Marriage Ten or Fifteen Years On
Брак через 10-15 лет
Headnote
1 This 1885 sketch is a brief satirical dialogue-scene, part of the rapid-fire comic journalism Chekhov produced for the weekly humor magazines early in his career. Its premise is a mock prophecy: if match-making bureaus and credit economies keep "improving" the way everything else does, marriage in ten or fifteen years will be reduced to an openly commercial transaction, brokered by a "commission agent" the way a dowry-house or an insurance policy might be. The elderly, debt-ridden bachelor for whom Balalaikin negotiates is never seen – only itemized, in the language of credit and default, as a man whose chief talent is borrowing money he has no intention of repaying and eluding his creditors in doorways. The young lady’s closing cry of love, arriving moments after a haggled-down dowry and a signed receipt, is the sketch’s final ironic stroke.
2 The piece belongs to a small cluster of Chekhov’s early "society of the future" sketches that use a mock-utopian frame to needle contemporary marriage-market customs – arranged matches, dowry negotiation, the genteel fiction that romance and finance are separate matters.
In this world everything is being perfected: Swedish matches, operettas, locomotives, Depré wines, and human relations. Marriage too is being perfected. What it once was and what it is now, you know. What it will be in ten or fifteen years, when our children have grown up, is not hard to guess. Here, then, is the scheme of the romances of that near future.
На этом свете всё совершенствуется: шведские спички, оперетки, локомотивы, вина Депре и человеческие отношения. Совершенствуется и брак. Каков он был и каков теперь, вы знаете. Каков он будет лет через 10-15, когда вырастут наши дети, угадать не трудно. Вот вам схема романов этого близкого будущего.
In the drawing room sits a young lady of twenty or twenty-five. She is dressed in the latest fashion: she sits on three chairs at once, one chair occupied by herself and the other two by her bustle. On her bosom a brooch the size of a good frying pan. Her coiffure, as befits an educated young lady, is modest: two or three poods of hair combed upward, with a little ladder set in the hair for the maid who does the combing. On the piano lies the young lady’s hat. On the hat an artfully made turkey sits on her eggs, in natural size.
В гостиной сидит девица лет 20-25. Одета она по последней моде: сидит сразу на трех стульях, причем один стул занимает она сама, два другие – ее турнюр. На груди брошка, величиной с добрую сковороду. Прическа, как и подобает образованной девице, скромная: два-три пуда волос, зачесанных кверху, и на волосах маленькая лестница для причесывающей горничной. Тут же на пианино лежит шляпа девицы. На шляпе искусно сделанная индейка на яйцах в натуральную величину.
A ring. A young man enters, in a red tailcoat, narrow trousers, and enormous shoes resembling skis.
Звонок. Входит молодой человек в красном фраке, узких брюках и в громадных, похожих на лыжи, башмаках.
“I have the honor to introduce myself,” says the young man, bowing and scraping before the young lady, “assistant to a sworn attorney, Balalaikin!”
– Честь имею представиться, – говорит молодой человек, расшаркиваясь перед девицей, – помощник присяжного поверенного Балалайкин!..
“Delighted... How may I be of use?”
– Очень приятно... Чем могу быть полезна?
“I have been directed to you by the ’Society for the Contracting of Happy Marriages.”’
– Меня направило к вам "Общество заключения счастливых браков".
“Delighted... Do sit down!”
– Очень приятно... Садитесь!
Balalaikin sits and says:
Балалайкин садится и говорит:
“`The Society’ pointed me toward several brides, but I think that your terms will suit me best. From this note, given me by the secretary of the ’Society,’ it appears that you bring your husband a house on the Plyushchikha, forty thousand in cash, and some five thousand more in movable property... Is that correct?”
– "Общество" указало мне на несколько невест, но думаю, что ваши условия для меня будут самыми подходящими. Из этой вот записки, данной мне секретарем "Общества", видно, что вы приносите с собой мужу дом на Плющихе, 40 тысяч деньгами и тысяч на пять движимого имущества... Так ли это?
