To M. P. Chekhov, 10 May 1885. Babkino.
М. П. Чехову, 10 мая 1885 г. Бабкино.
Headnote
Written at six in the morning on May 10, 1885, from Babkino, the Kiselyov family’s estate near Voskresensk where the Chekhovs summered for several seasons, this is a long, high-spirited letter to Chekhov’s younger brother Mikhail ("Misha"), who had evidently stayed behind in Moscow. Chekhov narrates the family’s miserable overnight journey out from the station – bad horses, a punishing road, a near-drowning fording the river in the dark – and their delighted discovery of the beautifully appointed dacha waiting for them. He then works through a comic itemized list (a) through (n) covering the summer’s chief occupations: fishing with rod, setline, and traps (with a triumphant haul of twenty-nine crucian carp), a hunting outing with the painter Isaac Levitan, who is convalescing nearby and has taken to calling every fish a "crocodile," and the household’s running joke that stage director Vladimir Begichev in turn calls Levitan "Leviathan."
Amid the comedy the letter is also a practical dispatch: Chekhov asks Misha to bring fish-hooks, more fish-traps, sausage, spices, writing paper, and encyclopedia excerpts on his next visit, and to invite their sister’s friend Lilya out for a week. It closes with plans for Sunday’s hunt and news that a net is coming, promising even better fishing ahead. The letter is a vivid snapshot of the Chekhov family’s beloved Babkino summers – overflowing with the domestic warmth, private jokes, and outdoor pleasures that mark some of Chekhov’s happiest correspondence.
’85, V, 10.
85, V, 10.
At last the heavy boots are off, my hands no longer stink of fish, and I can write a letter. It’s now six in the morning. Our people are asleep... The stillness is extraordinary... Only the birds are cheeping, and something is scratching behind the wallpaper. I’m writing these lines sitting before the big square window in my room. I write, and every so often glance out the window. Before my eyes stretches an unusually warm, caressing landscape: a little river, a wood in the distance, Safontyevo, a scrap of the Kiselyov house... For convenience I’ll write by points:
Наконец тяжелые боты сняты, руки не воняют рыбой, и я могу написать письмо. Сейчас 6 часов утра. Наши спят... Тишина необычайная... Попискивают только птицы, да скребет что-то за обоями. Я пишу сии строки, сидя перед большим квадратным окном у себя в комнате. Пишу и то и дело поглядываю в окно. Перед моими глазами расстилается необыкновенно теплый, ласкающий пейзаж: речка, вдали лес, Сафонтьево, кусочек Киселевского дома... Пишу для удобства по пунктам:
a) We arrived in about the vilest way possible. At the station we hired a couple of nags, Andrei and someone called Panokhtei (?), three roubles a head. (The post-horses charged six roubles for a troika.) The nags hauled us the whole way at a most outrageous crawl. By the time we reached that wretched little church we were fairly drooling from impatience. We had a meal at Yeremeyevo. From Yerem to town took about four hours – the road was that vile. I trudged more than half the way on foot. We crossed the river below Nikulino, near Chikino. I went ahead (it was already night by then) and very nearly drowned and got a bath for my trouble. Mother and Marya had to be ferried across in a boat. You can imagine what shrieking there was, what railway-engine hissing, and other expressions of female terror! In the Kiselyov woods some strap on the drivers’ harness snapped... Waiting... And so on and so forth – in a word, by the time we dragged ourselves into Babkino it was already one in the morning... Sic!!
а) Доехали мы по меньшей мере мерзко. На станции наняли двух каких-то клякс Андрея и Панохтея (?) по 3 целкача на рыло. (Почтовые брали по 6 р. за тройку.) Кляксы всё время везли нас возмутительнейшим шагом. Пока доехали до бебулой церкви, так слюной истекли. В Еремееве кормили. От Ерем до города ехали часа 4 –до того была мерзка дорога. Я больше половины пути протелепкался пешедралом. Через реку переправились под Никулиным, около Чикина. Я, поехавший вперед (дело было уже ночью), чуть не утонул и выкупался. Мать и Марью пришлось переправлять на лодке. Можешь же представить, сколько было визга, железнодорожного шипенья и других выражений бабьего ужаса! В Киселевском лесу у ямщиков порвался какой-то тяж... Ожидание... И так далее, одним словом, когда мы доплелись до Бабкина, то было уже час ночи... Sic!!
