Life's Trials
Житейские невзгоды
Headnote
1 "Life’s Trials" ("Zhiteyskie nevzgody," 1887) is a brief comic sketch from Chekhov’s prolific mid-1880s period, when he was turning out short farces and scenes for the humor press under punishing deadlines. Its setting is a cramped hotel or rooming-house room in which three unrelated ordeals collide: the clerk Lev Ivanovich Popov trying to work out, item by item, the ruinous installment terms on a "winning" lottery bond he has bought on credit; his wife Sofya Savvishna, laid up with a toothache and demanding sympathy he cannot spare; and, through the walls and ceiling, a piano student hammering at Liszt’s rhapsody and a medical student cramming aloud about "chronic catarrh of the stomach."
2 The story is built as pure counterpoint: Popov’s obsessive, droning arithmetic (7% interest, 1/4% commission, kopecks for transit and elevator storage) is interleaved with his wife’s escalating cries of pain and the neighbors’ repeating phrases, so that the reader experiences the same accumulating noise and helplessness Popov does. The joke lands twice – first in the sheer tedium of the bureaucratic fine print consuming a man alive, then in the punchline arithmetic itself: after hours of calculation Popov discovers the "winning" bond will cost him over a million rubles more than its prize is worth. His final breakdown, shouting nonsense and a stray political slogan ("Vive la France! Long live D\’eroul\‘ede!" – a topical jab at Paul D\’eroul\‘ede, the French nationalist agitator prominent in 1887 news), ends with him being carted off to the hospital, the small-scale domestic chaos escalating into literal collapse.
Lev Ivanovich Popov, a nervous man, unlucky in his career and in his family life, drew the abacus toward himself and set about reckoning once more. A month before, he had bought at Koshker’s banking house a winning ticket of the First Loan, on terms of repayment in installments by way of monthly payments, and now he was calculating how much he would have to pay over the whole period of repayment and when the ticket would become his full property.
Лев Иванович Попов, человек нервный, несчастный на службе и в семейной жизни, потянул к себе счеты и стал считать снова. Месяц тому назад он приобрел в банкирской конторе Кошкера выигрышный билет 1-го займа на условиях погашения ссуды частями в виде ежемесячных взносов и теперь высчитывал, сколько ему придется заплатить за всё время погашения и когда билет станет его полною собственностью.
"The ticket stands at a rate of 246 rubles," he reckoned. "I paid a deposit of 10 rubles, so 236 is left. Very well, then... To this sum must be added interest for 1 month at the rate of 7% per annum and 1/4% commission, stamp duty, postal charges for sending the pledge receipt, 21 kopecks, insurance on the ticket 1 ruble 10 kopecks, for transit 1 ruble 22 kopecks, for the elevator 74 kopecks, penalties 18 kopecks..."
– Билет стоит по курсу 246 рублей, – считал он. – Дал я задатку 10 руб., значит, осталось 236. Хорошо-с... К этой сумме нужно прибавить проценты за 1 месяц в размере 7% годовых и 1/4% комиссионных, гербовый сбор, почтовые расходы за пересылку залоговой квитанции 21 коп., страхование билета 1 руб. 10 коп., за транзит 1 руб. 22 коп., за элеватор 74 коп., пени 18 коп...
Behind the partition, on the bed, lay Popov’s wife, Sofya Savvishna, who had come to her husband from Mtsensk to ask for a separate residence permit. On the journey she had caught cold, come down with a gumboil, and was now suffering unbearably. Overhead, beyond the ceiling, some energetic fellow – probably a conservatory student – was practicing Liszt’s rhapsody on the piano with such zeal that it seemed a freight train were rolling over the roof of the house. To the right, in the neighboring room, a medical student was preparing for an examination. He was pacing from corner to corner, cramming in a thick seminarian’s bass:
За перегородкой на кровати лежала жена Попова, Софья Саввишна, приехавшая к мужу из Мценска просить отдельного вида на жительство. В дороге она простудилась, схватила флюс и теперь невыносимо страдала. Наверху за потолком какой-то энергический мужчина, вероятно ученик консерватории, разучивал на рояли рапсодию Листа с таким усердием, что, казалось, по крыше дома ехал товарный поезд. Направо, в соседнем номере, студент-медик готовился к экзамену. Он шагал из угла в угол и зубрил густым семинарским басом:
"Chronic catarrh of the stomach is also observed in habitual drunkards, gluttons – in general, in people who lead an intemperate way of life..."
– Хронический катарр желудка наблюдается также у привычных пьяниц, обжор, вообще у людей, ведущих неумеренный образ жизни...
In the room stood a stifling smell of cloves, creosote, iodine, carbolic acid, and other foul-smelling substances which Sofya Savvishna was using against her toothache.
В номере стоял удушливый запах гвоздики, креозота, йода, карболки и других вонючих веществ, которые Софья Саввишна употребляла против своей зубной боли.
