полюбила так, с бухты-барахты, даже не познакомившись и не узнавши, что я за человек... Должно быть, слишком еще молода и романтична, если способна влюбиться с двух-трех взглядов... Но... кто она?"
Suddenly Pavel Ivanych remembered that yesterday, and the day before, while walking about the summer-colony circle, he had several times come across a youngish little blonde in a pale blue dress, with a turned-up little nose. The little blonde kept glancing at him again and again, and when he sat down on a bench, she had sat down beside him...
Вдруг Павел Иваныч вспомнил, что вчера и третьего дня, когда он гулял на дачном кругу, ему несколько раз встречалась молоденькая блондиночка в светло-голубом платье и с вздернутым носиком. Блондиночка то и дело взглядывала на него и, когда он сел на скамью, уселась рядом с ним...
"Her?" thought Vykhodtsev. "It can’t be! How could such a slight, ethereal little creature fall in love with such an old, worn-out eel as me? No, it’s impossible!"
"Она? – подумал Выходцев. – Не может быть! Разве субтильное, эфемерное существо может полюбить такого старого, потасканного угря, как я? Нет, это невозможно!"
At dinner Pavel Ivanych gazed dully at his wife and pondered:
За обедом Павел Иваныч тупо глядел на жену и размышлял:
"She writes that she is young and attractive... So, not an old woman... Hm... To be honest, speaking frankly, I’m not so old and worn yet that one couldn’t fall in love with me... My own wife loves me, after all! And besides, love is blind – you might fall for a goat, too..."
"Она пишет, что она молода и хороша собой... Значит, не старуха... Гм... Говоря искренне, по совести, я еще не так стар и плох, чтобы в меня нельзя было влюбиться... Любит же меня жена! И к тому же, любовь зла – полюбишь и козла..."
"What are you brooding over?" his wife asked him.
– О чем ты задумался? – спросила его жена.
"Oh, nothing... my head aches a bit..." Pavel Ivanych lied.
– Так... голова что-то болит... – соврал Павел Иваныч.
He decided it was foolish to pay any attention to such a trifle as a love letter, laughed at it and at its authoress – but alas, the enemy of mankind is strong. After dinner Pavel Ivanych lay on his bed, and instead of sleeping, he thought:
Он порешил, что глупо обращать внимание на такую безделицу, как любовное письмо, смеялся над ним и его авторшей, но – увы! – враг человеческий силен. После обеда Павел Иваныч лежал у себя на кровати и вместо того, чтобы спать, думал:
"But what if she’s actually hoping I’ll come! What a fool she is! I can just picture how she’ll fret and twitch her bustle when she doesn’t find me in the summer-house!... But I won’t go... To the devil with her!"
"А ведь она, пожалуй, надеется, что я приду! Вот дура-то! То-то, воображаю, будет нервничать и турнюром своим дрыгать, когда меня не найдет в беседке!.. А я не пойду... Ну ее!"
But, I repeat, the enemy of mankind is strong.
Но, повторяю, враг человеческий силен.
"Still, perhaps just to go out of curiosity..." the summer visitor was thinking half an hour later. "Just go and take a look from a distance, see what sort of business this is... It would be interesting to see! It’s really quite funny! Indeed, why not have a laugh, if a fitting occasion presents itself?"
"Впрочем, так разве, пойти из любопытства... – думал через полчаса дачник. – Пойти и поглядеть издалека, что это за штука... Интересно поглядеть! Смех да и только! Право, отчего не посмеяться, если подходящий случай представился?"
Pavel Ivanych rose from the bed and began to dress.
Павел Иваныч поднялся с постели и начал одеваться.
"Where are you getting so dressed up to go?" his wife asked, noticing that he was putting on a clean shirt and a fashionable necktie.
– Ты куда это так наряжаешься? – спросила его жена, заметив, что он надевает чистую сорочку и модный галстух.
