To G. M. Chekhov, 17 October 1887. Moscow.
Г. М. ЧЕХОВУ, 17 октября 1887 г. Москва.
Headnote
1 This entry preserves two consecutive letters as segmented from the source edition: one to Georgy Mitrofanovich Chekhov, a cousin in Taganrog, written 17 October 1887, and one to the publisher Nikolai Alexandrovich Leikin, written two days later. By this point Chekhov, twenty-seven, was an established, well-paid professional writer in Moscow, supporting his whole family and revelling – half in earnest, half in self-mockery – in his own commercial success. Both letters date from the weeks just before the premiere of his first full-length play, "Ivanov."
2 The Georgy letter is full of Chekhov’s family news and running jokes: he reports, in mock-journalistic third person, that "An. P. Chekhov" (i.e. himself) has written a new four-act comedy called "Ivanov" – a joke at his own expense about being talked of as if he were someone else’s news item. He tallies his earnings from stories, a play sale, and a travel sketch of the Holy Mountains and the steppe, sends his photograph to two cousins who had threatened to beat him up, and asks after family health and a mislaid book. The letter to Leikin, his longtime editor at the humor magazine "Oskolki," is brisker and more businesslike: a new story dispatched, news of the play (destined for Korsh’s theatre), a funeral to attend, and a gossip round-up of mutual acquaintances in the Moscow press.
17 October 1887. Moscow.
17 октября 1887 г. Москва.
17 Oct.
17 ок.
Many thanks, dear brother, for not forgetting me and not scolding me for my long silence. Why I write rarely you can understand if you picture me in my study. I write all day long, and have written myself into such a state that it’s become disgusting to hold a pen in my hand. I’ve long meant to answer your last letter, but have been badly pressed for time of late. Here’s the proof of it:
Большое тебе спасибо, милый братуха, за то, что не забываешь меняй не бранишь за мое долгое молчание. Отчего я пишу редко, ты можешь понять, если вообразишь меня в моем кабинете. Пишу я целый день и до того дописался, что стало противно держать в руках перо. Я давно собирался ответить тебе на твое последнее письмо, но был сильно занят в последнее время. Вот доказательство:
By An. P. Chekhov, as we hear, a comedy in four acts has been written, under the title "Ivanov." The subject of the play is new. Its first staging is expected to take place in Moscow.
Ан. П. Чеховым, как мы слышали, написана комедия в четырех действиях, под заглавием: "Иванов". Сюжет пьесы нов. Первая постановка на сцену предполагается в Москве.
Besides that, I’ve had a great deal of urgent work and business correspondence. The only time I rest is when I go out to see patients. I’m never at the theatre or out visiting, so that Mama and Aunt F. have nicknamed me "grandfather" for my stay-at-home ways. I’m waiting for summer, when I’ll again start travelling about the wide world and resting.
Кроме этого, у меня было много срочной работы и деловой переписки. Только и отдыхаю, когда езжу к больным. Не бываю ни в театрах, ни в гостях, так что мамаша и тетя Ф Я прозвали меня за домоседство "дедом". Жду лета и тогда опять начну ездить по белу свету и отдыхать.
Nothing new with us. We’re living well, want for nothing, and everyone is healthy. Your Uncle P. E. is aging fast, but is as cheerful as ever. Every year he grows gentler and kinder. He lives with Vanya in his official quarters, where he has a room of his own set aside for him; he spends his days and takes supper at my place.
Нового у нас нет ничего. Живем хорошо, не нуждаемся и все здоровы. Твой дядя П Е сильно стареет, но по-прежнему бодр. С каждым годом он делается всё мягче и добрее. Живет он у Вани на казенной квартире, где для него имеется особая комната; проводит дни и ужинает он у меня.
My latest little book, published by Suvorin, is selling superbly. I can boast that my trade is going far better than Loboda’s. I, brother, have become a merchant. I sell articles, plays, books, and medical advice. For the play I’ll get no less than a thousand roubles; the other day I sold a publisher a dozen and a half worthless old stories, already once in print, for 150 roubles – sold for a single edition. And so on. In a word, trade is booming.
Моя последняя книжка, изданная Сувориным, идет превосходно. Могу похвастать, что у меня торговля идет гораздо лучше, чем у Лободы. Я, брат, стал купцом. Продаю статьи, пьесы, книги и медицинские советы. За пьесу получу не меньше тысячи рублей; на днях продал одному издателю полтора десятка завалящих, уже бывших в печати, старых рассказов за 150 руб. Продал на одно издание. И так далее. Одним словом, торговля кипит.
Go on writing to me at this address: "Kudrinskaya-Sadovaya, Korneyev’s house." Write and tell me:
Продолжай писать мне по адресу: "Кудринская Садовая, д. Корнеева". Напиши мне:
1) What’s new?
1) Что нового?
2) How is the health of my aunt and uncle? How’s the ear?
2) Как здоровье моих дяди и тети? Как ухо?
Let Sanya and Pecheritsa not think I’ve forgotten them. I remember very well how they meant to give me a beating last summer. I’m sending them both my photograph, which you’ll be so good as to hand over to them.
Саня и Печерица пусть не думают, что я забыл о них. Я отлично помню, как они летом собирались меня побить. Посылаю им обеим мою карточку, которую и потрудись вручить им.
Send me Anisim Vasilyich’s address.
Сообщи адрес Анисима Васильича.
Did I not leave a book at your place: "In the Land of the Mantilla and the Castanets," by Bezhetsky? If I did, send it on to me when you get the chance. I lost quite a few books on the road.
