(A DEFENDANT’S STORY)

(РАССКАЗ ПОДСУДИМОГО)

"There’s trouble ahead, master!" said the coachman, turning to me

– Быть, барин, беде! – сказал ямщик, оборачиваясь ко мне

and pointing his whip at a hare that ran across our road.

и указывая кнутом на зайца, перебегавшего нам дорогу.

I knew without the hare that my future was desperate. I was riding to the S—

Я и без зайца знал, что будущее мое отчаянное. Ехал я в С-ий

district court, where I was to sit in the prisoner’s dock for bigamy. The weather

окружной суд, где должен был сесть на скамью подсудимых за двоеженство. Погода

was dreadful. When I arrived at the post station toward night, I had the look of a

была ужасная. Когда я к ночи приехал на почтовую станцию, то имел вид человека,

man who had been plastered with snow, doused with water, and thoroughly flogged – so chilled was I,

которого облепили снегом, облили водой и сильно высекли, – до того я озяб,

so soaked and stupefied by the monotonous jolting of the road. At the station I was met

промок и обалдел от однообразной дорожной тряски. На станции встретил меня

by the stationmaster, a tall man in blue-striped drawers, bald,

станционный смотритель, высокий человек в кальсонах с синими полосками, лысый,

sleepy-eyed, with a mustache that seemed to grow out of his nostrils and get in the way of his sniffing.

заспанный и с усами, которые, казалось, росли из ноздрей и мешали ему нюхать.

And there was, I confess, something to sniff at. When the stationmaster, muttering,

А понюхать, признаться, было что. Когда смотритель, бормоча,

snuffling, and scratching behind his collar, opened the door to the station "chambers" and silently

сопя и почесывая за воротником, отворил дверь в станционные "покои" и молча

pointed with his elbow to my place of rest, I was struck by a thick smell

указал мне локтем на место моего успокоения, меня обдало густым запахом

of sourness, sealing-wax, and a crushed bedbug – and I very nearly choked. A tin

кислятины, сургуча и раздавленного клопа – и я едва не задохнулся. Жестяная

lamp standing on the table and lighting the bare wooden walls smoked

лампочка, стоявшая на столе и освещавшая деревянные некрашеные стены, коптила,

like a pine splinter.

как лучина.

"What a stench you’ve got here, signore!" I said, coming in and setting

– Да и вонь же у вас, синьор! – сказал я, входя и кладя

my suitcase on the table.

чемодан на стол.

The stationmaster sniffed the air and shook his head doubtfully.

Смотритель понюхал воздух и недоверчиво покачал головой.

"Smells the same as usual," he said, and scratched himself. –

– Пахнет, как обыкновенно, – сказал он и почесался. –

"That’s the frost talking. The coachmen doze by their horses, and gentlemen don’t smell."

Это вам с морозу. Ямщики при лошадях дрыхнут, а господа не пахнут.

I sent the stationmaster away and began to survey my temporary lodging.

Я услал смотрителя и стал обозревать свое временное жилище.

The couch on which I was to lie was as wide as a double bed,

Диван, на котором мне предстояло возлечь, был широк, как двухспальная кровать,

upholstered in oilcloth and cold as ice. Besides the couch, the room held a large

обит клеенкой и был холоден, как лед. Кроме дивана, в комнате были еще большая

cast-iron stove, a table with the aforesaid lamp, someone’s felt boots, someone’s traveling

чугунная печь, стол с упомянутой лампочкой, чьи-то валенки, чей-то ручной

handbag, and a screen shutting off a corner. Behind the screen someone was sleeping quietly. Having looked about,

саквояж и ширма, загораживавшая угол. За ширмой кто-то тихо спал. Осмотревшись,

I made up my bed on the couch and began to undress. My nose soon grew used to

я постлал себе на диване и стал раздеваться. Нос мой скоро привык к вони. Снявши

the stench. Having taken off my coat, trousers, and boots, stretching endlessly, smiling, shivering, I began skipping

сюртук, брюки и сапоги, бесконечно потягиваясь, улыбаясь, ежась, я запрыгал

around the cast-iron stove, lifting my bare feet high... These leaps warmed

вокруг чугунной печки, высоко поднимая свои босые ноги... Эти прыжки меня еще

me still further. After that all that remained was to stretch out on the couch and fall asleep, but