“No... only twenty thousand comes with me,” the young lady coquettes.
– Нет... За мною идет только 20 000, – кокетничает девица.
“In that case, madam, I beg your pardon... forgive the disturbance... I have the honor to take my leave...”
– В таком случае, сударыня, виноват... извините за беспокойство... честь имею кланяться...
“No, no... I was joking!” laughs the young lady. “Everything in your note is correct... The money, the house, and the movables... In the ’Society’ they surely told you that the repairs to the house will be at the husband’s expense... and... and... – I am terribly shy! – and that the husband does not receive all the money at once, but in installments over three years...”
– Нет, нет... я пошутила! – смеется девица. – В вашей записке всё верно... Деньги, дом и движимое... В "Обществе" вам, конечно, говорили, что ремонт дома будет производиться на счет мужа... и... и... – я ужасно застенчива! – и деньги муж получает не всё сразу, а с рассрочкой на три года...
“No, madam,” sighs Balalaikin, “nowadays no one marries on installments! If you insist so on installments, then very well, I shall allow you a year...”
– Нет, сударыня, – вздыхает Балалайкин, – нынче с рассрочкой никто не женится! Если уж вы так настаиваете на рассрочке, то извольте, я дам вам год...
The young lady and Balalaikin begin to haggle. The young lady in the end gives way and contents herself with a year’s installment.
Девица и Балалайкин начинают торговаться. Девица в конце концов сдается и довольствуется годом рассрочки.
“Now allow me to learn your terms!” she says. “How old are you? Where do you serve?”
– Теперь позвольте узнать ваши условия! – говорит она. – Вам сколько лет? Где служите?
“Properly speaking, I am not marrying myself, but acting on behalf of my client... I am a commission agent...”
– Собственно говоря, я не сам женюсь, а хлопочу за своего клиента... Я комиссионер...
“But I asked the ’Society’ not to send me commission agents!” the young lady takes offense.
– Но ведь я просила "Общество" не присылать ко мне комиссионеров! – обижается девица.
“Do not be angry, madam... My client is an elderly man, suffering from rheumatism, of a damp constitution... He has no strength to go about calling on brides and troubling himself over it, so that volens-nolens willy-nilly (Lat.). he must act through a third party. But do not concern yourself, I shall not charge dearly...”
– Вы, сударыня, не сердитесь... Клиент мой человек пожилой, страдающий ревматизмом, сырой... Ходить по невестам, хлопотать у него нет сил, так что volens-nolens волей-неволей (лат.). ему приходится действовать через третье лицо. Но вы не беспокойтесь, я дорого не возьму...
“Your client’s terms?”
– Условия вашего клиента?
“My client is a man of fifty-two... Despite such an age, he still has people who lend him money. Thus, he has two tailors who sew for him on credit. At the shops they let him have as much as he likes on his account. No one can better slip away from cabbies into a courtyard gateway than he. I shall not expatiate on the praise of his resourcefulness – suffice it to say, for a full picture, that he even contrives to run up credit at the chemist’s.”
– Мой клиент – мужчина 52 лет... Несмотря на такой возраст, он еще имеет людей, которые дают ему взаймы. Так, у него два портных, шьющих на него в кредит. В лавочках отпускают ему по книжке сколько угодно. Никто лучше его не может уходить от извозчиков в проходные ворота и т. д. Не стану распространяться в похвалах его деловитости, скажу только для полной характеристики, что он ухитряется даже в аптеке забирать в кредит.
“He lives on loans alone?”
– Он только и живет займами?
“Loans are his chief occupation. But, being of a broad nature, not a narrow one, he does not content himself with that activity alone... Without exaggeration one may say that no one passes off a counterfeit coupon better than he... Besides, he serves as guardian to his niece, which brings him some three thousand a year... Further, at the theaters he passes himself off as a reviewer, and in this way gets free suppers and passes from the actors... Twice he has been tried for embezzlement, and he is still under trial for forgery...”