"Very well, then," Popov went on reckoning. "To 236 add 14 rubles 81 kopecks, making for this month a total remaining of 250 rubles 81 kopecks. Now, if in March I pay 5 rubles, then there will remain 240 rubles 81 kopecks. Very well. Now, reckoning one month in advance at 7% per annum and 1/4% commission..."
– Хорошо-с, – продолжал считать Попов. – К 236 прибавить 14 руб. 81 коп., итого к этому месяцу остается 250 руб. 81 коп. Теперь, если я в марте уплачу 5 руб., то, значит, останется 240 руб. 81 коп. Хорошо-с. Теперь, считая за 1 месяц вперед 7% годовых и 1/4% комиссионных...
"Aa-akh!" his wife groaned. "Do help me, Lev Ivanych! I am dy-ying!"
– Аа-х! – застонала жена. – Да помоги же мне, Лев Иваныч! Умира-аю!
"What am I to do, my dear? I am not a doctor... 1/4% commission, 1/5% brokerage, for cabotage 1 ruble 22 kopecks, for transit 74 kopecks..."
– Что же я, матушка, сделаю? Я не доктор... 1/4% комиссионных, 1/5% куртажа, на каботаж 1 руб. 22 коп., за транзит 74 коп...
"Heartless man!" wept Sofya Savvishna, thrusting her swollen face out from behind the screen. "You never had any feeling for me, you tormentor! Listen when I speak to you! Boor!"
– Бесчувственный! – заплакала Софья Саввишна, высовывая свою опухшую физиономию из-за ширмы. – Ты никогда мне не сочувствовал, мучитель! Слушай, когда я тебе говорю! Невежа!
"So then, 1/4% commission... for transit 74 kopecks, for the elevator 18 kopecks, for packing 32 kopecks – total 17 rubles 12 kopecks."
– Стало быть, 1/4% комиссионных... за транзит 74 коп., за элеватор 18 коп., за упаковку 32 коп. – итого 17 руб. 12 коп.
"Chrronic catarrh of the stomach," crammed the student, pacing from corner to corner, "is also observed in habitual drunkards, gluttons..."
– Хрронический катарр желудка, – зубрил студент, шагая из угла в угол, – наблюдается также у привычных пьяниц, обжор...
Popov shook the abacus, tossed his dazed head, and set about reckoning once more. An hour later he was sitting in the very same spot, staring goggle-eyed at the pledge receipt and muttering:
Попов встряхнул счеты, мотнул угоревшей головой и стал считать снова. Через час он сидел всё на том же месте, таращил глаза в залоговую квитанцию и бормотал:
"So then, in August of 1896 there will remain 228 rubles 67 kopecks. Very well... In September I pay in 5 rubles, there will remain 223 rubles 67 kopecks. Well now, adding for 1 month in advance 7% per annum, 1/4% commission..."
– Значит, в августе 1896 года останется 228 руб. 67 коп. Хорошо-с... В сентябре я взношу 5 руб., останется 223 руб. 67 коп. Ну-с, прибавляя за 1 месяц вперед 7% годовых, 1/4% комиссионных...
"Barbarian, give me the smelling salts!" shrieked Sofya Savvishna. "Tyrant! Murderer!"
– Варвар, подай нашатырный спирт! – взвизгнула Софья Саввишна. – Тиран! Убийца!
"Chrronic catarrh of the stomach is also observed in cases of suffferings of the liver..."
– Хрронический катарр желудка наблюдается также при стррраданиях печени...
Popov handed his wife the salts and went on:
Попов подал жене спирт и продолжал:
"1/4% commission, for transit 74 kopecks, charges for aberration 18 kopecks, penalties 32 kopecks..."
– 1/4% комиссионных, за транзит 74 коп., издержки по аберрации 18 коп., пени 32 коп...
Overhead the music had died down, but a minute later the pianist struck up again, and with such ferocity that the spring in the mattress under Sofya Savvishna began to move. Popov glared dazedly at the ceiling and began reckoning again from August 1896. He looked at the papers with their figures, at the abacus, and saw something like a sea swell; his eyes swam, his brain grew confused, his mouth went dry, and cold sweat broke out on his brow, but he resolved not to get up until he had finally made sense of his monetary relations with Koshker’s banking house.
Наверху музыка было утихла, но через минуту пианист заиграл снова и с таким ожесточением, что в матрасе под Софьей Саввишной задвигалась пружина. Попов ошалело поглядел на потолок и начал считать опять с августа 1896 года. Он глядел на бумаги с цифрами, на счеты и видел что-то вроде морской зыби; в глазах его рябило, мозги путались, во рту пересохло, и на лбу выступил холодный пот, но он решил не вставать, пока окончательно не уразумеет своих денежных отношений к банкирской конторе Кошкера.
"A-akh!" Sofya Savvishna suffered. "The whole right side is being torn apart. Holy Mother! O-okh, I have no strength left! And to him, the viper, it’s all the same, let the grass not grow at all! Even if I died, it would be all one to him! Unhappy woman that I am, a martyr! I married an idol, a martyr!"
