To M. P. Chekhov, 25 April 1886. Petersburg.
М. П. Чехову, 25 апреля 1886 г. Петербург.
Headnote
1 Written to his younger brother Mikhail Chekhov just five hours after arriving in Petersburg on 25 April 1886, this letter is a breathless, comic account of Chekhov’s first afternoon in the capital: visits to the Oskolki offices, an unsuccessful call on his printer Golike, a stop at fellow writer Viktor Bilibin’s, a boat ride on the Neva, a meal at the fashionable restaurant Dominique’s, and finally an audience with the powerful publisher Alexei Suvorin at Novoye Vremya, who advises him to attend church more and drink less.
2 The letter is a showcase of young Chekhov’s comic voice: it opens with a mock-liturgical parody of Orthodox Easter and Trinity formulas, then swings into rapid, breathless reportage, wordplay, and mild innuendo about an attractive office clerk. It captures the excitement and self-mockery of a 23-year-old provincial doctor-writer suddenly moving in the literary establishment of the capital, on the cusp of his association with Suvorin that would shape his career.
25 April 1886. Petersburg.
25 апреля 1886 г. Петербург.
Friday, 5 hours after arrival.
Пятница, через 5 часов после приезда.
Peace be unto you and to your spirit. Rejoice and be exceeding glad, for great is your reward in heaven... Glory to the Father and to the Son and to the Holy Ghost, both now and ever, and unto the ages of ages, amen. Alleluia, alleluia, alleluia, glory to Thee, O God...
Мир вам и духови твоему. Радуйтеся и веселитеся, яко велика мзда ваша на небесех... Слава отцу и сыну и святому духу всегда, ныне и присно и во веки веков аминь. Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя, слава тебе боже...
Having arrived and put up at the furnished rooms of the merchant Oleynichikov (corner of Nevsky and Pushkinskaya), I washed, put on my new overcoat, my new trousers and pointed shoes, and rode for 15 kopecks to Troitsky Lane, to the offices of Oskolki. There the office clerk rejoiced at me as at a bridegroom coming, and began pouring out her soul, calling Leikin a difficult man, and me the very best contributor... From the office to Golike’s printing house is a stone’s throw. But I did not find Golike in, and so I went to see Mr. Bilibin. The door was opened by his fiancée, with lecture notes in her hands (she, Misha, is at two faculties!), and she was very glad to see me. I scraped my new half-boots and asked: how is your health? But further... Having drunk at I. Grek’s a glass of tea as strong as tar, I went walking with him along the Neva, that is, not with the tea, not with the tar, but with Bilibin. On the Neva we went boating, which made an impression on me. From the boat we went to Dominique’s, where for 60 kopecks each we ate a rasstegai, drank a glass, and had a cup of coffee... But that is not all! You will be amazed!
Приехав и остановившись в меблированных комнатах купца Олейничикова (угол Невского и Пушкинской), я умылся, надел новое пальто, новые штаны и острые башмаки и поехал за 15 копеек в Троицкий пер, в редакцию "Осколков". Тут конторщица обрадовалась мне, как жениху се грядущу, и стала изливать душу, называя Лейкина человеком тяжелым, а меня самым лучшим сотрудником... Из редакции в типографию Голике рукой подать. Но Голике я не застал, а потому поехал к г. Билибину. Дверь отворила мне его невеста с лекциями в руках (она, Миша, на двух факультетах!) и очень обрадовалась, меня увидев. Я расшаркался новыми штиблетами и спросил: как Ваше здоровье? Но далее... Выпив у И. Грэка стакан крепкого, как деготь, чаю, я пошел с ним гулять на Неву, т. е. не с чаем, не с дегтем, а с Билибиным. На Неве мы катались на лодке, что произвело во мне впечатление. Из лодки мы отправились к Доминику, где за 60 коп. скушали по расстегаю, выпили по рюмке и по чашке кофе... Но это не всё! Вы удивитесь!
From Dominique’s I went to the Petersburg Gazette.
От Доминика я пошел в "Петерб газету".
From the Pet. Gaz. I went to Novoye Vremya, where I was received by Suvorin. He received me very graciously and even shook my hand.
Из "Пет газ" пошел в "Новое время", где был принят Сувориным. Он очень любезно меня принял и даже подал руку.
"Try hard, young man!" he said. "I am pleased with you, only go to church more often and don’t drink vodka. Breathe out!"
– Старайтесь, молодой чк! – сказал он. – Я вами доволен, но только почаще в церковь ходите и не пейте водки. Дыхните!
I breathed out. Suvorin, smelling nothing, turned and shouted: "Boy!" A boy appeared, and was ordered to bring tea with sugar on the side and no saucer. Whereupon the esteemed Mr. Suvorin gave me some money and said:
Я дыхнул. Суворин, не услышав запаха, повернулся и крикнул: "Мальчики!" Явился мальчик, крому было приказано подать чаю в прикуску и без блюдечка. За сим уважаемый г. Суворин дал мне денег и сказал:
"One must be careful with money... Pull up your trousers!"
– Надо беречь деньги... Подтяните брюки!
From Suvorin’s I went to the office of Novoye Vremya. The office clerk Leontyeva, who sends me my money, is quite good-looking. I shook her hand, Misha, and tomorrow I shall go to her to change my address... From the office I went to Volkov’s office and sent you one hundred (100) roubles, which Misha may collect by going to Volkov’s on Kuznetsky with the enclosed promissory note. From Volkov’s I walked along Nevsky home to Pushkinskaya and went to bed... O wonders and marvels! In five hours I accomplished so many deeds! Who could have supposed that such a genius would emerge from the privy?
От Сув я пошел в контору "Нов времени". Конторщица Леонтьева, высылающая мне деньги, весьма недурна собой. Я пожал ей, Миша, руку и завтра пойду к ней переменить свой адрес... Из конторы пошел я в контору Волкова и послал вам сто (100) рублей, каковые Миша может получить, отправившись к Волкову на Кузнецкий с прилагаемым векселем. От Волкова я пошел по Невскому к себе на Пушкинскую и лег спать... О дивеса и чудеса! В пять часов совершил столько дел! Кто бы мог предположить, что из нужника выйдет такой гений?
My address: the offices of Oskolki.
Мой адрес: редакция "Осколков".
Here in Petersburg it is warm. There will be another letter. My regards to Dunechka, Sirusichka, and my other little laxative weaknesses.
У нас в Петербурге тепло. Будет еще письмо. Дунечке, Сирусичке и прочим моим слабительным слабостям поклон.
I want to sleep! I haven’t slept all night! The night was so pregnant with curiosities that I shall tell of it when I arrive.
Хочу спать! Всю ночь не спал! Ночь была так чревата курьезами, что расскажу, когда приеду.
Loving you, but reproaching you for your negligence,
Любящий, но упрекающий в нерадении
And Leontyeva, Misha, is good-looking all the same!
А Леонтьева, Миша, все-таки хороша!
Eat less.
Поменьше ешьте.