To Al. P. Chekhov, 17–18 April 1883. Moscow.
Ал. П. Чехову, 17 или 18 апреля 1883 г. Москва.
Headnote
Written on or about 17–18 April 1883, at Easter, from Moscow, this letter is addressed to Chekhov’s elder brother Alexander Pavlovich, then living in Taganrog with his common-law wife Anna Ivanovna Khrushcheva- Sokolnikova and their small son. Anton, twenty-three and in his fourth year of medical school, was already the household’s chief earner, publishing comic sketches and squibs under pseudonyms (“Antosha Chekhonte” among them) in the humor weeklies of the day – Leikin’s “Oskolki” (“Splinters”), the rival “Zritel” (“The Spectator”), and the lesser “Budilnik” (“The Alarm Clock”). Alexander was trying his own hand at the same trade, less successfully, and much of the letter is Anton coaching him: cut length, sharpen the idea, mind the censor, stop overwriting, and above all get published in “Oskolki,” which Anton – not yet twenty-three but already a professional – rates as the trade’s certificate of standing.
The Easter greeting that opens the letter, addressed jokingly to an entire town and its inhabitants, and the deadpan report on the family’s furniture and finances, are typical of the exuberant, joke-stuffed register of Chekhov’s letters to his brothers in these years – quick, performative, showing off for an audience of one. The long central passage, in which Anton proposes that he and Alexander collaborate on a pseudo-scientific “History of Sexual Authority” derived from comparative zoology, is best read as exactly that kind of performance: an extended, deliberately overreaching parody of contemporary positivist science (Darwin, Buckle, Spencer are all namechecked) and of the era’s earnest debates over the “woman question,” rather than a sober statement of Chekhov’s own views. It shows the same comic engine that drives his early humoresques – a single conceit, escalated with mock rigor and spurious citation until it collapses under its own weight – turned loose in a private letter to a brother who would have recognized the game at once.
The letter also carries the ordinary business of the Chekhov correspondence in these years: money worries, complaints about editors and pay, family news relayed in a rush, and a closing that turns abruptly earnest – an invitation to write, a plea against loneliness, before the businesslike sign-off. Readers meeting the Chekhov of the mature stories for the first time may be startled by the loose, punning, digressive voice here; it belongs to the twenty-three-year-old medical student four years before “The Steppe,” still finding his register across the comic press of Moscow and Petersburg.
Christ is risen, city of Taganrog, Kasperovka, Novostroenki and all who dwell therein! Greetings on the holiday and on the spring. To Alexander Pavlovich, Anna Ivanovna, and Marya Alexandrovna, with their nannies, nursemaids, and cooks, salute, honor, and respect, with a silhouette thrown in. (A jest of the “Moskovsky Listok.”) We are alive and well. We have no letters from you and know nothing of you. We live tolerably: we eat, we drink. There’s a piano, good furniture. Remember the Utkin furniture? Now it’s all ours, and Uncle’s “luxury” (including in that category the paintings by Coats & Co.) is nothing next to ours. Mother and Marya are alive and well. By the way: Marya cried reading your letter, and quarreled with Father over it. Father wrote to you without her knowing. You’d insult us badly if you sent so much as a kopeck. If you really want to send something, send not money but wine... We’re fed and clothed and want for nothing – you know that yourself; and there’s enough for Marya too. I sent “The Pipe” to Leikin, cutting it down a bit and changing “head of department” to a rank that fits. Leikin hasn’t written to me in ages, I don’t know the fate of your story. Probably a fiasco: too much superfluous dialogue and... who is this nephew of His Excellency? The situation isn’t natural. And besides: unprintable... You maneuver without skill. I should tell you that your collaborating on “Oskolki” would be far from superfluous. They need hands there, and Leikin would gladly take you on. Write stories of 50–80 lines, trifles et caet... Send five to ten stories at a time.., they’ll print them right away. The pay is splendid and prompt. Send straight to Petersburg yourself. The main things: 1) the shorter the better, 2) a little idea, topicality, à propos, 3) a bit of caricature is welcome, but ignorance of ranks and seasons will not be tolerated.
