A Long Tongue
Длинный язык
Headnote
1 "A Long Tongue" (1886) is a brief comic dialogue-story built almost entirely out of a single unstoppable monologue. Natalya Mihalovna, newly returned from a holiday in Yalta, regales her husband Vasichka over dinner with rapturous talk of Crimean mountain scenery – and then, unable to help herself, lets slip an increasingly indiscreet story about her travelling companion Yulia Petrovna’s flirtation with a local Tatar guide. In trying to distance herself from the scandal she is describing, Natalya’s own account keeps contradicting itself, and it becomes clear to her husband – and to the reader – that she was every bit as "friendly" with her own guide, Suleiman, as Yulia was with hers.
2 The story is a compact character study in self-betrayal through speech: Natalya’s chattering tongue, which cannot resist filling every silence and adding every incriminating detail, undoes the respectable front she is trying to maintain. Chekhov gives her almost the entire word count, letting her romantic, gossipy, self-contradicting voice indict itself without a word of authorial commentary; the husband’s terse, suspicious interjections are enough to let the reader see what she cannot admit even to herself. It is a slight, satirical sketch of provincial-gentry manners and marital comedy, typical of Chekhov’s rapid-fire 1880s magazine work.
Natalya Mihalovna, a young married lady just back that morning from Yalta, was having dinner and, her tongue running on without a moment’s rest, telling her husband all about the delights of the Crimea. Her husband, delighted himself, gazed tenderly at her rapturous face, listened, and now and then put in a question...
Наталья Михайловна, молодая дамочка, приехавшая утром из Ялты, обедала и, неугомонно треща языком, рассказывала мужу о том, какие прелести в Крыму. Муж, обрадованный, глядел с умилением на ее восторженное лицо, слушал и изредка задавал вопросы...
"But they say living down there is fearfully dear?" he asked, among other things.
– Но, говорят, жизнь там необычайно дорога? – спросил он между прочим.
"What can I tell you? In my opinion the expense is exaggerated. The devil is not so black as he’s painted. I, for instance, together with Yulia Petrovna, had a perfectly comfortable, perfectly decent room for twenty roubles a day. It all depends, my dear, on knowing how to live. Of course, if you want to go off somewhere into the mountains – to Ai-Petri, say – and hire a horse and a guide – well, then, naturally, it’s dear. Frightfully dear! But, Vasichka, what mountains they are! Just imagine to yourself towering, towering mountains, a thousand times higher than a church... Up above, mist, mist, mist... Down below, enormous boulders, boulders, boulders... And the pines... Ah, I simply cannot bring myself to remember it!"
– Как тебе сказать? По-моему, дороговизну преувеличили, папочка. Не так страшен чёрт, как его рисуют. Я, например, с Юлией Петровной имела очень удобный и приличный номер за двадцать рублей в сутки. Всё, дружочек мой, зависит от уменья жить. Конечно, если ты захочешь поехать куда-нибудь в горы... например, на Ай-Петри... возьмешь лошадь, проводника, – ну, тогда, конечно, дорого. Ужас как дорого! Но, Васичка, какие там го-оры! Представь ты себе высокие-высокие горы, на тысячу раз выше, чем церковь... Наверху туман, туман, туман... Внизу громаднейшие камни, камни, камни... И пинии... Ах, вспомнить не могу!
"By the way – while you were away I read in some magazine or other about the native Tatar guides down there. Such vile creatures! Is it true they’re some sort of special breed of people?"
– Кстати... без тебя тут я в каком-то журнале читал про тамошних проводников-татар... Такие мерзости! Что, это в самом деле какие-нибудь особенные люди?
Natalya Mihalovna made a contemptuous little grimace and tossed her head.
Наталья Михайловна сделала презрительную гримаску и мотнула головой.
"Ordinary Tatars, nothing special about them at all..." she said. "I only saw them from a distance, though, in passing... They were pointed out to me, but I paid no attention. I have always felt a certain prejudice, papochka, against all those Circassians, Greeks... Moors!"
"They say they’re terrible Don Juans."
– Говорят, донжуаны страшные.
"Perhaps! There are some shameless creatures who..."
– Может быть! Бывают мерзавки, которые...
Natalya Mihalovna suddenly gave a start, as though she had remembered something dreadful, stared at her husband for half a minute with frightened eyes, and said, drawing out each word:
Наталья Михайловна вдруг вскочила, точно вспомнила что-то страшное, полминуты глядела на мужа испуганными глазами и сказала, растягивая каждое слово:
"Vasichka, I must tell you, the sort of im-mor-al-i-ty that goes on there! Ah, how immoral! And mind you, I don’t mean simple women, or middling sorts, but aristocrats, those puffed-up society ladies! It’s simply appalling, I could hardly believe my own eyes! I shall die and never forget it! However could anyone forget themselves to such a degree that... ah, Vasichka, I don’t even want to speak of it! Take my own travelling companion, Yulia Petrovna, for instance... Such a good husband, two children... belongs to the most respectable circle, always plays the saint – and then, can you imagine... Only, papochka, this, of course, is entre nous between ourselves (French).... Give me your word of honour you won’t tell a soul?"
