The Burbot
Налим
Headnote
1 The Burbot (“Nalim” in the original) is a short comic sketch Chekhov published in 1885, in the vein of his early theater and village farces. It is built almost entirely out of dialogue and physical slapstick: two carpenters, Gerasim and Lyubim, spend a summer morning chest-deep in a river trying to wrestle a large burbot out from under a willow snag, shouting contradictory instructions at each other the whole time. One by one the scene draws in more characters – the one-eyed herdsman Yefim, driving his flock to water; the local landowner, Andrei Andreich, roused by the commotion; and finally his coachman, Vasily – until four men are floundering in the water over a single fish. Chekhov lets the comedy build purely through repetition and escalation, in the manner of his earliest sketches, with almost no narratorial commentary.
The story is a small, sunlit set piece of provincial Russian life: the squabbling, superstitious, garrulous voices of peasants and servants, the petty vanity of the barin who cannot resist joining in himself once he learns there is money (and a good dinner) at stake, and the anticlimax of the ending, where the burbot escapes at the very moment of triumph, undoing an hour of labor in a single flick of its tail. There is no plot beyond this one comic episode, and no moral is drawn – the humor is purely in the noise, the mounting frustration, and the deflation of the final line.
A summer morning. Stillness hangs in the air; only a grasshopper creaks timidly on the bank, and somewhere an oriole purrs its shy little note. Feathery clouds stand motionless in the sky, like scattered snow... Beside the half-built bathing-hut, under the green branches of the willow, the carpenter Gerasim is splashing about in the water – a tall, gaunt peasant with a curly red head and a face overgrown with hair. He puffs, blows, and, blinking hard, tries to get hold of something under the willow roots. His face is covered in sweat. A fathom away from Gerasim, chest-deep in the water, stands the carpenter Lyubim, a young hunchbacked peasant with a triangular face and narrow, Chinese-looking eyes. Both Gerasim and Lyubim are in their shirts and trousers. Both have turned blue with cold, for they have already been sitting in the water for over an hour...
Летнее утро. В воздухе тишина; только поскрипывает на берегу кузнечик да где-то робко мурлыкает орличка. На небе неподвижно стоят перистые облака, похожие на рассыпанный снег... Около строящейся купальни, под зелеными ветвями ивняка, барахтается в воде плотник Герасим, высокий, тощий мужик с рыжей курчавой головой и с лицом, поросшим волосами. Он пыхтит, отдувается и, сильно мигая глазами, старается достать что-то из-под корней ивняка. Лицо его покрыто потом. На сажень от Герасима, по горло в воде, стоит плотник Любим, молодой горбатый мужик с треугольным лицом и с узкими, китайскими глазками. Как Герасим, так и Любим, оба в рубахах и портах. Оба посинели от холода, потому что уж больше часа сидят в воде...
"What are you poking at it with your hand for?" shouts the hunchback Lyubim, shivering as if in a fever. "You garden-head, you! Hold it, hold it, or it’ll get away, curse it! Hold it, I tell you!"
– Да что ты всё рукой тычешь? – кричит горбатый Любим, дрожа как в лихорадке. – Голова ты садовая! Ты держи его, держи, а то уйдет, анафема! Держи, говорю!
"It won’t get away... Where’s it going to get away to? It’s wedged itself under the snag..." says Gerasim in a hoarse, muffled bass that seems to come not from his throat but from the depths of his belly. "Slippery devil, there’s nothing to grab hold of."
– Не уйдет... Куда ему уйтить? Он под корягу забился... – говорит Герасим охрипшим, глухим басом, идущим не из гортани, а из глубины живота. – Скользкий, шут, и ухватить не за что.
"Grab it by the gills, by the gills!"
– Ты за зебры хватай, за зебры!
"Can’t find the gills... Wait, I’ve got hold of something... Got it by the lip... It bites, the devil!"
– Не видать жабров-то... Постой, ухватил за что-то... За губу ухватил... Кусается, шут!
"Don’t pull it by the lip, don’t – you’ll let it go! Grab it by the gills, by the gills! There you go poking with your hand again! What a witless peasant, God forgive me! Grab it!"
– Не тащи за губу, не тащи – выпустишь! За зебры хватай его, за зебры хватай! Опять почал рукой тыкать! Да и беспонятный же мужик, прости царица небесная! Хватай!
