3 I send you my great thanks, dear
Vladimir Galaktionovich, for the book, which I received and am now rereading. Since you already have my books, I am forced to limit myself to sending nothing but thanks.
Посылаю Вам большое спасибо, уважаемый
Владимир Галактионович, за книгу, которую я получил и теперь вновь перечитываю. Так как мои книги у Вас уже есть, то мне поневоле приходится ограничиться посылкой одного только спасибо.
4 By the way, so that this letter should not come out too short, let me tell you that I am exceedingly glad to have made your acquaintance. I say this sincerely and from a pure heart. In the first place, I deeply prize and love your talent; it is dear to me for many reasons. In the second place, it seems to me that if you and I live another ten or twenty years in this world, we shall not, in the future, be able to do without points of common meeting. Of all the Russians now writing prosperously, I am the most frivolous and unserious; I am marked for it; to speak the poets’ language, I have loved my pure muse but not respected her, have been unfaithful to her, and more than once led her where she ought not to be. You, on the other hand, are serious, sound, and constant. The difference between us, as you see, is great, but nonetheless, reading you, and now having made your acquaintance, I think that we are not strangers to one another. Whether I am right or not I do not know, but it pleases me to think so.
Кстати, чтобы письмо вышло не совсем коротко, скажу Вам, что я чрезвычайно рад, что познакомился с Вами. Говорю я это искренно и от чистого сердца. Во-первых, я глубоко ценю и люблю Ваш талант; он дорог для меня по многим причинам. Во-вторых, мне кажется, что если я и Вы проживем на этом свете еще лет 10–20, то нам с Вами в будущем не обойтись без точек общего схода. Из всех ныне благополучно пишущих россиян я самый легкомысленный и несерьезный; я на замечании; выражаясь языком поэтов, свою чистую музу я любил, но не уважал, изменял ей и не раз водил ее туда, где ей не подобает быть. Вы же серьезны, крепки и верны. Разница между нами, как видите, большая, но тем не менее, читая Вас и теперь познакомившись с Вами, я думаю, что мы друг другу не чужды. Прав я или нет, я не знаю, но мне приятно так думать.
5 By the way, I am sending you a clipping from the "
Novoye Vremya." This
Thoreau, whom you will learn of from it, I shall go on cutting out and keeping for you. The first chapter is full of promise; there is thought in it, there is freshness and originality, but it is hard reading. The architecture and construction are impossible. Beautiful and unbeautiful, light and ponderous thoughts are piled one on another, crowding, squeezing the juice out of one another, and looking as though they might squeal at any moment from the crush.
Кстати же посылаю Вам вырезку из
"Нового времени". Этого
Торо, о котором Вы из нее узнаете, я буду вырезывать и беречь для Вас. Первая глава многообещающая; есть мысли, есть свежесть и оригинальность, но читать трудно. Архитектура и конструкция невозможны. Красивые и некрасивые, легкие и тяжеловесные мысли нагромождены одна на другую, теснятся, выжимают друг из друга соки и, того и гляди, запищат от давки.
6 When you come to Moscow I will hand you this Thoreau, but for now, farewell, and keep well.
Когда приедете в Москву, я вручу Вам этого Торо, а пока прощайте и будьте здоровы.
7 My play will probably be put on at
Korsh’s. If it is, I will let you know the day of the production. It may be that this day will coincide with the days of your visit to Moscow. In that case, you would be most welcome.
Моя пьеса, вероятно, будет поставлена у
Корша. Если да, то о дне постановки сообщу. Быть может, этот день совпадет с днями Вашего приезда в Москву. Тогда милости просим.