Христос воскрес, град Таганрог, Касперовка, Новостроенки с в них находящимися! Поздравление с праздниками и с весной. Александру Павловичу, Анне Ивановне и Марии Александровне с няньками, мамками и кухарками салют, почет и уважение с силуэтом. (Острота "Москов листка".) Живы и здоровы. Писем от Вас не имеем и о Вас неизвестны. Живем сносно: едим, пьем. Есть пианино, мебель хорошая. Помнишь уткинскую мебель? Теперь вся она у нас, и дядькина "роскошь" (включая в оную и картины с Coats C°) никуда не годится сравнительно с нашей. Мать и Марья живы и здравствуют. Кстати: Марья ревела, читая твое письмо, и поссорилась с батькой. Отец написал тебе без ее ведома. Ты сильно бы обидел нас, ежели бы прислал хоть копейку. Уж ежели хочешь прислать, то пришли не денег, а вина... Мы сыты и одеты и ни в чем не нуждаемся – сам знаешь; и на Марью хватит. "Трубку" послал Лейкину, несколько сократив ее и изменив "начальника отделения" на соответствующий чин. Лейкин давно уже мне не писал, не знаю судьбы твоего рассказа. Вероятно, фиаско: разговоров лишних много и... кто это племянник его –ства? Положение не естеств. Потом: нецензурно... Неискусно лавируешь. Надо тебе сказать, что сотрудничество твое в "Осколках" будет далеко не лишним. Рабочие там нужны, и Лейкин с удовольствием завозится с тобой. Пиши рассказы в 50–80 строк, мелочи et caet... Посылай сразу по 5–10 рассказов.., сразу их напечатают. Плата великолепная и своевременная. Посылай сам в Питер. Главное: 1) чем короче, тем лучше, 2) идейка, современность, á propos, 3) шарж любезен, но незнание чинов и времен года не допускается.
And another thing, I should tell you: “Oskolki” is now the most fashionable journal. They reprint from it, it’s read everywhere... And no wonder. You can see for yourself, it gets away with things you’d rarely find even in uncensored publications. To work for “Oskolki” is to hold a certificate of good standing... I have the right to look down on the “Budilnik” now, and I’ll hardly work anywhere for a five-kopeck piece any longer: I’ve grown dearer. So you’ll lose nothing if, at first, you work harder, rewrite two or three times. The subjects will hardly cramp you... Don’t be narrow, be broader: you won’t get far on Excellencies alone.
Еще, надо тебе сказать, "Осколки" теперь самый модный журнал. Из него перепечатывают, его читают всюду... И не мудрено. Сам видишь, в нем проскакивают такие штуки, какие редко найдешь и в неподцензурных изданиях. Работать в "Осколках" значит иметь аттестат... Я имею право глядеть на "Будильник" свысока и теперь едва ли буду где-нибудь работать за пятачок: дороже стал. А посему ничего не потеряешь, если на первых порах сильней поработаешь, перепишешь раза 2–3. Темы едва ли стеснят тебя... Не будь узок, будь пошире: на одних превосходительствах не выедешь.