"’Grab it’..." Gerasim mocks. "Quite the commander we’ve found here... You’d best come and grab it yourself, you hunchbacked devil... What are you standing there for?"
– "Хватай"... – дразнит Герасим. – Командер какой нашелся... Шел бы да и хватал бы сам, горбатый чёрт... Чего стоишь?
"I’d have grabbed it if I could... How’s a man of my puny build supposed to stand under the bank? It’s deep there!"
– Ухватил бы я, коли б можно было... Нешто при моей низкой комплекцыи можно под берегом стоять? Там глыбоко!
"Never mind that it’s deep... Swim."
– Ничего, что глыбоко... Ты вплавь...
The hunchback flails his arms, swims up to Gerasim, and grabs hold of the branches. At his very first attempt to stand on his feet, he goes under headfirst and sends up a stream of bubbles.
Горбач взмахивает руками, подплывает к Герасиму и хватается за ветки. При первой же попытке стать на ноги, он погружается с головой и пускает пузыри.
"Told you it was deep!" he says, rolling the whites of his eyes angrily. "Am I to sit on your neck, or what?"
– Говорил же, что глыбоко! – говорит он, сердито вращая белками. – На шею тебе сяду, что ли?
"Get up on the snag... There’s plenty of snags, like a staircase..."
– А ты на корягу стань... Коряг много, словно лестница...
The hunchback feels about with his heel for the snag and, gripping several branches firmly at once, stands up on it... Having got his balance and steadied himself in the new position, he bends over and, trying not to swallow water, begins feeling about among the snags with his right hand. Tangling himself in the weeds, slipping on the moss that covers the snags, his hand runs into the spiny claws of a crayfish...
Горбач нащупывает пяткой корягу и, крепко ухватившись сразу за несколько веток, становится на нее... Совладавши с равновесием и укрепившись на новой позиции, он изгибается и, стараясь не набрать в рот воды, начинает правой рукой шарить между корягами. Путаясь в водорослях, скользя по мху, покрывающему коряги, рука его наскакивает на колючие клешни рака...
"Nobody’s seen you here yet, you devil!" says Lyubim, and angrily flings the crayfish onto the bank.
– Тебя еще тут, чёрта, не видали! – говорит Любим и со злобой выбрасывает на берег рака.
At last his hand gropes its way to Gerasim’s hand and, sliding down along it, comes upon something slimy and cold.
Наконец, рука его нащупывает руку Герасима и, спускаясь по ней, доходит до чего-то склизкого, холодного.
"The-ere he is!.." Lyubim smiles. "A big one, the devil... Spread your fingers, I’ll get him now... by the gills... Wait, don’t shove with your elbow... I’ll get him now... now, just let me get hold of him... He’s wedged himself far under the snag, devil take him, nothing to grip... Can’t reach his head... All you can feel is his belly... Kill that mosquito on my neck, it stings! I’ll get him now... under the gills he goes... Come at him from the side, poke him, poke him! Prod him with your finger!"
– Во-от он!.. – улыбается Любим. – Зда-аровый, шут... Оттопырь-ка пальцы, я его сичас... за зебры... Постой, не толкай локтем... я его сичас... сичас, дай только взяться... Далече, шут, под корягу забился, не за что и ухватиться... Не доберешься до головы... Пузо одно только и слыхать... Убей мне на шее комара – жжет! Я сичас... под зебры его... Заходи сбоку, пхай его, пхай! Шпыняй его пальцем!
The hunchback, puffing out his cheeks, holding his breath, bulges his eyes and apparently is already getting his fingers "under the gills," but just then the branches his left hand is clutching give way, and he – splash! – falls into the water, losing his balance. As if frightened, rippling circles run away from the bank, and bubbles jump up where he fell. The hunchback surfaces and, snorting, grabs hold of the branches.
Горбач, надув щеки, притаив дыхание, вытаращивает глаза и, по-видимому, уже залезает пальцами "под зебры", но тут ветки, за которые цепляется его левая рука, обрываются, и он, потеряв равновесие, – бултых в воду! Словно испуганные, бегут от берега волнистые круги и на месте падения вскакивают пузыри. Горбач выплывает и, фыркая, хватается за ветки.
"You’ll drown yet, devil, and I’ll have to answer for you!.." Gerasim wheezes. "Get out, go to the devil with you! I’ll pull him out myself!"
