A Day in the Country
День за городом (сценка)
Headnote
1 "A Day in the Country" (1886), subtitled "A Sketch," is one of Chekhov’s gentlest early stories, written for the children’s-and-family readership of the period. A six-year-old beggar girl, Fekla, runs through her village in search of Terenty, the village cobbler, because her little brother Danilka has gotten his hand stuck in a hollow tree while trying to fetch a cuckoo’s egg for her. Terenty – tall, drunk, barefoot, and endlessly patient – frees the boy’s hand, and the three of them spend the rest of the day wandering the fields and woods together as a thunderstorm passes over and the sun comes back out.
2 Little happens by way of plot; the story is built instead from a series of small, closely observed encounters – a flooded anthill, a swarm of bees settled on an oak branch, a passing freight train, a grass snake in the river – through which Terenty, unlettered but full of homespun natural lore, answers the children’s endless questions about the world. Chekhov’s affection for his three vagrant characters is evident throughout: the story closes on an unexpectedly tender image of the destitute cobbler returning after dark to bless the sleeping, homeless children and tuck bread under their heads, an act of love, the narrator notes, that no one sees but the moon.
3 The story reflects everyday village folk-belief of the period (the sparrow as a bird of ill omen said to have aided Christ’s crucifiers, the nightingale as a "sinless" singing bird, thunder as divine rather than malicious) presented straightforwardly as Terenty’s worldview rather than endorsed by the narrator.
(A Sketch)
(Сценка)
Nine o’clock in the morning.
Девятый час утра.
Toward the sun crawls a dark, leaden mass. Here and there upon it lightning flickers in red zigzags. Distant peals of thunder can be heard. A warm wind wanders through the grass, bends the trees, and raises dust. Any moment now the May rain will splash down and a real storm will begin.
Навстречу солнцу ползет темная, свинцовая громада. На ней то там, то сям красными зигзагами мелькает молния. Слышны далекие раскаты грома. Теплый ветер гуляет по траве, гнет деревья и поднимает пыль. Сейчас брызнет майский дождь и начнется настоящая гроза.
Through the village runs six-year-old Fekla, a beggar girl, looking for Terenty the cobbler. The white-haired, barefoot girl is pale. Her eyes are wide, her lips tremble.
По селу бегает шестилетняя нищенка Фекла и ищет сапожника Терентия. Беловолосая босоногая девочка бледна. Глаза ее расширены, губы дрожат.
"Uncle, where is Terenty?" she asks each person she meets. No one answers. Everyone is occupied with the approaching storm and hiding in their huts. At last she meets the sexton Silanty Silych, Terenty’s friend and companion. He walks along, staggering in the wind.
– Дяденька, где Терентий? – спрашивает она каждого встречного. Никто не отвечает. Все заняты приближающейся грозой и прячутся в избы. Наконец встречается ей пономарь Силантий Силыч, друг и приятель Терентия. Он идет и шатается от ветра.
"Uncle, where is Terenty?"
– Дяденька, где Терентий?
"In the kitchen gardens," answers Silanty.
– На огородах, – отвечает Силантий.
The beggar girl runs past the huts to the gardens and finds Terenty there. The cobbler Terenty, a tall old man with a pockmarked, gaunt face and very long legs, barefoot and dressed in his wife’s torn jacket, stands by the garden beds, looking at the dark cloud with drunken, bleary little eyes. On his long legs, like a crane’s, he sways in the wind like a birdhouse on its pole.
Нищенка бежит за избы на огороды и находит там Терентия. Сапожник Терентий, высокий старик с рябым худощавым лицом и с очень длинными ногами, босой и одетый в порванную женину кофту, стоит около грядок и пьяными, посоловелыми глазками глядит на темную тучу. На своих длинных, точно журавлиных, ногах он покачивается от ветра, как скворечня.
"Uncle Terenty!" the white-haired beggar girl calls to him. "Uncle, dearest!"
– Дядя Терентий! – обращается к нему беловолосая нищенка. – Дяденька, родненький!
Terenty bends down to Fekla, and his drunken, stern face is covered with the kind of smile that comes over people’s faces when they see before them something small, foolish, funny, but dearly loved.