Now to business. Won’t you go into partnership? It’s a solid and profitable enterprise (not in money, though). Won’t you take up a bit of science? I’m working out now, and will go on working out in future, a small question: the woman question. But, above all, don’t laugh. I put it on natural ground and I’m constructing: “A History of Sexual Authority.” Looking (I explain myself) at natural history, you will (as I’ve noticed) notice fluctuations in the said authority. From the cell up to the insecta insects (Lat.). authority equals zero or even a negative quantity: recall the worms, among which there are females that exceed the males in muscular strength. Insecta give a mass of material for study: among invertebrates they are the birds and amphibians (see birds – below). Among crayfish, spiders, slugs – authority, with small fluctuations, equals zero. Among fish too. Move on now to those that lay eggs and, above all, hatch them. Here male authority equals law. Its origin: the female sits two months a year – hence loss of muscular strength and atrophy. She sits, the male fights – hence the male grows stronger. Without the sitting there would be no inequality. Among the insecta, the flying ones show no difference, the crawling ones do. (The flying one doesn’t lose muscular strength, the crawling one contrives to crawl into a crevice and sit out its pregnancy.) By the way: bees – authority negative. Further: nature, which tolerates no inequality and, as you know, strives toward the perfect organism, taking a step forward (after the birds), creates the mammalia mammals (Lat.)., among whom authority is weaker. In the most perfect – in man and in the ape it is weaker still: you resemble Anna Ivanovna more, and horse resembles horse more, than the male kangaroo resembles the female. Understand? From this it follows: nature herself will not tolerate inequality. She is correcting her own departure from the rule, made out of necessity (for the birds) when the occasion allowed. Striving toward the perfect organism, she sees no need for inequality, for authority, and the time will come when it equals zero. An organism higher than the mammalia will not give birth after a nine-month bearing, which likewise produces its own atrophy; nature will either shorten this term, or else create something else.
Теперь о деле. Не хочешь ли войти в компанию? Дело слишком солидное и прибыльное (не денежно, впрочем). Не хочешь ли науками позаниматься? Я разрабатываю теперь и в будущем разрабатывать буду один маленький вопрос: женский. Но, прежде всего, не смейся. Я ставлю его на естественную почву и сооружаю: "Историю полового авторитета". При взгляде (я поясняю) на естественную историю ты (как я заметил) заметишь колебания упомянутого авторитета. От клеточки до insecta насекомых (лат.). авторитет равен нолю или даже отрицательной величине: вспомни червей, среди которых попадаются самки, мышцею своею превосходящие самцов. Insecta дают массу материала для разработки: они птицы и амфибии среди беспозвоночных (см. птицы – ниже). У раков, пауков, слизняков – авторитет, за малыми колебаниями, равен нолю. У рыб тоже. Переходи теперь к несущим яйца и преимущественно высиживающим их. Здесь авторитет мужской = закон. Происхождение его: самка сидит 2 раза в год по месяцу – отсюда потеря мышечной силы и атрофия. Она сидит, самец дерется,– отсюда самец сильней. Не будь высиживанья – не было бы неравенства. У insecta у летающих нет разницы, у ползающих есть. (Летающий не теряет мышечной силы, ползающий норовит во время беременности залезть в щелочку и посидеть.) Кстати: пчелы – авторитет отрицательный. Далее: природа, не терпящая неравенства и, как тебе известно, стремящаяся к совершенному организму, делая шаг вперед (после птиц), создает mammalia млекопитающих (лат.)., у которых авторитет слабее. У наиболее совершенного – у человека и у обезьяны еще слабее: ты более похож на Анну Ивановну, и лошадь на лошадь, чем самец кенгуру на самку. Понял? Отсюда явствует: сама природа не терпит неравенства. Она исправляет свое отступление от правила, сделанное по необходимости (для птиц) при удобном случае. Стремясь к совершенному организму, она не видит необходимости в неравенстве, в авторитете, и будет время, когда он будет равен нолю. Организм, который будет выше mammalia, не будет родить после 9-тимесячного ношения, дающего тоже свою атрофию; природа или уменьшит этот срок, или же создаст что-либо другое.
The first proposition, I hope, is now clear to you. The second proposition: from all this it follows that authority in homo man (Lat.). exists: the male is higher.
Первое положение, надеюсь, теперь тебе понятно. Второе положение: из всего явствует, что авторитет у homo человека (лат.). есть: мужчина выше.
3) Now for my own specialty: an apology for the gap between the history of nature and that of Ilovaisky. Anthropology and so on. The history of man and woman. Woman – everywhere passive. She bears flesh for the cannon. Nowhere and never is she higher than man in the sense of politics and sociology.