Не забыл ли я у Вас книгу: "В стране мантильи и кастаньет" соч Бежецкого? Если забыл, то при оказии перешли ее мне. Я дорогой растерял немало книг.
Tell Papa that I’d be very glad to get a letter from him. I value his friendship. Give everyone my very best regards, keep well, work, study, take walks, and don’t forget me.
Скажи папе, что мне было бы весьма приятно получить от него письмо. Я ценю его дружбу. Передай всем самый низкий поклон, будь здоров, трудись, учись, гуляй и не забывай меня.
In the "Novoye Vremya" I described the Holy Mountains. A young man, a nephew of one of the bishops, told me that he’d seen three bishops reading that piece: one read aloud while the other two listened. They liked it. So it seems it was liked in the Holy Mountains too. Thanks to the Holy Mountains I earned a hundred roubles. I also wrote a description of the steppe. That description was liked by a great many people, especially in Petersburg. Farewell. I await your letter.
В "Новом времени" я описал Святые горы. Один молодой человек, архиерейский племянник, рассказывал мне, что он видел, как три архиерея читали это описание: один читал, а двое слушали. Понравилось. Значит, и в Св(ятых) горах понравилось. Заработал я, благодаря Св горам, сто рублей. Описывал степь. Описание степи понравилось очень многим, особенно в Питере. Прощай. Жду письма.
Your A. Chekhov.
Твой А. Чехов.
As for Father Bandakov’s homilies, I’ll inquire of Suvorin when I’m in Petersburg, and answer Uncle at once.
Насчет поучений о. Бандакова справлюсь у Суворина, когда буду в Питере, и тотчас же отвечу дяде.
Tell Mama I haven’t forgotten about the seeds. I’ll send them, but on condition that Sanya takes up the little garden properly, by all the rules of the art. Flowers can be sown with you not only in the front garden but also along the fence.
Скажи Маме, что я не забыл про семена. Пришлю, но с условием, что Саня займется садиком по всем правилам искусства. Цветы можно у вас сеять не только в палисаднике, но и вдоль забора.
320. To N. A. LEIKIN
320. Н. А. ЛЕЙКИНУ
19 October 1887. Moscow.
19 октября 1887 е. Москва,
The 19th of October.
19-го октября.
My kindest Nikolai Alexandrovich! I am sending you a story, and along with it am dropping into the postbox an open letter announcing its birth... In the past week I have been in good health, felt no low spirits, and worked; I have written to Khudekov, to Suvorin, and to you. If my health holds up in the same way through next week, I’ll send a story for the following issue as well.
Добрейший Николай Александрович! Посылаю Вам рассказ и вместе с ним опускаю в почтовый ящик открытое письмо, уведомляющее о его рождении... В истекшую неделю я был здрав, хандры не чувствовал и работал; написал и Худекову, и Суворину, и Вам. Если здоровье останется таковым и до следующей недели, то пришлю рассказ и к следующему No.
Why do you not write to me? I sent you a note addressed to "Dvoryanskaya 14" and got no answer (though, true, there was no question in the letter).
Отчего Вы мне не пишете? Я послал Вам цидулу по адресу "Дворянская 14" и ответа (вопросов, впрочем, пе было в письме) не получил.
I have written a play in four acts. If we agree on the price, it will be staged at Korsh’s theatre.
Я написал пьесу в 4-х действиях. Если сойдусь в цене, она будет поставлена у Корша.
Еду в Новодевичий монастырь погребать Гилярова-Платонова.
Yezhov left Moscow not long ago for Bratslav. He used to call on me often. A very good fellow, and far from resembling the notion we’re accustomed to have of newspapermen. I still haven’t managed to visit Palmin even once. I’m afraid that by the time I get out to him by cab, he’ll have moved lodgings. Why is Agafopod not working for you? Judging by his letters, in which he says little about his work in general, he’s living on his salary alone. Strange that, knowing how to write, he doesn’t write.
Недавно из Москвы выехал в Брацлав Ежов. Он бывал у меня часто. Малый очень хороший и далек от сходства с представлением, какое мы привыкли иметь о газетчиках. У Пальмина еще ни разу не был. Боюсь, что пока я доеду к нему на извозчике, он переменит квартиру. Отчего у Вас не работает Агафопод? Судя по его письмам, в которых он мало говорит о своих работах вообще, он живет на одно только жалованье. Странно, что, умея писать, он не пишет.
The weather here is mixed, that is, one day fine, the next foul.
Погода у нас смешанная, т. е. день – хорошо, депь – скверно.
Is there any news in the literary world?
Нет ли каких-нибудь новостей в мире литературном?
Before Christmas I’ll put out advertisements for "Motley Stories," but my book is nowhere to be found in Moscow. It’s only to be had at Salayev’s and Stupin’s – shops that people go to only for schoolbooks. Salayev is not popular in Moscow. No one will go to him for belles-lettres.
Перед Рождеством я пущу объявления о "Пестр рассказах", а книги моей нигде нет в Москве. Есть она только у Салаева и Ступина – магазины, куда ходят только за учебниками. Салаев не популярен в Москве. За беллетристикой к нему никто не пойдет.
You will certainly get "In the Twilight." Forgive my ignorance, which is no fault of mine.
"В сумерках" Вы получите непременно. Простите за невежество, в кром я не виноват.
Give my regards to all your family, and keep well.
Поклонитесь всем Вашим и будьте здоровы.
Yours, A. Chekhov.
Ваш А. Чехов.