Терентий нагибается к Фекле и его пьяное, суровое лицо покрывается улыбкой, какая бывает на лицах людей, когда они видят перед собой что-нибудь маленькое, глупенькое, смешное, но горячо любимое.
"A-aah... God’s servant Fekla!" he says, lisping tenderly. "Where has God brought you from?"
– А-аа... раба божия Фекла! – говорит он, нежно сюсюкая. – Откуда бог принес?
"Uncle Terenty," sobs Fekla, tugging at the cobbler’s coat. "Something bad has happened to my little brother Danilka! Come!"
– Дяденька Терентий, – всхлипывает Фекла, дергая сапожника за полу. – С братцем Данилкой беда приключилась! Пойдем!
"What kind of bad thing? Ugh, what thunder! Holy, holy, holy... What kind of trouble?"
– Какая такая беда? У-ух, какой гром! Свят, свят, свят... Какая беда?
"In the count’s grove Danilka stuck his hand into a hollow tree and now he can’t pull it out. Go, uncle, take his hand out, do us the kindness!"
– В графской роще Данилка засунул в дупло руку и вытащить теперь не может. Поди, дяденька, вынь ему руку, сделай милость!
"How did he go and stick his hand in? What for?"
– Как же это он руку засунул? Зачем?
"He wanted to get me a cuckoo’s egg out of the hollow."
– Хотел достать мне из дупла кукушечье яйцо.
"The day’s hardly begun and already you’ve got trouble..." Terenty shakes his head, spitting slowly. "Well, what am I to do with you now? Got to go... Got to, the wolves eat you, you mischief-makers! Come along, orphan!"
– Не успел еще день начаться, а у вас уже горе... – крутит головой Терентий, медленно сплевывая. – Ну, что ж мне таперя с тобой делать? Надо идтить... Надо, волк вас заешь, баловников! Пойдем, сирота!
Terenty leaves the garden and, lifting his long legs high, begins striding down the street. He walks fast, not looking to either side and not stopping, as though someone were pushing him from behind or something were chasing him in fright. Behind him the beggar girl Fekla can scarcely keep up.
Терентий идет с огорода и, высоко поднимая свои длинные ноги, начинает шагать вдоль по улице. Он идет быстро, не глядя по сторонам и не останавливаясь, точно его пихают сзади или пугают погоней. За ним едва поспевает нищенка Фекла.
The travelers leave the village and along the dusty road head toward the count’s grove, blue in the distance. It is about two versts to it. And already the clouds have covered the sun, and soon not a single patch of blue is left in the sky. It grows dark.
Путники выходят из деревни и по пыльной дороге направляются к синеющей вдали графской роще. К ней версты две будет. А тучи уже заволокли солнце и скоро на небе не остается ни одного голубого местечка. Темнеет.
"Holy, holy, holy," whispers Fekla, hurrying after Terenty.
– Свят, свят, свят, – шепчет Фекла, спеша за Терентием.
The first drops, big and heavy, fall in black dots on the dusty road. A large drop falls on Fekla’s cheek and crawls like a tear to her chin.
Первые брызги, крупные и тяжелые, черными точками ложатся на пыльную дорогу. Большая капля падает на щеку Феклы и ползет слезой к подбородку.
"The rain’s begun!" mutters the cobbler, stirring up the dust with his bare, bony feet. "Thank God for that, brother Fekla. Rain feeds the grass and the trees, same as bread feeds us. And as for the thunder, don’t be afraid, little orphan. Why would they go and kill someone as small as you?"
– Дождь начался! – бормочет сапожник, взбудораживая пыль своими босыми костистыми ногами. – Это слава богу, брат Фекла. Дождиком трава и деревья питаются, как мы хлебом. А в рассуждении грома ты не бойся, сиротка. За что тебя этакую махонькую убивать?
The wind dies down once the rain starts. Only the rain makes noise, tapping like fine shot on the young rye and the dry road.
Ветер, когда пошел дождь, утихает. Шумит только дождь, стуча, как мелкая дробь, по молодой ржи и сухой дороге.
"We’ll get soaked through, Feklushka!" mutters Terenty. "There won’t be a dry spot left... Ho-ho, brother! It’s run right down my neck! But don’t be afraid, silly girl... The grass will dry, the earth will dry, and you and I will dry too. There’s one sun for everybody."
