Ferment of Minds
Брожение умов (из летописи одного города)
Headnote
"Ferment of Minds" ("Брожение умов") appeared in 1884, one of the fast, disposable comic sketches Chekhov produced by the dozen under his early pseudonym Antosha Chekhonte for the humor weeklies. Subtitled "from the chronicle of a certain town," it belongs to the tradition of provincial-farce reportage that Saltykov-Shchedrin had already made a genre in Russian letters: a nothing of a summer afternoon mistaken, by a chain of purely visual misreadings, for a catastrophe.
The mechanism is entirely optical. Two idle townsmen stop to watch a flock of starlings circling toward the archpriest’s cherry trees; a passing priest, a group of pilgrim women, factory hands, a blind beggar’s boy, and finally the town’s entire loafing population fall in behind their upturned gazes, each one certain the others have seen something and none of them having seen anything at all. By the time the police captain Akim Danilych arrives bellowing for firemen and water, the crowd has generated its own momentum — a squashed foot, an arrest, a denunciation of the local press — with no fire, no water, and, crucially, no one left who remembers the starlings that started it.
Chekhov’s target is double: the machinery of small-town rumor, and the machinery of small-town authority that responds to rumor with exactly the same blind excitability it is nominally there to contain. Akim Danilych’s mangled command Russian, and his fawning, wheedling report to a superior at the story’s close — composed the same evening, over cognac, as though the day’s fiasco were a personal triumph of crowd control — turn the sketch, in its last few lines, from farce into something closer to satire of the reporting culture itself: the gap between what happened (nothing) and what gets written down (heroism, near-catastrophe averted by a lady’s prayers) is the story’s real subject.
The narrator keeps strict comic distance throughout — no character is allowed interiority, and the prose itself moves at the pace of gossip, picking up and dropping participants as the crowd does. It is a minor piece, but a clean early specimen of the comic timing and crowd-choreography Chekhov would later put to much darker use.
(FROM THE CHRONICLE OF A CERTAIN TOWN)
(ИЗ ЛЕТОПИСИ ОДНОГО ГОРОДА)
The earth was doing its best impression of a furnace. The afternoon sun burned with
Земля изображала из себя пекло. Послеобеденное солнце жгло с
such diligence that even the Réaumur thermometer hanging in the excise officer’s study lost its nerve: it reached
35.8 and stopped, undecided... Sweat poured off the townsfolk like off
до 35,8 и в нерешимости остановился... С обывателей лил пот, как с заезженных
overdriven horses, and dried on them just the same; it was too much trouble to wipe it away.
лошадей, и на них же засыхал; лень было вытирать.
Across the big market square, past houses with their shutters bolted tight,
По большой базарной площади, в виду домов с наглухо закрытыми
walked two townsmen: the treasurer Pocheshikhin and the legal agent (who was also
ставнями, шли два обывателя: казначей Почешихин и ходатай по делам (он же и
an old-time correspondent of "Son of the Fatherland") Optimov. Both walked in silence, on account of
старинный корреспондент "Сына отечества") Оптимов. Оба шли и по случаю жары
the heat. Optimov wanted to denounce the town council for the dust and filth of the market square,
молчали. Оптимову хотелось осудить управу за пыль и нечистоту базарной площади,
but, knowing his companion’s peaceable temper and moderate views, he said nothing.
но, зная миролюбивый нрав и умеренное направление спутника, он молчал.
In the middle of the square Pocheshikhin suddenly stopped and began staring
На середине площади Почешихин вдруг остановился и стал глядеть
at the sky.
на небо.
"What are you looking at, Yevpl Serapionych?"
– Что вы смотрите, Евпл Серапионыч?
"Starlings flying over. I’m watching where they’ll land. A cloud of them, a regular thundercloud! Say,
– Скворцы полетели. Гляжу, куда сядут. Туча тучей! Ежели,
now, if a man fired a gun into that, and then went and gathered up... say... They’ve landed in the archpriest’s
положим, из ружья выпалить, да ежели потом собрать... да ежели... В саду отца
garden!"
протоиерея сели!