– Утонешь еще, чёрт, отвечать за тебя придется!.. – хрипит Герасим. – Вылазь, ну тя к лешему! Я сам вытащу!
A quarrel breaks out... And the sun beats down and beats down. The shadows grow shorter and draw into themselves, like a snail’s horns... The tall grass, warmed by the sun, begins to give off a thick, cloyingly honeyed scent. Noon is coming soon, and Gerasim and Lyubim are still floundering under the willow. A hoarse bass and a chilled, shrill tenor tirelessly disturb the stillness of the summer day.
Начинается ругань... А солнце печет и печет. Тени становятся короче и уходят в самих себя, как рога улитки... Высокая трава, пригретая солнцем, начинает испускать из себя густой, приторно-медовый запах. Уж скоро полдень, а Герасим и Любим всё еще барахтаются под ивняком. Хриплый бас и озябший, визгливый тенор неугомонно нарушают тишину летнего дня.
"Pull him by the gills, pull! Wait, I’ll push him out! Where are you shoving that great fist of yours? Use your finger, not your fist, you mug! Come at him from the side! From the left, from the left, there’s a hole on the right! You’ll end up supper for the devil! Pull him by the lip!"
– Тащи его за зебры, тащи! Постой, я его выпихну! Да куда суешься-то с кулачищем? Ты пальцем, а не кулаком – рыло! Заходи сбоку! Слева заходи, слева, а то вправе колдобина! Угодишь к лешему на ужин! Тяни за губу!
The crack of a whip is heard... Along the sloping bank a herd is trudging lazily down to the watering place, driven by the herdsman Yefim. The herdsman, a decrepit old man with one eye and a twisted mouth, walks with his head bowed, looking down at his feet. The sheep are the first to reach the water, then the horses, then, after the horses, the cows.
Слышится хлопанье бича... По отлогому берегу к водопою лениво плетется стадо, гонимое пастухом Ефимом. Пастух, дряхлый старик с одним глазом и покривившимся ртом, идет, понуря голову, и глядит себе под ноги. Первыми подходят к воде овцы, за ними лошади, за лошадьми коровы.
"Push him from underneath!" he hears Lyubim’s voice. "Stick your finger in! Are you deaf, you de-evil, or what? Tfoo!"
– Потолкай его из-под низу! – слышит он голос Любима. – Просунь палец! Да ты глухой, чё-ёрт, что ли? Тьфу!
"Who’s that you’ve got there, lads?" shouts Yefim.
– Кого это вы, братцы? – кричит Ефим.
"A burbot! Can’t get him out no matter what! Wedged himself under the snag! Come at him from the side! Come on, come on!"
– Налима! Никак не вытащим! Под корягу забился! Заходи сбоку! Заходи, заходи!
Yefim squints his one eye at the fishermen for a moment, then takes off his bast shoes, throws his little sack off his shoulders, and pulls off his shirt. He hasn’t the patience to take off his trousers, and, crossing himself, balancing on his thin, dark arms, climbs into the water in his trousers as he is... He wades some fifty paces along the muddy bottom, then strikes out swimming.
Ефим минуту щурит свой глаз на рыболовов, затем снимает лапти, сбрасывает с плеч мешочек и снимает рубаху. Сбросить порты не хватает у него терпения, и он, перекрестясь, балансируя худыми, темными руками, лезет в портах в воду... Шагов пятьдесят он проходит по илистому дну, но затем пускается вплавь.
"Wait, lads!" he shouts. "Wait! Don’t pull him out carelessly, you’ll lose him. It has to be done right!.."
– Постой, ребятушки! – кричит он. – Постой! Не вытаскивайте его зря, упустите. Надо умеючи!..
Yefim joins the carpenters, and all three, jostling one another with elbows and knees, puffing and cursing, churn about in the one spot... The hunchbacked Lyubim chokes, and the air rings with a sharp, convulsive coughing.
Ефим присоединяется к плотникам, и все трое, толкая друг друга локтями и коленями, пыхтя и ругаясь, толкутся на одном месте... Горбатый Любим захлебывается, и воздух оглашается резким, судорожным кашлем.
"Where’s the herdsman?" a shout is heard from the bank. "Yefi-im! Herdsman! Where are you? The herd’s got into the orchard! Drive them out, drive them out of the orchard! Drive them out! Now where’s he got to, the old brigand?"