– Измокнем мы с тобой, Феклушка! – бормочет Терентий. – Сухого места не останется... Хо-хо, брат! За шею потекло! Но ты не бойся, дура... Трава высохнет, земля высохнет, и мы с тобой высохнем. Солнце одно для всех.
Above the travelers’ heads lightning flashes, two fathoms long. A rolling crash follows, and it seems to Fekla that something big, heavy, and as if round is rolling across the sky and tearing it open right above her head!
Над головами путников сверкает молния сажени в две длины. Раздается раскатистый удар, и Фекле кажется, что что-то большое, тяжелое и словно круглое катится по небу и прорывает небо над самой ее головой!
"Holy, holy, holy..." Terenty crosses himself. "Don’t be afraid, little orphan! It doesn’t thunder out of spite."
– Свят, свят, свят... – крестится Терентий. – Не бойся, сиротка! Не по злобе гремит.
The feet of the cobbler and of Fekla are covered with clumps of heavy, wet clay. Walking is hard, slippery, but Terenty strides faster and faster... The small, weak beggar girl gasps for breath and nearly falls.
Ноги сапожника и Феклы покрываются кусками тяжелой, мокрой глины. Идти тяжело, скользко, но Терентий шагает всё быстрей и быстрей... Маленькая, слабосильная нищая задыхается и чуть не падает.
But at last they enter the count’s grove. The washed trees, disturbed by a gust of wind that sweeps over them, pour down on them a whole stream of spray. Terenty stumbles over tree stumps and begins to walk more slowly.
Но вот наконец входят они в графскую рощу. Омытые деревья, потревоженные налетевшим порывом ветра, сыплют на них целый поток брызгов. Терентий спотыкается о пни и начинает идти тише.
"Now where’s Danilka?" he asks. "Take me to him!"
– Где же тут Данилка? – спрашивает он. – Веди к нему!
Fekla leads him into the thicket and, after going about a quarter of a verst, points out her brother Danilka to him. Her brother, a small, eight-year-old boy with hair the color of ochre and a pale, sickly face, stands leaning against a tree and, tilting his head to one side, squints up at the sky. One hand holds down his shabby little cap, the other is hidden in the hollow of an old linden. The boy peers into the thundering sky and, it seems, does not notice his own trouble. Hearing footsteps and seeing the cobbler, he smiles painfully and says:
Фекла ведет его в чащу и, пройдя с четверть версты, указывает ему на брата Данилку. Ее брат, маленький, восьмилетний мальчик с рыжей, как охра, головой и бледным, болезненным лицом, стоит, прислонившись к дереву, и, склонив голову набок, косится на небо. Одна рука его придерживает поношенную шапчонку, другая спрятана в дупле старой липы. Мальчик всматривается в гремящее небо и, по-видимому, не замечает своей беды. Заслышав шаги и увидев сапожника, он болезненно улыбается и говорит:
"Terrible thunder, Terenty! Never was thunder like this before..."
– Страсть какой гром, Терентий! Отродясь такого грома не было...
"And where’s your hand?"
– А рука твоя где?
"In the hollow... Take it out, do me the kindness, Terenty!"
– В дупле... Вынь, сделай милость, Терентий!
The edge of the hollow had cracked and pinched Danila’s hand: it could go further in, but there was no way to move it back. Terenty breaks off the splintered piece, and the boy’s hand, red and crushed, is freed.
Край дупла надломился и ущемил руку Данилы: дальше просунуть можно, а двинуть назад никак нельзя. Терентий надламывает отломок, и рука мальчика, красная и помятая, освобождается.
"Terrible how it thunders!" the boy repeats, rubbing his hand. "Why does it thunder like that, Terenty?"
– Страсть как гремит! – повторяет мальчик, почесывая руку. – А отчего это гремит, Терентий?
"One cloud’s pressing on another..." says the cobbler.
– Туча на тучу надвигается... – говорит сапожник.
The travelers leave the grove and walk along its edge toward the darkening road. The thunder gradually dies down, and its peals are heard now only far off, from the direction of the village.
Путники выходят из рощи и идут по опушке к чернеющей дороге. Гром мало-помалу утихает, и раскаты его слышатся уже издалека, со стороны деревни.