более согрели. Оставалось после этого растянуться на диване и уснуть, но тут

then a small mishap occurred. My glance chanced to fall on the screen, and... imagine my

случился маленький казус. Мой взгляд нечаянно упал на ширмы и... представьте мой

horror! From behind the screen a woman’s little head was looking at me, with loosened hair,

ужас! Из-за ширмы глядела на меня женская головка с распущенными волосами,

black little eyes, and bared little teeth. Her black brows were moving, and on her cheeks

черными глазками и оскаленными зубками. Черные брови ее двигались, на щеках

played pretty little dimples – meaning, she was laughing. I was embarrassed. The little head,

играли хорошенькие ямочки – стало быть, она смеялась. Я сконфузился. Головка,

noticing that I had seen her, grew embarrassed too and hid. As though guilty,

заметив, что я ее увидел, тоже сконфузилась и спряталась. Словно виноватый,

eyes downcast, I meekly made my way to the couch, lay down, and covered myself with my fur coat.

потупя взор, я смирнехонько направился к дивану, лег и укрылся шубой.

"What an occasion!" I thought. "So she saw how I was

"Какая оказия! – подумал я. – Значит, она видела, как я

skipping about! Not good..."

прыгал! Нехорошо..."

And, recalling the features of the pretty little face, I involuntarily

И, припоминая черты хорошенького личика, я невольно

fell to dreaming. Pictures each lovelier and more tempting than the last crowded into my

размечтался. Картины одна другой краше и соблазнительнее затеснились в моем

imagination and... and, as though in punishment for sinful thoughts, I suddenly felt on

воображении и... и, словно в наказание за грешные мысли, я вдруг почувствовал на

my right cheek a sharp, burning pain. I clutched at my cheek, caught nothing,

своей правой щеке сильную, жгучую боль. Я схватился за щеку, ничего не поймал,

but guessed what the matter was: there came a smell of crushed bedbug.

но догадался, в чем дело: запахло раздавленным клопом.

"What the devil is this!" I heard at the same moment a

– Это черт знает что такое! – услышал я в то же время

woman’s little voice. "The wretched bedbugs must mean to eat me alive!"

женский голосок. – Проклятые клопы, вероятно, хотят съесть меня!

Hm!... I remembered my good habit of always taking with me

Гм!.. Я вспомнил о своей хорошей привычке всегда брать с собой

on the road some Persian powder. And this time too I had not broken this habit. The tin

в дорогу персидский порошок. И на сей раз я не изменил этой привычке. Жестянка с

of powder was pulled out of my suitcase in a matter of seconds. All that remained now

порошком была вытащена из чемодана в какую-нибудь секунду. Оставалось теперь

was to offer the pretty little head a remedy against the "encyclopedia," and –

предложить хорошенькой головке средство от "энциклопедии" и – знакомство

acquaintance would be made. But how to offer it?

готово. Но как предложить?

"This is dreadful!"

– Это ужасно!

"Madam," I said in as sweet a voice as I could manage. –

– Сударыня, – сказал я возможно сладеньким голосом. –

"As far as I understood your last exclamation, you are being bitten by bedbugs. I happen to have

Насколько я понял ваше последнее восклицание, вас кусают клопы. У меня же есть

some Persian powder. If you like, then..."

персидский порошок. Если угодно, то...

"Oh, please!"

– Ах, пожалуйста!

"In that case I shall at once... only put on my fur coat," –

– В таком случае я сейчас... надену только шубу, –

I said, delighted, – "and bring it..."

обрадовался я, – и принесу...

"No, no... Pass it over the screen, and don’t come here!"

– Нет, нет... Вы через ширму подайте, а сюда не ходите!

"I know myself that it’s over the screen. Don’t be frightened: I’m no

– Я и сам знаю, что через ширму. Не пугайтесь: не

sort of ruffian..."

башибузук какой-нибудь...

"Who knows what you are! You’re a traveling sort..."

– А кто вас знает! Народ вы проезжий...