"Not at all, Yevpl Serapionych. Not the archpriest’s, but
– Нисколько, Евпл Серапионыч. Не у отца протоиерея, а у
deacon-vratoadov/">Deacon Vratoadov’s. If you fired from here you wouldn’t kill a thing. The shot’s
отца дьякона Вратоадова. Если с этого места выпалить, то ничего не убьешь. Дробь
too fine, and it’ll lose its force before it gets there. And besides, judge for yourself, why kill them at all? A bird’s
мелкая и, покуда долетит, ослабнет. Да и за что их, посудите, убивать? Птица
a nuisance where berries are concerned, true enough, but it’s still a living creature, every breath of it.
насчет ягод вредная, это верно, но все-таки тварь, всякое дыхание. Скворец,
A starling, say, sings... And what does it sing for, one might ask? It sings in praise. Let every
скажем, поет... А для чего он, спрашивается, поет? Для хвалы поет. Всякое
breath praise the Lord. No, wait! I do believe they’ve landed at the archpriest’s!"
дыхание да хвалит господа. Ой, нет! Кажется, у отца протоиерея сели!
Past the two conversing there went, without a sound, three old women pilgrims with
Мимо беседующих бесшумно прошли три старые богомолки с
knapsacks, in bast shoes. Having glanced questioningly at Pocheshikhin and Optimov, who
котомками и в лапотках. Поглядев вопросительно на Почешихина и Оптимова, которые
were for some reason peering at the archpriest’s house, they slowed their pace, and after going a little further,
всматривались почему-то в дом отца протоиерея, они пошли тише и, отойдя немного,
stopped and looked back once more at the two friends, and then themselves began looking at the house
остановились и еще раз взглянули на друзей и потом сами стали смотреть на дом
of the archpriest.
отца протоиерея.
"Yes, you were right, they have landed at the archpriest’s,"
– Да, вы правду сказали, они у отца протоиерея сели,
Optimov went on. "His cherries are ripe now, and so there they’ve
– продолжал Оптимов. – У него теперь вишня поспела, так вот они и
flown, to peck at them."
полетели клевать.
Out of Protopopov’s gate came the archpriest himself, Father Vosmistishiev,
Из Протопоповой калитки вышел сам отец протоиерей Восьмистишиев
with him sexton-yevstigney/">the sexton Yevstigney. Noticing the attention turned in his direction, and not understanding
и с ним дьячок Евстигней. Увидев обращенное в его сторону внимание и не понимая,
what it was people were looking at, he stopped, and together with the sexton, began likewise looking
на что это смотрят люди, он остановился и, вместе с дьячком, стал тоже глядеть
up, to make it out.
вверх, чтобы понять.
"Father Paisy, one must suppose, is off to perform a rite," said
– Отец Паисий, надо полагать, на требу идет, – сказал
Pocheshikhin. "God speed him!"
Почешихин. – Помогай ему бог!
Into the space between the two friends and the archpriest there now passed some
В пространстве между друзьями и отцом протоиереем прошли только
factory hands of the merchant Purov’s, just come from bathing in the river. Seeing Father Paisy straining
что выкупавшиеся в реке фабричные купца Пурова. Увидев отца Паисия, напрягавшего
his attention toward the heavens, and the pilgrim women, who stood motionless likewise
свое внимание на высь поднебесную, и богомолок, которые стояли неподвижно и тоже
looking up, they stopped and began looking the same way. So did
смотрели вверх, они остановились и стали глядеть туда же. То же самое сделал и
a boy leading a blind beggar, and a peasant carrying to the dump on the square a keg
мальчик, ведший нищего-слепца, и мужик, несший для свалки на площади бочонок
of spoiled herring.
испортившихся сельдей.
"Something’s happened, one has to think," said Pocheshikhin.
– Что-то случилось, надо думать, – сказал Почешихин. –
"A fire, is it? No, there’s no smoke to be seen! Hey, Kuzma!" he shouted to the peasant
Пожар, что ли? Да нет, не видать дыму! Эй, Кузьма! – крикнул он остановившемуся
who had stopped. "What’s happened there?"
мужику. – Что там случилось?