"Terenty, some ducks flew over here the other day..." says Danilka, still rubbing his hand. "Must be they’re settling on the marshes at Rotten Backwater. Fekla, want me to show you a nightingale’s nest?"
– Тут, Терентий, намедни утки пролетели... – говорит Данилка, всё еще почесывая руку. – Должно, в Гнилых Займищах на болотах сядут. Фекла, хочешь, я тебе соловьиное гнездо покажу?
"Don’t touch it, you’ll disturb it..." says Terenty, wringing water out of his cap. "The nightingale’s a singing bird, a sinless one... It’s been given such a voice in its throat to praise God and gladden man. It’s a sin to disturb it."
– Не трогай, потревожишь... – говорит Терентий, выжимая из своей шапки воду. – Соловей птица певчая, безгрешная... Ему голос такой в горле даден, чтоб бога хвалить и человека увеселять. Грешно его тревожить.
"And a sparrow?"
– А воробья?
"A sparrow you can touch. A wicked bird, a spiteful one. Thoughts in its head just like a thief’s. Doesn’t like it when a man’s doing well. When they crucified Christ, it carried nails to the Jews and cried, ’Alive! Alive!’..."
– Воробья можно. Злая птица, ехидная. Мысли у него в голове, словно у жулика. Не любит, чтоб человеку было хорошо. Когда Христа распинали, он жидам гвозди носил и кричал: "жив! жив!"...
A patch of pale blue sky appears.
На небе показывается светло-голубое пятно.
"Look there!" says Terenty. "The anthill’s washed out! Flooded the little rascals out!"
– Погляди-кось! – говорит Терентий. – Муравейник разрыло! Затопило шельмов этаких!
The travelers bend over the anthill. The downpour has washed out the ants’ dwelling; the insects scurry anxiously through the mud, fussing around their drowned housemates.
Путники нагибаются над муравейником. Ливень размыл жилище муравьев; насекомые встревоженно снуют по грязи и хлопочут около своих утонувших сожителей.
"It’s nothing to you, you won’t die of it!" the cobbler grins. "Soon as the sun warms up, you’ll come to your senses... This is a lesson for you fools. Next time you won’t go building in a low spot..."
– Ништо вам, не околеете! – ухмыляется сапожник. – Как только солнышко пригреет, и придете в чувство... Это вам, дуракам, наука. В другой раз не будете селиться на низком месте...
They walk on.
Идут дальше.
"And there are the bees!" cries Danilka, pointing to a branch of a young oak.
– А вот и пчелы! – вскрикивает Данилка, указывая на ветку молодого дуба.
On this branch, pressed tightly against one another, sit the bees, wet and chilled. There are so many of them that neither bark nor leaves can be seen for them. Many sit one on top of another.
На этой ветке, тесно прижавшись друг к другу, сидят измокшие и озябшие пчелы. Их так много, что из-за них не видно ни коры, ни листьев. Многие сидят друг на друге.
"That’s a swarm of bees," Terenty explains. "It was flying about looking for a home, and when the rain splashed down on it, it settled here. If a swarm’s flying, all you need do is sprinkle water on it and it’ll settle. Now, say, if you want to take them, lower the branch with them into a sack, give it a shake, and down they’ll all drop."
– Это пчелиный рой, – учит Терентий. – Он летал и искал себе жилья, а как дождь-то брызнул на него, он и присел. Ежели рой летит, то нужно только водой на него брызнуть, чтоб он сел. Таперя, скажем, ежели захочешь их забрать, то опусти ветку с ними в мешок, потряси, они все и попадают.
Little Fekla suddenly winces and scratches hard at her neck. Her brother looks at her neck and sees on it a large welt.
Маленькая Фекла вдруг морщится и сильно чешет себе шею. Брат глядит на ее шею и видит на ней большой волдырь.
"He-he!" laughs the cobbler. "You know, brother Fekla, where that trouble came from? Somewhere in the grove, on a tree, sit Spanish flies. Water dripped off them and fell on your neck – that’s how you got the welt."
– Ге-ге! – смеется сапожник. – Знаешь ты, брат Фекла, откеда у тебя эта напасть? В роще где-нибудь на дереве сидят шпанские мухи. Вода текла с них и капнула тебе на шею – оттого и волдырь.