"Oh, nothing... just want to take a stroll... My head aches a bit... Hm, hm..."
– Так... хочу пройтись... Голова что-то болит... Кгм...
Pavel Ivanych got himself dressed up and, having waited for the eighth hour to strike, went out of the house. When before his eyes, against the bright green backdrop flooded with the light of the setting sun, the figures of gaily dressed summer folk began to flicker into view, his heart began to pound.
Павел Иваныч нарядился и, дождавшись восьмого часа, вышел из дому. Когда перед его глазами, на ярко-зеленом фоне, залитом светом заходящего солнца, запестрели фигуры разряженных дачников и дачниц, у него забилось сердце.
"Which one is it?" he thought, glancing shyly and sidelong at the faces of the summer ladies. "No sign of the little blonde... Hm... If she wrote the letter, then she must already be sitting in the summer-house..."
"Которая из них? – думал он, застенчиво косясь на лица дачниц. – А блондиночки не видать... Гм... Если она писала, то, стало быть, уж в беседке сидит..."
Vykhodtsev turned onto the avenue, at the end of which the "old summer-house" peeked out from behind the young foliage of tall lime trees... He crept slowly toward it...
Выходцев вступил на аллею, в конце которой из-за молодой листвы высоких лип выглядывала "старая беседка"... Он тихо поплелся к ней...
"I’ll just take a look from a distance..." he thought, moving forward irresolutely. "Now, why am I being so timid? After all, I’m not going to any rendezvous! What a... what a fool I am! Go on boldly! And what if I were to step inside the summer-house? Well, well... no need for that!"
"Погляжу издалека... – думал он, нерешительно подвигаясь вперед. – Ну, что я робею? Ведь я же не иду на рандеву! Этакий... дурень! Смелей иди! А что, если б я вошел в беседку? Ну, ну... незачем!"
Pavel Ivanych’s heart began to pound still harder... Involuntarily, quite against his own will, he suddenly pictured to himself the half-darkness of the summer-house... In his imagination there flashed the slender little blonde in the pale blue dress with the turned-up little nose... He pictured to himself how she, ashamed of her own love and trembling all over, timidly approaches him, breathing hard, and... suddenly clasps him in her arms.
У Павла Иваныча еще сильнее забилось сердце... Невольно, сам того не желая, он вдруг вообразил себе полумрак беседки... В его воображении мелькнула стройная блондиночка в светло-голубом платье и с вздернутым носиком... Он представил себе, как она, стыдясь своей любви и дрожа всем телом, робко подходит к нему, горячо дышит и... вдруг сжимает его в объятиях.
"If I weren’t a married man, it wouldn’t be so bad..." he thought, driving the sinful thoughts from his head. "Still... once in a lifetime it wouldn’t hurt to try it, or else you’ll go and die without ever having known what sort of thing it is... And my wife... well, what could happen to her? Thank God, I haven’t strayed a single step from her in eight years... Eight years of blameless service! That ought to be enough for her... It’s really rather vexing... I’ll go on and do it, just to spite her, and be unfaithful!"
"Не будь я женат, оно бы еще ничего... – думал он, гоня из головы грешные мысли. – Впрочем... раз в жизни не мешало бы испытать, а то так и умрешь, не узнавши, что это за штука... А жена... ну, что с ней сделается? Слава богу, восемь лет ни на шаг не отходил от нее... Восемь лет беспорочной службы! Будет с нее... Досадно даже... Возьму вот, назло и изменю!"
Trembling all over and holding back his labored breath, Pavel Ivanych approached the summer-house, twined about with ivy and wild grapevine, and peered inside... A smell of dampness and mildew wafted out at him...
Дрожа всем телом и задерживая одышку, Павел Иваныч подошел к беседке, увитой плющом и диким виноградом, и заглянул в нее... На него пахнуло сыростью и запахом плесени...
"Seems there’s no one here..." he thought, stepping into the summer-house, and at that very moment he caught sight of a human silhouette in the corner...