The peasant said something in reply, but Pocheshikhin and Optimov could make out
Мужик что-то ответил, но Почешихин и Оптимов ничего не
nothing of it. At every shop door sleepy clerks appeared. The plasterers,
расслышали. У всех лавочных дверей показались сонные приказчики. Штукатуры,
who had been whitewashing the merchant Fertikulin’s warehouse, left their ladders and joined
мазавшие лабаз купца Фертикулина, оставили свои лестницы и присоединились к
the factory hands. The fireman, who had been pacing barefoot circles on the watchtower,
фабричным. Пожарный, описывавший босыми ногами круги на каланче, остановился и,
stopped, and after looking a while, came down. The watchtower stood empty. This seemed
поглядев немного, спустился вниз. Каланча осиротела. Это показалось
suspicious.
подозрительным.
"Isn’t there a fire somewhere? Don’t shove, there! You devil,
– Уж не пожар ли где-нибудь? Да вы не толкайтесь! Черт
you swine!"
свинячий!
"Where do you see a fire? What fire? Gentlemen, disperse!
– Где вы видите пожар? Какой пожар? Господа, разойдитесь!
You’re being asked civilly!"
Вас честью просят!
"Must be it caught inside!"
– Должно, внутри загорелось!
"Asking civilly, and poking with his hands! Don’t wave your hands about!
– Честью просит, а сам руками тычет. Не махайте руками!
You may be an officer, sir, but you’ve no right whatsoever to let your hands
Вы хоть и господин начальник, а вы не имеете никакого полного права рукам волю
run loose!"
давать!
"Stepped on my corn! Ah, may you be crushed for it!"
– На мозоль наступил! А, чтоб тебя раздавило!
"Who’s been crushed? Lads, a man’s been crushed!"
– Кого раздавило? Ребята, человека задавили!
"Why such a crowd? What’s the matter here?"
– Почему такая толпа? За какой надобностью?
"A man, your honor, has been crushed!"
– Человека, ваше выскблаародие, задавило!
"Where? Disperse, there! Gentlemen, I ask you civilly! You’re being asked
– Где? Рразойдитесь! Господа, честью прошу! Честью просят
civilly, you blockhead!"
тебя, дубина!
"Shove the peasants, but don’t you dare touch a gentleman! Don’t
– Мужиков толкай, а благородных не смей трогать! Не
lay a hand on him!"
прикасайся!
"Are these people, or what? Can a kind word get through to them,
– Нешто это люди? Нешто их, чертей, проймешь добрым
devils that they are? Sidorov, run for Akim Danilych! At once! Gentlemen, it’ll go badly
словом? Сидоров, сбегай-ка за Акимом Данилычем! Живо! Господа, ведь вам же плохо
for you! Akim Danilych will come, and you’ll catch it then! And you here too, Parfyon?! And you a
будет! Придет Аким Данилыч, и вам же достанется! И ты тут, Парфен?! А еще тоже
blind man, a holy elder! Sees nothing, and yet must go where the crowd goes, won’t obey!
слепец, святой старец! Ничего не видит, а туда же, куда и люди, не повинуется!
"Yes, sir! And shall I write down Purov’s men too? This very one,
– Слушаю! И пуровских прикажете записать? Вот этот самый,
the one with the swollen cheek, he’s one of Purov’s!"
который щека распухши, – это пуровский!
"Don’t write down Purov’s men for now... Purov has his name day
– Пуровских не записывай покуда... Пуров завтра
tomorrow!"
именинник!
The starlings rose in a dark cloud over the archpriest’s garden, but
Скворцы темной тучей поднялись над садом отца протоиерея, но
Pocheshikhin and Optimov no longer saw them; they stood gazing upward, trying
Почешихин и Оптимов уже не видели их; они стояли и все глядели вверх, стараясь
to understand why such a crowd had gathered and what it was looking at. Akim Danilych appeared.
понять, зачем собралась такая толпа и куда она смотрит. Показался Аким Данилыч.
Chewing something and wiping his lips, he bellowed and plunged into the crowd.
Что-то жуя и вытирая губы, он взревел и врезался в толпу.
"Firemen, stand ready! Disperse, there! Mr.
– Пожжаррные, приготовьсь! Рразойдитесь! Господин
Optimov, disperse, it’ll go badly for you! Instead of writing your various critiques on decent people
Оптимов, разойдитесь, ведь вам же плохо будет! Чем в газеты на порядочных людей
in the newspapers, you’d do better to try conducting yourself more substantially!