The sun comes out from behind the clouds and floods the forest, the field, and our travelers with warming light. The dark, menacing cloud has already gone far off, carrying the storm away with it. The air grows warm and fragrant. It smells of bird cherry, honey clover, and lilies of the valley.
Солнце показывается из-за облаков и заливает лес, поле и наших путников греющим светом. Темная, грозная туча ушла уже далеко и унесла с собою грозу. Воздух становится тепел и пахуч. Пахнет черемухой, медовой кашкой и ландышами.
"They give this herb when your nose bleeds," says Terenty, pointing to a furry flower. "Helps..."
– Это зелье дают, когда из носа кровь идет, – говорит Терентий, указывая на мохнатый цветок. – Помогает...
A whistle and a roar are heard, but not the thunder that the clouds have just carried off. Before the eyes of Terenty, Danila, and Fekla a freight train rushes by. The locomotive, puffing and breathing black smoke, drags behind it more than twenty cars. Its strength is extraordinary. The children would love to know how it is that a locomotive, not alive and without the help of horses, can move and haul such a weight, and Terenty undertakes to explain it to them:
Слышится свист и гром, но не тот гром, который только что унесли с собой тучи. Перед глазами Терентия, Данилы и Феклы мчится товарный поезд. Локомотив, пыхтя и дыша черным дымом, тащит за собой больше двадцати вагонов. Сила у него необыкновенная. Детям интересно бы знать, как это локомотив, неживой и без помощи лошадей, может двигаться и тащить такую тяжесть, и Терентий берется объяснить им это:
"Now then, children, the whole trick’s in the steam... The steam does the work... It, you see, pushes against that thing there by the wheels, and it, well... this here... and that’s how it works..."
– Тут, ребята, вся штука в паре... Пар действует... Он, стало быть, прет под энту штуку, что около колес, а оно и тово... этого... и действует...
The travelers cross the railway track and then, coming down from the embankment, head toward the river. They walk not on any errand but wherever their eyes lead them, and talk the whole way. Danila asks questions, Terenty answers...
Путники проходят через полотно железной дороги и затем, спустившись с насыпи, идут к реке. Идут они не за делом, а куда глаза глядят, и всю дорогу разговаривают. Данила спрашивает, Терентий отвечает...
Terenty answers every question, and there is no mystery in nature that could stump him. He knows everything. Thus, he knows the names of all the field grasses, animals, and stones. He knows which herbs cure which illnesses, and would have no trouble telling how old a horse or a cow is. Looking at the sunset, at the moon, at the birds, he can say what tomorrow’s weather will be. And Terenty is not alone in such wisdom. Silanty Silych the sexton, the tavern-keeper, the market gardener, the shepherd, the whole village in fact, know just as much as he does. These people learned not from books, but in the field, in the forest, on the riverbank. They were taught by the birds themselves, when they sang their songs to them, by the sun, when, setting, it left behind a crimson glow, by the very trees and grasses.
Терентий отвечает на все вопросы, и нет в природе той тайны, которая могла бы поставить его в тупик. Он знает всё. Так, он знает названия всех полевых трав, животных и камней. Он знает, какими травами лечат болезни, не затруднится узнать, сколько лошади или корове лет. Глядя на заход солнца, на луну, на птиц, он может сказать, какая завтра будет погода. Да и не один Терентий так разумен. Силантий Силыч, кабатчик, огородник, пастух, вообще вся деревня, знают столько же, сколько и он. Учились эти люди не по книгам, а в поле, в лесу, на берегу реки. Учили их сами птицы, когда пели им песни, солнце, когда, заходя, оставляло после себя багровую зарю, сами деревья и травы.
Danilka looks at Terenty and drinks in eagerly every word he says. In spring, when the warmth and the monotonous green of the fields have not yet grown tiresome, when everything is new and breathes freshness, who would not find it interesting to hear about the golden May beetles, about the cranes, about the ripening grain and the babbling brooks?
Данилка глядит на Терентия и с жадностью вникает в каждое его слово. Весной, когда еще не надоели тепло и однообразная зелень полей, когда всё ново и дышит свежестью, кому не интересно слушать про золотистых майских жуков, про журавлей, про колосящийся хлеб и журчащие ручьи?