3) Теперь уж моя специальность: извинение за пробел между историями естественной и Иловайского. Антропология и т. д. История мужчины и женщины. Женщина – везде пассивна. Она родит мясо для пушек. Нигде и никогда она не выше мужчины в смысле политики и социологии.
4) Knowledge. Buckle says she is more deductive... and so forth. But I don’t think so. She’s a good doctor, a good lawyer, and so on, but in the field of creation she’s a goose. The perfect organism creates – and woman has created nothing yet. George Sand is neither a Newton nor a Shakespeare. She is not a thinker.
5) But from her still being a fool it doesn’t follow that she won’t become wise: nature strives toward equality. One mustn’t hinder nature – that’s unreasonable, since everything powerless is foolish. One must help nature, the way man helps nature by producing the heads of Newtons, heads approaching the perfect organism. If you’ve understood me, then: 1) The task, as you see, is quite a solid one, unlike our women’s emancipators-publicists and skull-measurers. 2) In solving it, we’re bound to succeed, since the path is sound in principle, and having solved it we’ll shame whoever needs shaming and do a good deed. 3) The idea is original. I didn’t steal it, I thought it up myself. 4) I shall certainly take it up.
5) Но из того, что она еще дура, не следует, что она не будет умницей: природа стремится к равенству. Не следует мешать природе – это неразумно, ибо всё то глупо, что бессильно. Нужно помогать природе, как помогает природе человек, создавая головы Ньютонов, головы, приближающиеся к совершенному организму. Если понял меня, то: 1) Задача, как видишь, слишком солидная, не похожая на наших женских эмансипаторов-публицистов и измерителей черепов. 2) Решая ее, мы обязательно решим, ибо путь верен в идее, а решив, устыдим кого следовает и сделаем хорошее дело. 3) Идея оригинальна. Я ее не украл, а сам выдумал. 4) Я ей непременно займусь.
Preparation and materials for the solution exist: more deduction than induction. I arrived at the idea itself by the deductive path, and I’ll hold to it in the solving too. I won’t take from induction what’s its due. I’ll build a ladder and start from the bottom rung, and so I won’t depart from scientific method, I’ll be inductive too. The manuscript will hardly turn out thick: there’s no need, since natural history repeats itself at every step, while human history takes two steps. What matters are the sharp, fizzing conclusions and the idea itself. If you want to go into partnership with me, then help. We’ll do the job together, and, believe me, we’ll do it none too badly. How are we worse than others? You’ll take one rung, I’ll take another, and so on.
Подготовка и материалы для решения есть: дедукция более, чем индукция. К самой идее пришел я дедуктивным путем, его держаться буду и при решении. Не отниму должного и у индукции. Создам лестницу и начну с нижней ступеньки, следовательно, я не отступлю от научного метода, буду и индуктивен. Рукопись едва ли выйдет толстая: нет надобности, ибо естественная история повторяется на каждом шагу, а история через 2 шага. Важны и шипучи выводы и идея сама по себе. Ежели хочешь войти со мной в компанию, то помоги. Оба сделаем дело, и, поверь, недурно сделаем. Чем мы хуже других? Ты возьмешь одну ступеньку, я другую и т. д.
Once you take up zoology, you’ll see your task at once: you’ll watch for the fluctuations – where there’s authority, write that; where there’s none, write none. What do the fluctuations consist in? Their causes? Are they significant? And so on. Statistics and a general conclusion for each class. Darwin’s methods. I like these methods enormously! After zoology – we’ll take up anthropology, and only a little, since it won’t give much of importance. After that we’ll take up history in general and the history of learning. The history of women’s universities. Here’s a curiosity: in all thirty years of their existence, women doctors (excellent doctors!) haven’t produced a single serious dissertation, from which it follows that in the field of creation – they’re feeble (Remember, the perfect organism creates. If woman does not create, then it follows she stands further from the perfect organism, and is therefore weaker than man, who stands closer to the said organism.). Anatomy and identity. Further: comparative disease. The sameness of illnesses. Which diseases does man fall ill with more, and which woman? A conclusion after the statistics. Morality. Statistics of crime. Prostitution. Sacher-Masoch’s thought: among the peasantry authority is not so sharply evident as among the upper and middle classes. Among the peasants: equal development, equal labor, and so on. The cause of this fluctuation: upbringing interferes with nature. Upbringing. An excellent article by Spencer.