писать разные критики, вы бы лучше сами старались вести себя посущественней!
Newspapers won’t teach a man good!"
Добру-то не научат газеты!
"I ask you not to touch on the freedom of the press!" flared up Optimov. "
– Прошу вас не касаться гласности! – вспылил Оптимов. –
I am a man of letters and will not allow you to touch on the freedom of the press, though, by a citizen’s duty, I
Я литератор и не дозволю вам касаться гласности, хотя, по долгу гражданина, и
honor you as a father and a benefactor!"
почитаю вас, как отца и благодетеля!
"Firemen, pour!"
– Пожарные, лей!
"There’s no water, your excellency!"
– Воды нет, ваше высокоблаародие!
"No talking! Go and fetch some! Quick about it!"
– Не рразговаривать! Поезжайте за водой! Живааа!
"Nothing to fetch it in, your excellency. The major has taken
– Не на чем ехать, ваше высокоблагородие. Майор на
the fire horses to see his auntie off!"
пожарных лошадях поехали ихнюю тетеньку провожать!
"Disperse! Back up, may the devils take you... Had enough?
– Разойдитесь! Сдай назад, чтоб тебя черти взяли... Съел?
Write him down, the devil!"
Запиши-ка его, черта!
"Lost my pencil, your excellency..."
– Карандаш потерялся, ваше высокоблаародие...
The crowd kept growing and growing... God knows to what
Толпа все увеличивалась и увеличивалась... Бог знает, до каких
size it might have swelled, had it not occurred to someone at Greshkin’s tavern to try out
бы размеров она выросла, если бы в трактире Грешкина не вздумали пробовать
a new organ, just arrived from Moscow. Hearing "The Little Arrow," the crowd gasped and
полученный на днях из Москвы новый орган. Заслышав "Стрелочка", толпа ахнула и
surged toward the tavern. So no one ever did find out why the crowd had gathered, and Optimov and
повалила к трактиру. Так никто и не узнал, почему собралась толпа, а Оптимов и
Pocheshikhin had already forgotten about the starlings, the true authors of the whole affair. Within the hour
Почешихин уже забыли о скворцах, истинных виновниках происшествия. Через час
the town lay motionless and quiet again, and only a single man was to be seen anywhere –
город был уже недвижим и тих, и виден был только один-единственный человек –
the fireman, pacing about on the watchtower...
это пожарный, ходивший на каланче...
That same evening Akim Danilych sat in Fertikulin’s
Вечером того же дня Аким Данилыч сидел в бакалейной лавке
grocery shop, drinking lemonade-gazeuse with cognac, and writing: "Besides the official report,
Фертикулина, пил лимонад-газес с коньяком и писал: "Кроме официальной бумаги,
I make bold to add, your excellency, a little supplement of my own. Father and
смею добавить, ваше-ство, и от себя некоторое присовокупление. Отец и
benefactor! It is only through the prayers of your virtuous spouse, living in
благодетель! Именно только молитвами вашей добродетельной супруги, живущей в
her well-appointed dacha near our town, that the affair did not come to extremities!
благорастворенной даче близ нашего города, дело не дошло до крайних пределов!
What I endured this day I cannot even describe. The resourcefulness
Столько я вынес за сей день, что и описать не могу. Распорядительность
of Krushensky and of Fire Major Portupeyev defies fitting description.
Крушенского и пожарного майора Портупеева не находит себе подходящего названия.
I take pride in such worthy servants of the fatherland! For my own part I did all that a
Горжусь сими достойными слугами отечества! Я же сделал все, что может сделать
weak man can do who wishes nothing but good to his neighbor, and, sitting now beside
слабый человек, кроме добра ближнему ничего не желающий, и, сидя теперь среди
my own hearth, I give thanks with tears to Him who did not allow
домашнего очага своего, благодарю со слезами Того, кто не допустил до
bloodshed. The guilty parties, for want of evidence, are for the present under lock, but I think to
кровопролития. Виновные, за недостатком улик, сидят пока взаперти, но думаю их
release them within the week. It was from ignorance that they transgressed the commandment!"
выпустить через недельку. От невежества преступили заповедь!"
Notes
Примечания