– Займы – это его главное занятие. Но, как натура широкая, не узкая, он не довольствуется одною только этою деятельностью... Без преувеличения можно сказать, что лучше его никто не сбудет с рук фальшивого купона... Кроме того, он состоит опекуном своей племянницы, что дает ему около трех тысяч в год... Далее, в театрах он выдает себя за рецензента и таким образом получает от актеров бесплатные ужины и контрамарки... Два раза он судился за растрату и ныне еще под судом за подлог...
“Does a court still exist?”
– Разве еще существует суд?
“Yes, as a remnant of a medieval morality not quite yet extinct... But one may hope, madam, that a year or two more will pass, and cultured man will part with this outdated ceremony as well... So what answer shall I convey to my client?”
– Да, как остаток не совсем еще отжившей средневековой морали... Но можно надеяться, сударыня, пройдет еще год-два, и культурный человек расстанется и с этим устаревшим обрядом... Так какой ответ прикажете передать моему клиенту?
“Tell him I shall think it over...”
– Скажите, что я подумаю...
“What is there to think over, madam? I do not presume to advise you, but, wishing you well, I cannot help expressing my astonishment... A man of decency, brilliant in every respect, and... and suddenly you do not agree at once, knowing how ruinous delay may be for you. For while you are thinking, he will come to an arrangement with another bride!”
– О чем же думать, сударыня? Не смею советовать вам, но, желая вам добра, не могу не выразить своего удивления... Человек порядочный, блестящий во всех отношениях и... и вдруг вы не соглашаетесь сразу, зная, как гибельна может быть для вас проволочка. Ведь пока вы будете думать, он войдет в соглашение с другой невестой!
“That is true... In that case I agree...”
– Это правда... В таком случае я согласна...
“High time, too! Will you allow me to receive a deposit from you?”
– Давно бы так! Позволите получить с вас задаток?
The young lady gives the commission agent ten or twenty roubles. He takes it, bows and scrapes, and goes toward the door.
Девица дает комиссионеру 10-20 рублей. Тот берет, расшаркивается и идет к двери.
“And the receipt?” the young lady stops him.
– А расписку? – останавливает его девица.
“Mille pardons, A thousand pardons (Fr.) madam! I quite forgot! Ha-ha...”
– Mille pardons, Тысяча извинений (франц.) сударыня! Я совсем забыл! Ха-ха...
Balalaikin writes out a receipt, bows once more, and departs, while the young lady covers her face and falls upon the sofa.
Балалайкин пишет расписку, шаркает еще раз и уходит, девица же закрывает лицо и падает на диван.
“How happy I am!” she exclaims, seized by a new feeling hitherto unknown to her. “How happy I am! I... love and am loved!!”
– Как я счастлива! – восклицает она, охваченная новым, неведомым ей доселе чувством. – Как я счастлива! Я... люблю и любима!!
The end. Such is the wedding of the near future. And was it so long ago, reader, that brides walked about in crinolines, and bridegrooms sported striped trousers and tailcoats with a spark to them? Was it so long ago that a bridegroom, before falling in love with his bride, had first to speak with her papa and mamma?
Конец. Такова свадьба близкого будущего. А давно ли, читатель, невесты ходили в кринолинах, а женихи щеголяли в полосатых брюках и во фраках с искрой? Давно ли жених, прежде чем влюбиться в невесту, должен был переговорить с ее папашей и мамашей?
Nightingales, roses, moonlit nights, fragrant little notes, romances... all that has receded far, far away... To whisper in dark little lanes, to suffer, to yearn for a first kiss and so on, is now as untimely as dressing in armor and abducting Sabine women. Everything is being perfected!
Соловьи, розы, лунные ночи, душистые записочки, романсы... всё это ушло далеко-далеко... Шептаться в темных аллейках, страдать, жаждать первого поцелуя и проч. теперь так же несвоевременно, как одеваться в латы и похищать сабинянок. Всё совершенствуется!
Notes
Примечания