Взявшись за зоологию, ты сейчас уже увидишь свое дело: колебания увидишь – пиши, что есть авторитет; где нет – пиши нет. В чем состоят колебания? Причины их? Важны ли они? И т. д. Статистика и общий вывод у каждого класса. Приемы Дарвина. Мне ужасно нравятся эти приемы! После зоологии – займемся антропологией, и чуть-чуть, ибо важного она мало даст. За сим займемся историей вообще и историей знаний. История женских университетов. Тут курьез: за все 30 лет своего существования женщины-медики (превосходные медики!) не дали ни одной серьезной диссертации, из чего явствует, что на поприще творчества – они швах (Памятуй, что совершенный организм творит. Если женщина не творит, то, значит, она дальше отстоит от совершенного организма, следовательно, слабее мужчины, который ближе к упомянутому организму.). Анатомия и тождество. Далее: сравнительное заболевание. Одинаковость болезней. Какими болезнями более заболевает мужчина, и какими женщина? Вывод после статистики. Нравственность. Статистика преступлений. Проституция. Мысль Захер-Мазоха: среди крестьянства авторитет не так резко очевиден, как среди высшего и среднего сословий. У крестьян: одинаковое развитие, одинаковый труд и т. д. Причина этого колебания: воспитание мешает природе. Воспитание. Отличная статья Спенсера.
On meeting I’d talk with you about much of this, and I will. Finishing the course in a year, I’ll specialize in solving such questions by natural means. If you want to take it up, then in ten years, strolling along unhurried, we’ll gaze at our not-useless labor. And the work itself will do us good: we’ll learn a great deal. Think it over and write. We’ll come to an understanding, and I’ll send you what’s needed. I have patience enough for it – you know that. Well, and it’s high time, thank God, you got well again. Don’t be shy about your slight learning: we’ll find the small details among good people, but you know the essence of the science, you’ve grasped the scientific method, and nothing more is needed. The doctor worth having isn’t the one who knows every prescription by heart, but the one who knows when to look it up in the book. If you don’t agree, it will be a pity. It will be dull orienting myself alone in the mass of it. Two are merrier.
При свидании я о многом поговорил бы с тобой и поговорю. Кончив через год курс, я специализирую себя на решении таких вопросов естественным путем. Если хочешь заняться, то мы, гуляючи, не спеша, лет через 10 будем глазеть на свой небесполезный труд. Да и сами занятия принесут нам пользу: многое узнаем. Подумай и напиши. Мы столкуемся, и я вышлю тебе то, что следует. Терпения у меня хватит – это ты знаешь. Ну а тебе уж пора, слава богу, здоровила. Не стесняйся малознанием: мелкие сведения найдем у добрых людей, а суть науки ты знаешь, метод научный ты уяснил себе, а больше ничего и не нужно. Не тот доктор, кто все рецепты наизусть знает, а тот доктор, кто вовремя умеет в книжку заглянуть. Ежели же ты не согласишься, то будет жаль. Скучно будет одному ориентироваться в массе. Вдвоем веселей.
And with that I wish you every blessing. I’m sitting for exams, and so far with success. I’m moving up to the fifth year. Were you at the Easter vigil, and at the Passion? My regards to one and all.
А за сим желаю всех благ. Держу экзамены и пока счастливо. Перехожу на V курс. Был в заутрене и на страстях? Кланяюсь коемуждо.