b) The doors of the dacha were unlocked... Without disturbing our hosts we went in, lit a lamp, and beheld something that exceeded all our expectations. The rooms are enormous, there’s more furniture than necessary... Everything is extremely nice, comfortable and cozy. Matchboxes, ashtrays, cigarette cases, two washstands, and... the devil knows what else our obliging hosts have set out. A dacha like this near Moscow would cost at least 500. Come and see for yourself. Once settled, I put away my trunks and sat down to chew on something. I drank a little vodka, a little wine, and... well, you know, it was pleasant to look out the window at the darkening trees, at the river... I listened to a nightingale singing and couldn’t believe my ears... I still kept thinking I was in Moscow... I slept splendidly... Toward morning Begichev came up to the window and blew a horn, but I didn’t hear him and slept like a drunken cobbler.
b) Двери дачи были не заперты... Не беспокоя хозяев, мы вошли, зажгли лампу и узрели нечто такое, что превышало всякие наши ожидания. Комнаты громадны, мебели больше, чем следует... Всё крайне мило, комфортабельно и уютно. Спичечницы, пепельницы, ящики для папирос, два рукомойника и... чёрт знает чего только ни наставили любезные хозяева. Такая дача под Москвой по крайней мере 500 стоит. Приедешь – увидишь. Водворившись, я убрал свои чемоданы и сел жевать. Выпил водочки, винца и... так, знаешь, весело было глядеть в окно на темневшие деревья, на реку... Слушал я, как поет соловей, и ушам не верил... Всё еще думалось, что я в Москве... Уснул я великолепно... Под утро к окну подходил Бегичев и трубил в трубу, но я его не слышал и спал, как пьяный сапожник.
c) In the morning I’m setting my fish-trap and I hear a voice cry: "crocodile!" I look and see Levitan on the far bank... They’d ferried him over on a horse... After coffee I set off with him and a very typical huntsman, Ivan Gavrilov, to go hunting. We tramped about for some three and a half hours, some fifteen versts, and did in a hare. The hounds are poor...
с) Утром ставлю вершу и слышу глас: "крокодил!" Гляжу и вижу на том берегу Левитана... Перевезли его на лошади... После кофе отправился я с ним и с охотником (очень типичным) Иваном Гавриловым на охоту. Прошлялись часа 3 Ґ, верст 15, и укокошили зайца. Гончие плохие...
d) Now about the fish. Rod-fishing is going badly. All that bites are ruffe and gudgeon. I did catch one chub, though, so small that it’s not ready for the frying pan but for gymnasium school.
d) Теперь о рыбе. На удочку идет плохо. Ловятся ерши да пескари. Поймал, впрочем, одного голавля, но такого маленького, что в пору ему не на жаркое идти, а в гимназии учиться.
e) The setlines are working. On Vanya’s setline a huge burbot was caught. Right now the setlines aren’t worth much, since there’s no live bait. Yesterday evening there was wind and it wasn’t possible to fish. Bring me some medium-sized setline hooks. I haven’t a single one left.
e) На жерлицы попадается. На Ванину жерлицу попался громадный налим. Сейчас жерлицы не стоят, ибо нет живцов. Вчера вечером был ветер и нельзя было ловить. Привези жерличных крючков средней величины. У меня не осталось ни одного.
f) Oh, my fish-traps! It turns out they travel very conveniently. They weren’t crushed in the baggage, and were tied on behind the carts... One trap is standing in the river. It has already caught a roach and an enormous perch. The perch is so big that Kiselyov will be dining with us today on account of it. The other trap stood first in the pond, but caught nothing there. Now it stands beyond the pond in the backwater (or reach, as they also call it); yesterday it caught a perch, and this morning Babakin and I pulled twenty-nine crucian carp out of it. What do you think of that? Today we’re having fish soup, fried fish, and fish in aspic... So bring 2–3 fish-traps. They’re sold near the Moskvoretsky Bridge at the live-fish shops. I paid 30 kopecks apiece, but you’ll get them for 20–25. Bring them home from the shops by cab, of course.
f) О мои верши! Оказалось, что их очень удобно везти. В багаже не помяли, а к возам привязаны сзади были... Одна верша стоит в реке. Она поймала уже плотицу и громаднейшего окуня. Окунь так велик, что Киселев будет сегодня у нас обедать. Другая верша стояла сначала в пруде, но там ничего не поймала. Теперь стоит за прудом в завадине (иначе в плесе); вчера поймала она окуня, а сейчас утром я с Бабакин вытащил из нее двадцать девять карасей. Каково? Сегодня у нас уха, рыбное жаркое и заливное... А посему привези 2–3 верши. Покупают их у Москворецкого моста в живорыбных лавках. Я дал по 30 коп., но ты дашь по 20–25. Привезешь их из лавок к себе, конечно, на извозчике.
