To N. A. Leikin, 21 August 1887. Babkino.
Н. А. ЛЕЙКИНУ, 21 августа 1887 г. Бабкино.
Headnote
1 Written from Babkino, the Kiselyov family estate where Chekhov summered, this letter goes to Nikolai Alexandrovich Leikin, editor of the St. Petersburg humor weekly "Oskolki" (Splinters) and Chekhov’s chief editor and patron in these years. It opens by smoothing over a spat between Leikin and another "Oskolki" contributor, Alexander Lazarev (pen name "Gruzinsky"), who had visited Chekhov at Babkino and taken offense at Leikin’s habit of cutting his verses down.
2 The letter moves through Chekhov’s running complaints about the poor quality of the magazine’s illustrations, a bit of pastoral small talk about the Babkino weather and mushroom season, and then, at some length, a request that Leikin place an advertisement (quoted as mock ad copy, with its own price and postage line) for Chekhov’s newly published story collection "In the Twilight" – a book Chekhov admits he has not even received a copy of himself. The letter closes on a note of real financial pressure: an urgent plea for a 60-ruble advance to cover the family’s move back to Moscow for the winter, timed precisely to the last postal delivery Chekhov expects to receive at Voskresensk before the deadline.
21 August 1887. Babkino.
21 августа 1887 г. Бабкино.
Babkino
Gruzinsky, the most good-natured Nikolai Alexandrovich, has come to see me, and I thought it well to read him a couple of lines from your letter to me (though not everything you wrote about him). He was astonished and said that he had never meant to write you anything impertinent, for he has nothing at all against you over which it would be worth kindling a whole conflagration, but that like all the poets who work for "Oskolki," he is annoyed at your habit of cutting poems in half (making six lines out of twelve), and beyond that he has nothing against the editorial staff. As for the remark that supposedly he works for "Osy" only in order to get paid more than in Moscow, he said that you had misunderstood the phrase and that it has a different meaning.
Ко мне приехал Грузинский, добрейший Николай Александрович, и я почел за благо прочесть ему две строчки из Вашего письма ко мне (но не всё, что Вы писали о нем). Он удивился и сказал, что вовсе не думал писать Вам дерзости, ибо против Вас не имеет ничего такого, из-за чего бы стоило загораться сыру-бору, но подобно всем поэтам, работающим в "Осколках", сердит на Вашу манеру сокращать стихи вдвое (из 12 строк делать шесть), больше же он против редакции ничего не имеет. Относительно фразы, что якобы в "Осах" он работает только для того, чтобы получать больше, чем в Москве, он сказал, что Вы фразы этой не поняли и что она имеет иной смысл.
Good God, what drawings in the last issue of "Oskolki"! Yurgenson’s (?) daub in the most conspicuous spot, a tavern-house daub with tavern-house verses to match! This issue has outdone even Klang and "Razvlechenie." The décolletée woman in the middle of Erberg’s drawing is so utterly inelegant and kitchen-crude that the editor and the artist ought to be put on the guardhouse for it. Not to mention Lebedev’s drawing, where a young lady catches fish in a low-cut dress, gloves, and slippers – that is exactly as possible as going hunting in a tailcoat and a top hat.
Боже, что за рисунки в последнем No "Осколков"! Мазня Юргенсона (?) на самом видном месте, мазня кабацкая с кабацкими стихами! Этот No перещеголял даже Кланга и "Развлечение". Декольтированная баба в центре эрберовского рисунка до того не изящна и кухонно гнусна, что редактора и художника стоило бы посадить на гауптвахту. Не говорю уж о рисунке Лебедева, где ловит рыбу девица в декольте, в перчатках и в туфельках,– это так же возможно, как ходить на охоту во фраке и с шапокляком.
The weather here has been delightful these last few days. Mushrooms without number. Moonlit nights.
Последние дни погода у нас стоит восхитительная. Грибов тьма. Ночи лунные.
My new book has come out, but so far I have had no news of it whatever.
Моя новая книга вышла, но до сих пор я не имею о ней никакого известия.
I am expecting you every day, though in the depths of my brain I am aware that you will be too lazy to come. And the weather, I repeat, is good, and we would not spend the time altogether dully, especially as you, it seems, in one of your last letters did not refuse the acquaintance of crematum simplex a simple laborer (Lat.)..
Я жду Вас каждый день, хотя в глубине мозгов и сознаю, что Вы поленитесь приехать. А погода, повторяю, хорошая, и время мы провели бы не совсем скучно, тем более что Вы, кажется, в одном из последних писем не отказываетесь от знакомства с crematum simplex простым тружеником (лат.)..
Well now, at the end of the letter I burden you with requests. First, be so good (if you find it possible) as to place in "Oskolki" an advertisement for my book:
Ну-с, конец письма обременяю просьбами. Во-первых, будьте добры (если найдете возможным), поместите в "Осколках" объявление о моей книге:
On sale at the "Novoye Vremya" bookshop, a new book by An. P. Chekhov
В книжном магазине "Нового времени" продается новая книга Ан. П. Чехова
Stories and sketches.
Рассказы и очерки.
Price 1 ruble, 1 ruble 20 kopecks with postage.
Цена 1 р., с пересылкой 1 р. 20 к.
Second, get your contributor out of trouble. I am perishing and risk losing my good name. The fact is that no later than 1 September I must leave for the winter in Moscow, and I have nothing to pay for the dacha and for provisions. I am scraping together crumbs from every editorial office, and I ask you to send me an advance of 60 rubles, a third of which I have already worked off. That I shall not embezzle this money – let heaven itself stand surety to you for that!! I think it necessary to add that the said advance will be of no value whatsoever if it arrives in Voskresensk later than 1 September. The last money-post I shall receive is on the 28th of August, a Friday, and you should time it to that day.
Во-вторых, выручайте Вашего сотрудника из беды. Погибаю и рискую утерять доброе имя. Дело в том, что не позже 1 сентября мне нужно уезжать на зиму в Москву, а расплатиться за дачу и за съестное нечем. Собираю из всех редакций по крохам, а Вас прошу выслать мне аванец в размере 60 рублей, треть коего я уже отработал. Что я не зажулю этих денег, в этом да поручится перед Вами небо!! Считаю нужным присовокупить, что оный аванс не будет иметь никакой цены, если придет в Воскресенск позже 1 сент(ября). Последняя денежная почта будет получена мною 28-го авг, в пятницу, к какому дню и приспосабливайте.
I am not sending you my new book, since I do not have it myself. Do not take it for rudeness.
Не высылаю Вам своей новой книги, ибо сам ее не имею. Не сочтите за невежество.
I know that you are already indignant at my behavior: at the head of this letter I did not put the date. Here it is – 21 August.
Я знаю, что Вы уже возмущены моим поведением: в заголовке сего письма я не выставил числа. Извольте – 21 августа.
My regards to your family and to the whole editorial staff. Keep well.
Поклон Вашим и всей редакции. Будьте здоровы.
Yours, A. Chekhov.
Ваш А. Чехов.
Send the advance to the post office on Wednesday, then I shall receive it on Friday.
Вы отправьте аванс в почтамт в среду, тогда я получу его в пятницу.