– Васичка, я тебе скажу, какие есть без-нрав-ствен-ны-е! Ах, какие безнравственные! Не то чтобы, знаешь, простые или среднего круга, а аристократки, эти надутые бонтонши! Просто ужас, глазам своим я не верила! Умру и не забуду! Ну, можно ли забыться до такой степени, чтобы... ах, Васичка, я даже и говорить не хочу! Взять хотя бы мою спутницу Юлию Петровну... Такой хороший муж, двое детей... принадлежит к порядочному кругу, корчит всегда из себя святую и – вдруг, можешь себе представить... Только, папочка, это, конечно, entre nous между нами (франц.).... Даешь честное слово, что никому не скажешь?
"Now, what an idea! Of course I won’t tell."
– Ну, вот еще выдумала! Разумеется, не скажу.
"Word of honour? Mind you keep it! I trust you..."
– Честное слово? Смотри же! Я тебе верю...
The lady set down her fork, arranged her face into an expression of mystery, and began to whisper:
Дамочка положила вилку, придала своему лицу таинственное выражение и зашептала:
"Just imagine such a thing... This Yulia Petrovna went off into the mountains... The weather was splendid! She rode ahead with her guide, and I a little behind. We’d gone three or four versts when suddenly, you understand, Vasichka, Yulia cries out and clutches at her breast. Her Tatar catches her round the waist, or she’d have fallen clean out of the saddle... I ride up to her with my own guide... What is it? What’s the matter? ’Oh,’ she cries, ’I’m dying! I feel faint! I can’t go on!’ Imagine my fright! Then let’s turn back, I say! ’No,’ she says, ’Natalie, I cannot ride back! If I take even one more step I shall die of the pain! I’m having spasms!’ And she begs, she implores, for God’s sake, me and my Suleiman, to ride back to town and bring her some Bestuzhev drops, which always help her."
– Представь ты себе такую вещь... Поехала эта Юлия Петровна в горы... Была отличная погода! Впереди едет она со своим проводником, немножко позади – я. Отъехали мы версты три-четыре, вдруг, понимаешь ты, Васичка, Юлия вскрикивает и хватает себя за грудь. Ее татарин хватает ее за талию, иначе бы она с седла свалилась... Я со своим проводником подъезжаю к ней... Что такое? В чем дело? "Ох, кричит, умираю! Дурно! Не могу дальше ехать!" Представь мой испуг! Так поедемте, говорю, назад! – "Нет, говорит, Natalie, не могу я ехать назад! Если я сделаю еще хоть один шаг, то умру от боли! У меня спазмы!" И просит, умоляет, ради бога, меня и моего Сулеймана, чтобы мы вернулись назад в город и привезли ей бестужевских капель, которые ей помогают.
"Wait a moment... I don’t quite follow..." muttered the husband, rubbing his forehead. "A minute ago you said you’d only seen these Tatars from a distance, and now you’re telling me about some Suleiman or other."
– Постой... Я тебя не совсем понимаю... – пробормотал муж, почесывая лоб. – Раньше ты говорила, что видела этих татар только издалека, а теперь про какого-то Сулеймана рассказываешь.
"Oh, there you go picking at words again!" the lady frowned, not in the least put out. "I can’t bear suspiciousness! I simply cannot bear it! It’s stupid, stupid of you!"
– Ну, ты опять придираешься к слову! – поморщилась дамочка, нимало не смущаясь. – Терпеть не могу подозрительности! Терпеть не могу! Глупо и глупо!
"I’m not picking at anything, but... why say what isn’t true? You went riding with the Tatars – very well, so be it, God bless you – but... why go wriggling round it?"
– Я не придираюсь, но... зачем говорить неправду? Каталась с татарами, ну, так тому и быть, бог с тобой, но... зачем вилять?
"Hm!.. well, you are a strange one!" the lady flared up. "Jealous of Suleiman, are you! I can just imagine how you’d manage riding into the mountains without a guide! I can just imagine! If you don’t know anything about life down there, if you don’t understand it, then you’d better hold your tongue. Hold your tongue and say nothing! Without a guide you can’t take a single step there."
– Гм!.. вот странный! – возмутилась дамочка. – Ревнует к Сулейману! Воображаю, как это ты поехал бы в горы без проводника! Воображаю! Если не знаешь тамошней жизни, не понимаешь, то лучше молчи. Молчи и молчи! Без проводника там шагу нельзя сделать.
"I daresay!"
– Еще бы!
