To N. A. Leikin, 1 November 1886. Moscow.
Н. А. Лейкину, 31 октября или 1 ноября 1886 г. Москва.
Headnote
1 Written from Moscow to Nikolai Leikin, editor of the humor magazine "Oskolki" ("Splinters") and one of Chekhov’s earliest publishers and mentors. The letter is a characteristic mix of business and banter: Chekhov reports a new, better-paying arrangement with Sergei Khudekov’s "Peterburgskaya Gazeta," which now matches his rates at "Novoye Vremya" and "Oskolki"; thanks Leikin for advice and for Grigorovich’s address; explains his reluctance to ask favors of anyone outside his close circle; and updates Leikin on his finances, a wayward servant or acquaintance ("Nikolka"), and household matters.
2 The letter is a small window into Chekhov’s rising fortunes in late 1886 – his rates climbing across three papers – alongside his enduring diffidence about self-promotion. It also shows his easy, joking tone with Leikin, including a mock literary commission ("Fog") for the poet Liodor Palmin and a wry aside comparing "Oskolki"’s aging staff to a declining France.
31 October or 1 November 1886. Moscow.
31 октября или 1 ноября 1886 г. Москва.
I have just received your letter, most kind Nikolai Alexandrovich, and got one yesterday too... Thank you for your advice regarding Fyodorov and "Illiustratsiya." I shall, of course, make use of it.
Сейчас получил Ваше письмо, добрейший Николай Александрович, вчера тоже получил... Спасибо за советы по части Федорова и "Иллюстрации". Ими я, конечно, воспользуюсь.
I have received a very courteous letter from Khudekov. Until the New Year I shall be paid 10 kopecks a line, and after it 12 kopecks. So "Gazeta" has come level with "Novoye Vremya," where I get 12, and with "Oskolki." Well, then (I do love that foolish "well, then"!), I have already jumped out of the five-kopeck bracket.
От Худекова получено мной очень любезное письмо. До Нового года буду получать по 10 коп., а после оного по 12 коп. Стало быть, "Газета" сравнялась с "Нов временем", где я получаю 12, и с "Осколками". Ну-с, стало быть (люблю я это дурацкое "стало быть"!), я уже выскочил из пятачка.
Merci beaucoup great thanks (French merci beaucoup). for Grigorovich’s address. I shall write to Suvorin about the review only if I happen to be writing him a letter of business, and shall mention it à propos; otherwise, truly, I do not know how to ask for things. People I know well – you, for instance, or Bilibin – I can ask; but writing to people not bound to me by close acquaintance, about a favor, a kindness, or a service, is something my faintheartedness prevents me from doing. In general, where it comes to petitioning I am terribly stiff, from which, of course, I gain nothing, but lose a great deal. Perhaps in the middle of November I shall be in Petersburg and will talk it over with Suvorin in person.
За адрес Григоровича мерси боку большое спасибо (франц. merci beaucoup).. Суворину напишу о рецензии только в случае, если буду писать ему деловое письмо, напишу á propos, a иначе, ей-ей, не умею просить. Людей хорошо знакомых, Вас, например, или Билибина, я могу просить, но писать к людям, не связанным со мною близким знакомством, об одолжении, любезности или услуге мне мешает мое малодушие. Вообще по части прошений я ужасно туг, отчего, конечно, ничего не выигрываю, но много проигрываю. Быть может, в средине ноября я буду в Питере и потолкую с Сувориным лично.
I am beginning little by little to recover from being short of money, though I still have none. But I think that in a month I shall be quite recovered and will stop moping.
Начинаю понемножку оправляться от безденежья, хотя все-таки денег нет. Но думаю, что через мц совсем оправлюсь и перестану куксить.
Agafopod is in Moscow. Nikolka has run off from me to "his own." Not a word or a sound from him, as if he had drowned.
Агафопод в Москве. Николка сбежал от меня к "своей". О нем ни слуху ни духу, точно утонул.
My regards to Praskovya Nikiforovna, to Fedya, and to the whole editorial brotherhood. Are there no plans, projects, or changes afoot for "Oskolki" for the coming year 1887? A couple of contributors or three ought to be added. In "Oskolki" it is all the old hands. When on Tuesday, after dinner, I read that journal, it reminds me of France: a flourishing, richly gifted, but undoubtedly dying nation!
Поклон Прасковье Никифоровне, Феде и всей редакционной братии. Нет ли каких проектов, планов и изменений по части "Осколков" для предстоящего 1887 года? Надо бы двух-трех сотрудничков прибавить. В "Осколках" всё старые работники. Когда я во вторник после обеда читаю сей журнал, то он напоминает мне Францию: цветущая, богато одаренная, но несомненно вымирающая нация!
The weather here is foggy. So much fog has been let loose upon the streets that not only the liberals but even the conservatives cannot be seen. Palmin ought to be given a subject for verses – "Fog": the god Phoebus has vanished, thanks to a fog let loose by the idols of our gloomy age; but the idols miscalculated, let loose more than they should have, and perished themselves... I shall give the subject, Palmin will write it, and you will read it and swear.
Погода у нас туманная. Столько по улицам туману напущено, что не только либералов, но даже и консерваторов не видно. Надо будет Пальмину дать тему для стихов – "Туман": бог Феб скрылся, благодаря туману, напущенному идолами нашей хмурой эпохи; но идолы не разочли, напустили больше, чем следует, и сами погибли... Я дам тему, Пальмин напишет, а Вы прочтете и выругаетесь.