"Hm!... Well, even if it were behind the screen... There’s nothing

– Гм!.. А хоть бы и за ширму... Тут ничего нет

special in that... all the more so as I am a doctor," – I lied, – "and doctors,

особенного... тем более, что я доктор, – солгал я, – а доктора, частные

private bailiffs, and ladies’ hairdressers have the right to intrude upon private life."

пристава и дамские парикмахеры имеют право вторгаться в частную жизнь.

"Are you telling the truth, that you’re a doctor? Seriously?"

– Вы правду говорите, что вы доктор? Серьезно?

"Word of honor. So will you allow me to bring you the powder?"

– Честное слово. Так позволите принести вам порошок?

"Well, if you’re a doctor, then perhaps... Only why should you

– Ну, если вы доктор, то пожалуй... Только зачем вам

trouble yourself? I can send my husband out to you... Fedya!" said the brunette, lowering

трудиться? Я могу мужа выслать к вам... Федя! – сказала брюнетка, понизив

her voice. "Fedya! Do wake up, you seal! Get up and go behind the screen! The doctor is

голос. – Федя! Да проснись же, тюлень! Встань и поди за ширму! Доктор так

so kind, he’s offering us some Persian powder."

любезен, он предлагает нам персидского порошку.

The presence of a "Fedya" behind the screen was for me a stunning

Присутствие за ширмой "Феди" было для меня ошеломляющею

piece of news. It struck me as if with a club... My soul filled with a feeling which, in

новостью. Меня словно обухом ударило... Душу мою наполнило чувство, которое, по

all likelihood, a gun’s hammer experiences when it misfires: both shame, and

всей вероятности, испытывает ружейный курок, когда делает осечку: и совестно, и

vexation, and pity... My soul felt so foul, and this Fedya seemed such a scoundrel

досадно, и жалко... На душе у меня стало так скверно и таким мерзавцем показался

to me when he came out from behind the screen, that I very nearly cried out for help. Fedya

мне этот Федя, когда вышел из-за ширмы, что я едва не закричал караул. Федя

made the impression of a tall, sinewy man of about fifty, with gray sidewhiskers,

изображал из себя высокого жилистого человека лет пятидесяти, с седыми бачками,

with compressed, official’s lips, and with blue little veins running haphazardly over

со стиснутыми чиновничьими губами и с синими жилками, беспорядочно бегавшими по

his nose and temples. He was in a dressing gown and slippers.

его носу и вискам. Он был в халате и туфлях.

"You’re very kind, doctor..." he said, taking from

– Вы очень любезны, доктор... – сказал он, принимая от

me the Persian powder and turning back behind the screen. – "Merci... And you too were caught

меня персидский порошок и поворачивая к себе за ширмы. – Merci... И вас застала

by the blizzard?"

пурга?

"Yes!" I growled, lying down on the couch and furiously

– Да! – проворчал я, ложась на диван и остервенело

pulling my fur coat over myself. "Yes!"

натягивая на себя шубу. – Да!

"I see... Zinochka, there’s a little bedbug running along your little nose!

– Так-с... Зиночка, по твоему носику клопик бежит!

Let me take it off!"

Позволь мне снять его!

"You may," laughed Zinochka. "You didn’t catch it! A state

– Можешь, – засмеялась Зиночка. – Не поймал! Статский

councillor, everyone’s afraid of you, and you can’t manage one bedbug!"

советник, все тебя боятся, а с клопом справиться не можешь!

"Zinochka, in front of a stranger... (a sigh). You’re forever

– Зиночка, при постороннем человеке... (вздох). Вечно

like this... My God..."

ты... Ей-богу...

"You swine, you won’t let a person sleep!" I growled, angry I knew not

– Свиньи, спать не дают! – проворчал я, сердясь сам не

quite at what.

зная чего.

But soon the couple quieted down. I closed my eyes, tried to think of

Но скоро супруги утихли. Я закрыл глаза, стал ни о чем не

nothing, so as to fall asleep. But half an hour passed, an hour... and I was not asleep. In the end

думать, чтобы уснуть. Но прошло полчаса, час... и я не спал. В конце концов и

my neighbors too began stirring and quarreling in whispers.

соседи мои заворочались и стали шепотом браниться.