"Кажется, никого..." – подумал он, входя в беседку, и тут же увидел в углу человеческий силуэт...
The silhouette belonged to a man... Peering closer, Pavel Ivanych recognized in him his wife’s brother, the student Mitya, who was staying with them at their cottage.
Силуэт принадлежал мужчине... Вглядевшись в него, Павел Иваныч узнал в нем брата своей жены, студента Митю, жившего у него на даче.
"Ah, it’s you?..." he mumbled in a displeased voice, taking off his hat and sitting down.
– А, это ты?.. – промычал он недовольным голосом, снимая шляпу и садясь.
"Yes, it’s me..." answered Mitya.
– Да, я... – ответил Митя.
Two minutes passed in silence...
Минуты две прошло в молчании...
"Excuse me, Pavel Ivanych," Mitya began, "but I would ask you to leave me alone... I’m working out my candidate’s thesis, and... and the presence of anyone at all disturbs me..."
– Извините меня, Павел Иваныч, – начал Митя, – но я просил бы вас оставить меня одного... Я обдумываю кандидатское сочинение, и... и присутствие кого бы то ни было мне мешает...
"Well, go off somewhere down a dark little avenue..." Pavel Ivanych remarked mildly. "It’s easier to think in the fresh air, and besides... that is – I’d like to have a nap here on the bench... It isn’t so hot here..."
– А ты ступай куда-нибудь на темную аллейку... – кротко заметил Павел Иваныч. – На свежем воздухе легче думать, да и... того – мне хотелось бы тут на скамье соснуть... Здесь не так жарко...
"You want to sleep, and I have a thesis to think through..." Mitya grumbled. "The thesis is more important..."
– Вам спать, а мне сочинение обдумывать... – проворчал Митя. – Сочинение важней...
Silence fell again... Pavel Ivanych, who had already given free rein to his imagination and kept fancying he heard footsteps, suddenly jumped up and spoke in a whining voice:
Опять наступило молчание... Павел Иваныч, который дал уже волю воображению и то и дело слышал шаги, вдруг вскочил и заговорил плачущим голосом:
"Now, I’m asking you, Mitya! You’re younger than I am and ought to show some respect... I’m not well and... and I want to sleep... Go away!"
– Ну, я прошу тебя, Митя! Ты моложе меня и должен уважить... Я болен и... и хочу спать... Уйди!
"That’s pure egoism... Why should it necessarily be you who stays here, and not me? On principle, I won’t leave..."
– Это эгоизм... Почему непременно вам здесь быть, а не мне? Из принципа не выйду...
"Well, I’m asking you! Say I’m an egoist, a despot, a fool – but I’m asking you! For once in my life I’m asking! Show me some respect!"
– Ну, прошу! Пусть я эгоист, деспот, глупец... но я прошу тебя! Раз в жизни прошу! Уважь!
Mitya shook his head...
Митя покрутил головой...
"What a brute..." thought Pavel Ivanych. "With him here, the rendezvous can’t take place! Not with him here!"
"Какая скотина... – подумал Павел Иваныч. – Ведь при нем не состоится рандеву! При нем нельзя!"
"Listen, Mitya," he said, "I’m asking you for the last time... Prove that you’re an intelligent, humane, and educated man!"
– Послушай, Митя, – сказал он, – я прошу тебя в последний раз... Докажи, что ты умный, гуманный и образованный человек!
"I don’t understand why you’re pestering me..." Mitya shrugged. "I said I won’t leave, and so I won’t leave. On principle I’m staying right here..."
– Не понимаю, чего вы пристаете... – пожал плечами Митя. – Сказал: не выйду, ну, и не выйду. Из принципа здесь останусь...
At that moment a woman’s face, with a turned-up little nose, suddenly peeped into the summer-house...
В это время вдруг в беседку заглянуло женское лицо с вздернутым носиком...
