Translation Original
1 – Prose remains prose even when the head is spinning
– Проза остается прозой даже тогда, когда кружится голова
2 and the feelings are waltzing. However hot you make the flint, you will not make
и вальсируют чувства. Как бы ни накалили вы кремень, а из него не сделать вам
3 lace out of it; however sweet the intoxicating nectar you ply the prose-writer with, you will not wring
кружев; каким бы веселящим нектаром вы ни напоили прозаика, а из него не выжать
4 out of him a light, merry impromptu! It is not my fault if the toast demanded of me
вам легкого, веселящего экспромта! Не моя вина, если требуемый от меня тост
5 makes you frown, and if my cheerful neighbor tugs at my sleeve and
заставит вас нахмуриться и если мой веселый сосед потянет меня за рукав и
6 calls me to order. I am embarrassed, colleagues, and I am not merry! If it were not the custom at
призовет к порядку. Я смущен, коллеги, и невесело мне! Если бы не было обычая на
7 anniversary dinners to laugh, I would invite you instead to weep...
юбилейных обедах смеяться, то я пригласил бы вас плакать...
8 If a man has lived twenty years, he is still so young that he is
Если человек прожил двадцать лет, то он еще так молод, что ему
9 forbidden to marry; but if a magazine has passed twenty, it is held up as
запрещают жениться; если же журнал перевалил через двадцать, то его ставят в
10 an example of longevity. That is one thing... Secondly, the magazine has lived twenty years, and among
пример долговечности. Это раз... Во-вторых, журнал прожил двадцать лет, а среди
11 our dining
brotherhood there is not one who has the right to call himself
нашей обедающей братии нет ни одного, который имел бы право назвать себя
12 a veteran of
Budilnik, not one, it seems, who could say that he
ветераном "
Будильника", нет, кажется, ни одного, который мог бы сказать, что он
13 has worked on our magazine more than ten years. I myself have been on the staff of the prose-writers
работал в нашем журнале более десяти лет. Я лично числюсь в штате прозаиков
14 five or six years, no more, and yet three-quarters of you are my
пять-шесть лет, не больше, а между тем три четверти из вас – мои младшие
15 juniors, colleagues, and all of you honor me as an old hand. Quite an old man, one who
коллеги, и все вы величаете меня старым сотрудником. Хорош старик, у которого
16 does not even have a decent moustache yet and out of whom there gushes with such a spring the truest
нет еще порядочных усов и из которого бьет таким ключом самая настоящая
17 youth! Magazines are short-lived, and those who write for them are shorter-lived still... Budilnik has lived
молодость! Журналы недолговечны, пишущие же еще недолговечнее... Прожил
18 only twenty years, and has already been counted among the elders, and has outlived nearly
"Будильник" только двадцать лет, а попал уже в старики и пережил чуть ли не
19 twenty generations of contributors. As though Indian tribes had vanished one after
двадцать поколений сотрудников. Словно индейские племена исчезали одно за другим
20 another, these generations... Born, and withering before it blooms... It’s absurd: by Budilnik’s reckoning we
эти поколения... Родится и, не расцвев, увядает... Смешно: по "Будильнику" мы
21 have ancestors!
имеем предков!
22 Where are they now? Some have died... Every year, and for some reason invariably
Где же они? Одни умерли... Каждый год, и почему-то непременно
23 in autumn, we find ourselves burying one colleague or another... You run off – not only into
осенью, нам приходится хоронить кого-либо из коллег... Сбежишь не только в
24 private practice or notarial work, but further still: into being conductors, postmen,
частные поверенные или нотариусы, но и подальше: в кондуктора, в почтальоны, в
25 lithographers! I have seen still others who simply confessed to me that they had grown dull... And
литографы! Я видел третьих, которые просто сознавались мне, что они отупели... И
26 all these deaths, desertions, dullings, and other metamorphoses occur within
все эти смерти, дезертирства, отупения и прочие метаморфозы происходят в
27 a remarkably short span. Really, one might think that fate takes this crowd
удивительно короткий срок. Право, можно подумать, что судьба принимает толпу
28 of scribblers for a box of matches! I will not undertake to explain this short-livedness, but by it
пишущих за коробку спичек! Не стану я объяснять этой недолговечности, но ею
29 I undertake to explain a great deal. By it I explain that sorry phenomenon, the absence of
берусь объяснить многое. Объясняю я ею такое печальное явление, как отсутствие
30 sturdy, formed, and settled talents. I explain the absence of schools and
окрепших, сформировавшихся и определившихся талантов. Объясняю отсутствие школ и
31 guiding traditions. In it, too, I see the cause of the gloomy view that has taken hold in
руководящих традиций. В ней же вижу причину мрачного взгляда, установившегося в
32 some quarters regarding the fate of magazines. But what troubles me most of all is this,
некоторых на журнальные судьбы. Но что наиболее всего смущает меня, так это то,
33 that this same short-livedness is a symptom of a life that is hard, unhealthy.
что та же самая недолговечность является симптомом жизни тяжелой, нездоровой.
34 If, colleagues, this order of things, which has run on for twenty years,
Если, коллеги, этот порядок, тянувшийся в течение двадцати лет,
35 is natural and has for its final end some good, then let it remain. But if
естественен и имеет своим конечным пунктом благо, то пусть он и остается. Если
36 it is a morbid phenomenon, and points only to our weakness and our inability
же он явление болезненное и указывает только на нашу слабость и неуменье
37 to come out of the struggle whole, then let it yield its place to another order.
выходить из борьбы целым, то пусть он уступит свое место другому порядку.
38 To the new order – to our wholeness!
За новый порядок, за нашу целость!