"Astonishing, even the Persian powder doesn’t do a thing!"

– Удивительно, даже персидский порошок ничего не берет!

grumbled Fedya. "So many of these bedbugs there are! – Doctor! Zinochka is asking

– проворчал Федя. – Так их много, этих клопов! – Доктор! Зиночка просит

me to ask you: why is it that bedbugs smell so vile?"

меня спросить вас: отчего это клопы так мерзко пахнут?

We fell to talking. We talked of bedbugs, of the weather, of the Russian winter, of

Мы разговорились. Поговорили о клопах, погоде, русской зиме, о

medicine, of which I understand as little as of astronomy; we talked of

медицине, в которой я так же мало смыслю, как в астрономии; поговорили об

Edison...

Эдисоне...

"Don’t be shy, Zinochka... He’s a doctor, after all!" I heard

– Ты, Зиночка, не стесняйся... Ведь он доктор! – услышал

in a whisper, after the talk of Edison. "Don’t stand on ceremony, go on and ask... There’s nothing to fear.

я шепот после разговора об Эдисоне. – Не церемонься и спроси... Бояться нечего.

Shervetsov did not help, but this one, perhaps, will."

Шервецов не помог, а этот, может быть, и поможет.

"Ask him yourself!" whispered Zinochka.

– Спроси сам! – прошептала Зиночка.

"Doctor," Fedya turned to me, "why is it that my

– Доктор, – обратился ко мне Федя, – отчего это у моей

wife gets a tightness in her chest? A cough, you know... it presses, exactly, you know,

жены в груди теснение бывает? Кашель, знаете ли... теснит, точно, знаете ли,

as if something had congealed there..."

запеклось что-то...

"That’s a long conversation, one can’t say it all at once..." –

– Это длинный разговор, сразу нельзя сказать... –

I tried to wriggle out of it.

попытался я увернуться.

"Well, what of it, if it’s long? We’ve got time... it’s all one, we’re not

– Ну, так что ж, что длинный? Время есть... все одно, не

sleeping... Have a look at her, my dear fellow! I should mention, Shervetsov’s been treating her...

спим... Посмотрите ее, голубчик! Надо вам заметить, лечит ее Шервецов...

He’s a good man, but... who knows about him? I don’t trust him! I don’t! I see you don’t

Человек-то он хороший, но... кто его знает? Не верю я ему! Не верю! Вижу, вам не

want to, but be so kind! Just have a look at her, and meanwhile I’ll go to

хочется, но будьте так добры! Вы ее посмотрите, а я тем временем пойду к

the stationmaster and order the samovar put on."

смотрителю и прикажу самоварчик поставить.

Fedya shuffled off in his slippers and went out. I went behind the screen. Zinochka was sitting

Федя зашаркал туфлями и вышел. Я пошел за ширму. Зиночка сидела

on the wide couch, surrounded by a great many pillows, and holding up her lace

на широком диване, окруженная множеством подушек, и поддерживала свой кружевной

little collar.

воротничок.

"Show me your tongue!" I began, sitting down beside her and knitting

– Покажите язык! – начал я, садясь около нее и хмуря

my brows.

брови.

She showed her tongue and laughed. The tongue was ordinary, red.

Она показала язык и засмеялась. Язык был обыкновенный, красный.

I began feeling for her pulse.

Я стал щупать пульс.

"Hm!..." I mumbled, not finding a pulse.

– Гм!.. – промычал я, не найдя пульса.

I don’t remember what other questions I asked, looking at her laughing

Не помню, какие еще вопросы задавал я, глядя на ее смеющееся

little face; I remember only that by the end of my diagnosis I had already made such a fool and

личико, помню только, что под конец моей диагностики я был уже таким дураком и

idiot of myself that questions were quite beyond me.

идиотом, что мне было решительно не до вопросов.

At last I found myself sitting in the company of Fedya and Zinochka over the samovar; it was

Наконец, я сидел в компании Феди и Зиночки за самоваром; надо

necessary to write a prescription, and I composed one according to all the rules of medical science:

было написать рецепт, и я сочинил его по всем правилам врачебной науки:

Rp. Sic transit 0.05

Rp. Sic transit 0,05

Gloria mundi 1.0

Gloria mundi 1,0

Aquae destillatae 0.1

Every two hours, one tablespoonful.