"Please, none of those stupid smiles! I’m not some Yulia or other, you know... I don’t defend her, mind, but I... pssst! Though I don’t go about playing the saint myself, I never forgot myself to that extent. My Suleiman never once overstepped the line... No, indeed! Mametkul, it seems, sat with Yulia the whole time, but the moment it struck eleven o’clock with me, it was: ’Suleiman, march! Off you go!’ And off my silly Tatar would go. I kept him well in hand, papochka, in an iron grip. The moment he so much as started grumbling about money or some such thing, I’d say: ’Wha-at? What did you say? Wha-at?’ And his heart would simply sink into his boots... Ha-ha-ha... Such eyes, you understand, Vasichka, black, coal-black, such a silly little Tatar face, so funny... I held him like this, do you see! Just like this!"
– Пожалуйста, без этих глупых улыбок! Я тебе не Юлия какая-нибудь... Я ее и не оправдываю, но я... пссс! Я хоть и не корчу из себя святой, но еще не настолько забылась. У меня Сулейман не выходил из границ... Не-ет! Маметкул, бывало, у Юлии всё время сидит, а у меня как только бьет одиннадцать часов, сейчас: "Сулейман, марш! Уходите!" И мой глупый татарка уходит. Он у меня, папочка, в ежовых был... Как только разворчится насчет денег или чего-нибудь, я сейчас: "Ка-ак? Что-о? Что-о-о?" Так у него вся душа в пятки... Ха-ха-ха... Глаза, понимаешь, Васичка, черные-пречерные, как у-уголь, морденка татарская, глупая такая, смешная... Я его вот как держала! Вот!
"I can imagine..." mumbled her husband, rolling little balls of bread.
– Воображаю... – промычал супруг, катая шарики из хлеба.
"Stupid, Vasichka! I know just what’s in your mind! I know exactly what you’re thinking... But I assure you, he never once overstepped the line with me, even on our excursions. For instance, whether we were riding into the mountains or out to the Uchan-Su waterfall, I always told him: ’Suleiman, ride behind! There now!’ And he always rode behind, poor fellow... Even during... even in the most touching moments I would say to him: ’All the same, you must never forget that you are only a Tatar, and I am the wife of a state councillor!’ Ha-ha..."
– Глупо, Васичка! Я ведь знаю, какие у тебя мысли! Я знаю, что ты думаешь... Но, я тебя уверяю, он у меня даже во время прогулок не выходил из границ. Например, едем ли в горы, или к водопаду Учан-Су, я ему всегда говорю: "Сулейман, ехать сзади! Ну!" И всегда он ехал сзади, бедняжка... Даже во время... в самых патетических местах я ему говорила: "А все-таки ты не должен забывать, что ты только татарин, а я жена статского советника!" Ха-ха...
The lady burst out laughing, then quickly glanced about her and, putting on a frightened expression, fell to whispering again:
Дамочка захохотала, потом быстро оглянулась и, сделав испуганное лицо, зашептала:
"But Yulia! Ah, that Yulia! I do understand, Vasichka, why one shouldn’t mind a little mischief now and then, why one shouldn’t rest a while from the emptiness of society life? All that’s well and good... amuse yourself, by all means, no one will condemn you for it, but to take it seriously, to make scenes over it... no, say what you like, that I cannot understand! Just imagine, she was jealous! Now, isn’t that foolish? One day Mametkul, her admirer, comes to call on her... She wasn’t at home... So I invited him in to see me instead... we got to talking, this and that. They’re quite amusing creatures, you know! We passed the evening quite pleasantly, without noticing the time... Then suddenly in flies Yulia... falls upon me, upon Mametkul... makes a dreadful scene... pah! I cannot understand that sort of thing, Vasichka..."
– Но Юлия! Ах, эта Юлия! Я понимаю, Васичка, отчего не пошалить, отчего не отдохнуть от пустоты светской жизни? Всё это можно... шали, сделай милость, никто тебя не осудит, но глядеть на это серьезно, делать сцены... нет, как хочешь, я этого не понимаю! Вообрази, она ревновала! Ну, не глупо ли? Однажды приходит к ней Маметкул, ее пассия... Дома ее не было... Ну, я зазвала его к себе... начались разговоры, то да сё. Они, знаешь, препотешные! Незаметно этак провели вечер... Вдруг влетает Юлия... Набрасывается на меня, на Маметкула... делает нам сцену... фи! Я этого не понимаю, Васичка...
Vasichka grunted, frowned, and began pacing about the room.
Васичка крякнул, нахмурился и заходил по комнате.
"A merry time you all had there, I must say!" he growled, smiling with distaste.
– Весело вам там жилось, нечего сказать! – проворчал он, брезгливо улыбаясь.
"Now, how stu-upid that is!" Natalya Mihalovna took offence. "I know exactly what you’re thinking! You always have such nasty thoughts! Very well, then, I shan’t tell you anything more. I simply shan’t!"
– Ну, как это глу-упо! – обиделась Наталья Михайловна. – Я знаю, о чем ты думаешь! Всегда у тебя такие гадкие мысли! Не стану же я тебе ничего рассказывать. Не стану!
The lady pouted and fell silent.
Дамочка надула губки и умолкла.