– А-ах! – мучилась Софья Саввишна. – Всю правую сторону рвет. Владычица! О-ох, моченьки моей нет! А ему, аспиду, хоть трава не расти! Хоть умри я, ему всё равно! Несчастная я, страдалица! Вышла за идола, мученица!
"But what can I do? So then, in February of 1903 I shall owe 208 rubles 7 kopecks. Very well. Now, adding 7% per annum, 1/4% commission, brokerage 74 kopecks..."
– Но что же я могу сделать? Значит, в феврале 1903 года я буду должен 208 руб. 7 коп. Хорошо-с. Теперь, прибавляя 7% годовых, 1/4% комиссионных, куртажа 74 коп...
"Chrrronic catarrh of the stomach is also observed in cases of sufferings of the lungs..."
– Хррронический катарр желудка наблюдается и при страданиях легких...
"You are no husband, no father to your children, but a tyrant and a tormentor! Bring me at least a clove, quickly, heartless man!"
– Не муж ты, не отец своих детей, а тиран и мучитель! Подай скорей хоть гвоздичку, бесчувственный!
"Pah! 1/4% commission... that is, what am I doing? Deducting the profit from the coupons, adding 7% per annum for a month in advance, 1/4% commission..."
– Тьфу! 1/4% комиссионных... то есть что же я? За вычетом прибыли от купонов, с прибавлением 7% годовых за месяц вперед, 1/4% комиссионных...
"Chrrronic catarrh of the stomach is also observed in cases of sufferings of the lungs..."
– Хррронический катарр желудка наблюдается и при страданиях легких...
Some three hours later Popov arrived at the final total. It turned out that over the whole period of repayment he would have to pay Koshker’s banking house 1,347,821 rubles 92 kopecks, and that if one deducted from this the winnings of two hundred thousand, there would still remain a loss of more than a million. Seeing such figures, Lev Ivanovich rose slowly, went cold all over... An expression of horror, bewilderment, and stupefaction came over his face, as though someone had fired a shot right by his ear. At that moment, overhead beyond the ceiling, a companion sat down beside the pianist, and four hands, striking the keys together in unison, set about hammering out Liszt’s rhapsody. The medical student paced faster, cleared his throat, and boomed out:
Часа три спустя Попов подвел последний итог. Оказалось, что за всё время погашения придется заплатить банкирской конторе Кошкера 1347821 руб. 92 коп. и что если вычесть отсюда выигрыш в двести тысяч, то всё же останется убытку больше миллиона. Увидев такие цифры, Лев Иванович медленно поднялся, похолодел... На лице у него выступило выражение ужаса, недоумения и оторопи, как будто у него выстрелили под самым ухом. В это время наверху за потолком к пианисту подсел товарищ, и четыре руки, дружно ударив по клавишам, стали нажаривать рапсодию Листа. Студент-медик быстрее зашагал, прокашлялся и загудел:
"Chrrronic catarrh of the stomach is also observed in habitual drunkards, gluttonsss..."
– Хррронический катарр желудка наблюдается также у привычных пьяниц, обжоррр...
Sofya Savvishna shrieked, flung her pillow, drummed her feet on the floor... Her pain, it seemed, was only just beginning to gather force...
Софья Саввишна взвизгнула, швырнула подушку, застучала ногами... Боль ее, по-видимому, только что начинала разыгрываться...
Popov wiped away the cold sweat, sat down again at the table, and, shaking the abacus, said:
Попов вытер холодный пот, опять сел за стол и, встряхнув счеты, сказал:
"I must check it over... It is quite possible I made a small mistake somewhere..."
– Надо проверить... Очень возможно, что я немножко ошибся...
And he set to work again on the receipt and began reckoning once more:
И он принялся опять за квитанцию и начал снова считать:
"The ticket stands at a rate of 246 rubles... I paid a deposit of 10 rubles, so 236 is left..."
– Билет стоит по курсу 246 руб... Дал я задатку 10 руб., значит, осталось 236...
And in his ears there was a pounding:
А в ушах у него стучало:
"Dyr... dyr... dyr..."
– Дыр... дыр... дыр...
And already he seemed to hear gunshots, whistling, the crack of whips, the roar of lions and leopards.
И уже слышались выстрелы, свист, хлопанье бичей, рев львов и леопардов.
"236 is left!" he cried, trying to shout down this noise. "In June I pay in 5 rubles! Devil take it, 5 rubles! The devil take you all, damn and blast it, 5 rubles! Vive la France! Long live France! (French). Long live D\’eroul\`ede!"
– Осталось 236! – кричал он, стараясь перекричать этот шум. – В июне я взношу 5 рублей! Чёрт возьми, 5 рублей! Чёрт вас дери, в рот вам дышло, 5 рублей! Vive la France! Да здравствует Франция! (франц.). Да здравствует Дерулед!
The next morning they took him to the hospital.
Наутро его свезли в больницу.