Через два часа по столовой ложке.

To Mrs. Syelova.

Г-же Съеловой.

Dr. Zaitsev.

Д-р Зайцев.

In the morning, when I, already quite ready to depart, suitcase in

Утром, когда я, совсем уже готовый к отъезду, с чемоданом в

hand, was taking my leave forever of my new acquaintances, Fedya held me by the button and,

руке, прощался навеки с моими новыми знакомыми, Федя держал меня за пуговицу и,

proffering a ten-ruble note, urged:

подавая десятирублевку, убеждал:

"No, you must take it! I’m accustomed to paying for any

– Нет, вы обязаны взять! Я привык платить за всякий

honest labor! You studied, you worked! Your knowledge cost you sweat and blood! I

честный труд! Вы учились, работали! Ваши знания достались вам потом и кровью! Я

understand this!"

понимаю это!

There was nothing to be done, I had to take the ten-ruble note.

Нечего было делать, пришлось взять десятирублевку.

So, in general outline, I spent the night before the day of the trial. I shall not

Так в общих чертах провел я ночь перед днем суда. Не стану

describe the sensations I experienced when the door opened before me and

описывать те ощущения, которые я испытывал, когда передо мной отворилась дверь и

the court usher pointed me to the prisoner’s dock. I shall say only that I turned pale

судебный пристав указал мне на скамью подсудимых. Скажу только, что я побледнел

and grew embarrassed when, glancing back, I saw thousands of eyes looking at me; and

и сконфузился, когда, оглянувшись назад, увидел тысячи смотрящих на меня глаз; и

I read myself the last rites when I looked upon the grave, solemnly important

я прочел себе отходную, когда взглянул на серьезные, торжественно-важные

faces of the jurors...

физиономии присяжных...

But I cannot describe, nor could you imagine, my horror, when

Но я не могу описать, а вы представить себе, моего ужаса, когда

I, raising my eyes to the table covered in red cloth, saw in the prosecutor’s seat

я, подняв глаза на стол, покрытый красным сукном, увидел на прокурорском месте

– whom do you think? – Fedya! He was sitting and writing something. Looking at him, I

– кого бы вы думали? – Федю! Он сидел и что-то писал. Глядя на него, я

remembered the bedbugs, Zinochka, my diagnosis, and not a chill but a whole Arctic Ocean

вспомнил клопов, Зиночку, свою диагностику, и не мороз, а целый Ледовитый океан

ran down my spine... Having finished his writing, he raised his eyes to me. At first

пробежал по моей спине... Покончив с писанием, он поднял на меня глаза. Сначала

he did not recognize me, but then his pupils widened, his lower jaw sagged

он меня не узнал, но потом зрачки его расширились, нижняя челюсть слабо

weakly... his hand trembled. He rose slowly and fixed on me his leaden

отвисла... рука задрожала. Он медленно поднялся и вперил в меня свой оловянный

gaze. I rose too, myself not knowing why, and stared back at him with my own eyes...

взгляд. Я тоже поднялся, сам не знаю для чего, и впился в него глазами...

"Defendant, state to the court your name, etc.," began

– Подсудимый, назовите суду ваше имя и проч., – начал

the presiding judge.

председатель.

The prosecutor sat down and drank a glass of water. Cold sweat broke out on his

Прокурор сел и выпил стакан воды. Холодный пот выступил у него

forehead.

на лбу.

"Well, now there’ll be trouble!" I thought.

– Ну, быть бане! – подумал я.

By every sign, the prosecutor had resolved to do me in. The whole time he

По всем признакам, прокурор решил упечь меня. Все время он

grew irritated, dug through the witness testimony, was capricious, grumbled...

раздражался, копался в свидетельских показаниях, капризничал, брюзжал...

But it is time to finish. I am writing this in the courthouse, during

Но, однако, пора кончить. Пишу это в здании суда, во время

the dinner recess... The prosecutor’s speech is about to begin.

обеденного перерыва... Сейчас будет речь прокурора.

What will happen?

Что-то будет?

Notes

Примечания

The Night Before the Trial

Cite this passage

Support this project