Both of them, the cobbler and the orphan, walk across the field, talking without pause and never tiring. They could walk the wide world over without end. As they walk, absorbed in talk of the earth’s beauty, they do not notice that behind them, trotting to keep up, comes the small, frail beggar girl. She trudges heavily and gasps for breath. Tears hang on her eyelashes. She would gladly leave these tireless wanderers, but where can she go, and to whom? She has neither home nor kin. Like it or not, she must follow and listen to their talk.
Оба, сапожник и сирота, идут по полю, говорят без умолку и не утомляются. Они без конца бы ходили по белу свету. Идут они и в разговорах про красоту земли не замечают, что за ними следом семенит маленькая, тщедушная нищенка. Она тяжело ступает и задыхается. Слезы повисли на ее глазах. Она рада бы оставить этих неутомимых странников, но куда и к кому может она уйти? У нее нет ни дома, ни родных. Хочешь не хочешь, а иди и слушай разговоры.
Before noon all three sit down on the riverbank. Danilo takes out of his sack a piece of bread, soaked through and turned to mush, and the travelers begin to eat. Having had his fill of bread, Terenty prays to God, then stretches out on the sandy bank and falls asleep. While he sleeps, the boy looks at the water and thinks. He has many different thoughts. Not long ago he saw the storm, the bees, the ants, the train, and now before his eyes little fish dart about. Some fish are a couple of inches long and more, others no longer than a fingernail. From one bank to the other, its head raised, a grass snake swims past.
Перед полуднем все трое садятся на берегу реки. Данило вынимает из мешка кусок измокшего, превратившегося в кашицу хлеба, и путники начинают есть. Закусив хлебом, Терентий молится богу, потом растягивается на песчаном берегу и засыпает. Пока он спит, мальчик глядит на воду и думает. Много у него разных дум. Недавно он видел грозу, пчел, муравьев, поезд, теперь же перед его глазами суетятся рыбешки. Одни рыбки с вершок и больше, другие не длиннее ногтя. От одного берега к другому, подняв вверх голову, проплывает гадюка.
Only toward evening do our wanderers return to the village. The children go to sleep for the night in an abandoned barn, where the communal grain used to be stored, and Terenty, having said goodbye to them, sets off for the tavern. Pressed close against each other, the children lie on the straw and doze.
Только к вечеру наши странники возвращаются в деревню. Дети идут на ночлег в заброшенный сарай, где прежде ссыпался общественный хлеб, а Терентий, простившись с ними, направляется к кабаку. Прижавшись друг к другу, дети лежат на соломе и дремлют.
The boy is not asleep. He looks into the darkness, and it seems to him he sees again everything he saw during the day: the clouds, the bright sun, the birds, the little fish, long-legged Terenty. A wealth of impressions, fatigue, and hunger take their toll. He burns as if on fire, and tosses from side to side. He wants to tell someone everything that now flickers before him in the darkness and stirs his soul, but there is no one to tell. Fekla is still too small, and would not understand.
Мальчик не спит. Он смотрит в темноту, и ему кажется, что он видит всё, что видел днем: тучи, яркое солнце, птиц, рыбешек, долговязого Терентия. Изобилие впечатлений, утомление и голод берут свое. Он горит, как в огне, и ворочается с боку на бок. Ему хочется высказать кому-нибудь всё то, что теперь мерещится ему в потемках и волнует душу, но высказать некому. Фекла еще мала и не понять ей.
"Tomorrow I’ll tell Terenty..." thinks the boy.
"Ужо завтра Терентию расскажу..." – думает мальчик.
The children fall asleep, thinking of the homeless cobbler. And in the night Terenty comes to them, makes the sign of the cross over them, and puts bread beneath their heads. And such love no one sees. Only the moon perhaps sees it, sailing across the sky and gazing gently, through the leaky thatch, into the abandoned barn.
Засыпают дети, думая о бесприютном сапожнике. А ночью приходит к ним Терентий, крестит их и кладет им под головы хлеба. И такую любовь не видит никто. Видит ее разве одна только луна, которая плывет по небу и ласково, сквозь дырявую стреху, заглядывает в заброшенный сарай.