Seeing Mitya and Pavel Ivanych, it frowned and vanished...
Увидев Митю и Павла Иваныча, оно нахмурилось и исчезло...
"She’s gone!" thought Pavel Ivanych, glaring at Mitya with venom. "She saw that scoundrel and left! The whole thing’s ruined!"
"Ушла! – подумал Павел Иваныч, со злобой глядя на Митю. – Увидала этого подлеца и ушла! Всё дело пропало!"
After waiting a little longer, Vykhodtsev stood up, put on his hat, and said:
Подождав еще немного, Выходцев встал, надел шляпу и сказал:
"You’re a brute, a scoundrel, and a villain! Yes! A brute! Base and... and stupid! Everything between us is finished!"
– Скотина ты, подлец и мерзавец! Да! Скотина! Подло и... и глупо! Между нами всё кончено!
"Delighted to hear it!" Mitya grumbled, also rising and putting on his hat. "You may know that just now, by your presence, you’ve done me such a rotten turn as I won’t forgive you to my dying day!"
– Очень рад! – проворчал Митя, тоже вставая и надевая шляпу. – Знайте, что вы сейчас вашим присутствием сделали мне такую пакость, какой я вам до самой смерти не прощу!
Pavel Ivanych walked out of the summer-house and, beside himself with fury, strode quickly back toward his cottage... Not even the sight of the table laid for supper could calm him.
Павел Иваныч вышел из беседки и, не помня себя от злости, быстро зашагал к своей даче... Его не успокоил и вид стола, сервированного для ужина.
"Once in a lifetime the chance came along," he fretted, "and even then they had to interfere! Now she’s offended... crushed!"
"Раз в жизни представился случай, – волновался он, – и то помешали! Теперь она оскорблена... убита!"
At supper Pavel Ivanych and Mitya stared into their plates and kept a sullen silence... Both of them, with all their hearts, hated one another.
За ужином Павел Иваныч и Митя глядели в свои тарелки и угрюмо молчали... Оба всей душой ненавидели друг друга.
"What are you smirking at?" Pavel Ivanych snapped at his wife. "Only fools laugh for no reason!"
– Ты чего это улыбаешься? – набросился Павел Иваныч на жену. – Только одни дуры без причины смеются!
His wife looked at her husband’s angry face and burst out laughing...
Жена поглядела на сердитое лицо мужа и прыснула...
"What was that letter you got this morning?" she asked.
– Что это за письмо получил ты сегодня утром? – спросила она.
"Me?... I didn’t get any..." Pavel Ivanych grew flustered. "You’re imagining things... it’s all in your head..."
– Я?.. Я никакого... – сконфузился Павел Иваныч. – Выдумываешь... воображение...
"Oh, come now, tell me another! Admit it, you got it! Why, it was I who sent you that letter! Honest word, it was me! Ha-ha!" Pavel Ivanych turned crimson and bent down over his plate.
– Ну да, рассказывай! Признайся, получил! Ведь это письмо я тебе послала! Честное слово, я! Ха-ха! Павел Иваныч побагровел и нагнулся к тарелке.
"Foolish jokes," he muttered.
– Глупые шутки, – проворчал он.
"But what else was I to do! Judge for yourself... We needed to wash the floors today, and how else could we get you out of the house? Only by a trick like that could we ever manage it... But don’t be angry, you silly man... And so you wouldn’t be bored sitting in the summer-house, I sent Mitya the very same letter too! Mitya, were you in the summer-house?"
– Но что же делать! Сам ты посуди... Нам нужно было сегодня полы помыть, а как вас выжить из дому? Только таким способом и выживешь... Но ты не сердись, глупый... Чтобы тебе в беседке скучно не показалось, ведь я и Мите такое же письмо послала! Митя, ты был в беседке?
Mitya grinned and stopped glaring with hatred at his rival.
Митя ухмыльнулся и перестал глядеть с ненавистью на своего соперника.