g) Marya Vlad. is thriving. She gave Mother a jar of preserves and in general is obliging as the devil. She supplies me with anecdotes from old French journals... Profits split down the middle. Kiselyov sits with us whole days at a stretch. Yesterday, over a pie, he drank three enormous glasses. Begichev ate, but didn’t drink... He contented himself with gazing with pleading eyes at the decanter of vodka.
g) Марья Влад здравствует. Подарила матери банку варенья и вообще любезна до чёртиков. Поставляет мне из франц журналов (старых) анекдоты... Барыш пополам. Киселев по целым дням сидит у нас. Вчера на пироге выпил 3 громадных рюмки. Бегичев ел, но не пил... Довольствовался только тем, что глядел умоляющими глазами на графин с водкой.
h) I don’t drink, but all the same the wine is already drunk up. The wine is so good that Nikolai and Ivan are obliged to bring a bottle each (in their trunks, as I did). Wine here is a real find. What could be more pleasant than a glass of wine on the terrace after supper! You explain it to them. The wine is superb... I bought it on Myasnitskaya, on the right hand as you walk from the post office toward town, at the wine shop kept by the Georgians. Gilyai knows the shop. The wine is called "Akhmet," or "Makhmet," white...
h) Я не пью, но тем не менее вино уже выпито. Вино так хорошо, что Николай и Иван обязаны привезти по бутыли (в чемоданах, как я). Вино здесь находка. Что может быть приятнее, как выпить после ужина на террасе по стаканчику вина! Ты объясни им. Вино великолепное... Покупал я его на Мясницкой, по правую руку, если идти от почтамта к городу, в винной лавке грузин. Гиляй знает эту лавку. Вино называется "Ахмет", или "Махмет", белое...
i) Levitan is living in Maksimovka. He’s almost recovered. He dubs every fish a crocodile and has struck up a friendship with Begichev, who calls him Leviathan. "I miss my Leviathan!" sighs B. whenever there’s no crocodile about.
i) Левитан живет в Максимовке. Он почти поправился. Величает всех рыб крокодилами и подружился с Бегичевым, который называет его Левиафаном. "Мне без Левиафана скучно!" – вздыхает Б, когда нет крокодила.
k) The road has settled now, and the crossing over the river is so good that even Tyshko came out yesterday. Tell Lilya to come for a week. There’s room to spare, and the provisions are excellent. Invite her and give her directions, explaining how much to pay the drivers and so on. The return trip can be made cheaply. For a week, no less...
k) Дорога теперь установилась, и переезд через реку настолько хорош, что вчера даже Тышко приезжал. Скажи Лиле, чтоб приезжала на неделю. Места пропасть, провизия отменная. Пригласи ее и укажи ей путь, объяснив, сколько платить ямщикам и проч. Обратно можно задешево проехать. На неделю, не меньше...
l) And what about Nikolai?
l) Что же Николай?
m) Bring Olga’s passport, some boiled garlic sausage for Kiselyov (3–4 sausages), bay leaf, pepper, and large-format writing paper.
m) Привезите Ольгин паспорт, вареной колбасы с чесноком для Киселева (колбасы 3–4), лаврового листу, перцу, почтовой бумаги большого формата.
n) Copy out June, July, and August from the encyclopedic dictionary. That’s easier than hauling the volumes to Babkino. Today I got up at 3:30. Right now I’m having tea and going back to bed. I sleep until coffee, and after coffee go with Kiselyov to look at the fish-traps. Yesterday I wrote a great deal and am sending it off now. The work is going well.
n) Выпиши из энцикл словаря Июнь, Июль и Август. Это легче, чем везти их в Бабкино. Сегодня я встал в 3 Ґ часа. Сейчас пью чай и ложусь спать. Сплю до кофе, а после кофе иду с Киселевым глядеть верши. Вчера написал очень много и сейчас посылаю. Работается.
Yours, A. Chekhov
Твой А. Чехов
On Sunday, off hunting. Vladislavlev will be arriving any day now and bringing a net. What fishing that will be! Greetings to all.
В воскресенье на охоту. На днях приедет Владиславлев и привезет невод. То-то ловля будет! Кланяюсь всем.