– Где пастух? – слышится с берега крик. – Ефи-им! Пастух! Где ты? Стадо в сад полезло! Гони, гони из саду! Гони! Да где ж он, старый разбойник?
Men’s voices are heard, then a woman’s... From behind the fence of the manor orchard appears the master, Andrei Andreich, in a dressing gown made of a Persian shawl, a newspaper in his hand... He looks inquiringly in the direction of the shouts coming from the river, then trots quickly toward the bathing-hut...
Слышатся мужские голоса, затем женский... Из-за решетки барского сада показывается барин Андрей Андреич в халате из персидской шали и с газетой в руке... Он смотрит вопросительно по направлению криков, несущихся с реки, и потом быстро семенит к купальне...
"What’s going on here? Who’s shouting?" he asks sternly, having made out through the willow branches three wet heads of fishermen. "What are you doing, burrowing about in there?"
– Что здесь? Кто орет? – спрашивает он строго, увидав сквозь ветви ивняка три мокрые головы рыболовов. – Что вы здесь копошитесь?
"Ca... catching fish..." Yefim babbles, without lifting his head.
– Ры... рыбку ловим... – лепечет Ефим, не поднимая головы.
"I’ll give you fish! The herd’s got into the orchard, and he’s off fishing!.. When will the bathing-hut be ready, you devils? Two days you’ve been working, and where’s your work to show for it?"
– А вот я тебе задам рыбку! Стадо в сад полезло, а он рыбку!.. Когда же купальня будет готова, черти? Два дня как работаете, а где ваша работа?
"It’ll... it’ll be ready..." Gerasim grunts. "Summer’s long, your honor, you’ll still have time for a wash... Pfrrr... We just can’t manage this burbot here... He’s got himself under the snag same as into a burrow – won’t budge either way..."
– Бу... будет готова... – кряхтит Герасим. – Лето велико, успеешь еще, вашескородие, помыться... Пфррр.. Никак вот тут с налимом не управимся... Забрался под корягу и словно в норе: ни туда ни сюда...
"A burbot?" asks the master, and his eyes glaze with a sudden gleam. "Then pull him out quickly!"
– Налим? – спрашивает барин и глаза его подергиваются лаком. – Так тащите его скорей!
"You’ll stand us a half-ruble, then... If we oblige you... A whopping burbot, fat as a merchant’s wife... Worth a half-ruble, your honor... for our trouble... Don’t squeeze him, Lyubim, don’t squeeze, you’ll wear him out! Push from underneath! Pull the snag up, good man... what’s your name?... Up, not down, devil take you! Stop kicking your legs about!"
– Ужо дашь полтинничек... Удружим ежели... Здоровенный налим, что твоя купчиха... Стоит, вашескородие, полтинник... за труды... Не мни его, Любим, не мни, а то замучишь! Подпирай снизу! Тащи-ка корягу кверху, добрый человек... как тебя? Кверху, а не книзу, дьявол! Не болтайте ногами!
Five minutes pass, ten... The master is growing impatient.
Проходит пять минут, десять... Барину становится невтерпеж.
– Василий! – кричит он, повернувшись к усадьбе. – Васька! Позовите ко мне Василия!
The coachman Vasily comes running. He is chewing on something and breathing heavily.
Прибегает кучер Василий. Он что-то жует и тяжело дышит.
"Get into the water," the master orders him, "help them pull out the burbot... They can’t manage to get the burbot out!"
– Полезай в воду, – приказывает ему барин, – помоги им вытащить налима... Налима не вытащат!
Vasily quickly undresses and climbs into the water.
Василий быстро раздевается и лезет в воду.
"I’ll do it now..." he mutters. "Where’s the burbot? I’ll do it now... We’ll have him out in a jiffy! And you’d best be off, Yefim! It’s none of your business, meddling in this at your age! Which one’s the burbot here? I’ll get him now... There he is! Let go of his hands!"
– Я сичас... – бормочет он. – Где налим? Я сичас... Мы это мигом! А ты бы ушел, Ефим! Нечего тебе тут, старому человеку, не в свое дело мешаться! Который тут налим? Я его сичас... Вот он! Пустите руки!
"What d’you mean, let go of his hands? We know that ourselves: let go of his hands! You just pull him out!"
– Да чего пустите руки? Сами знаем: пустите руки! А ты вытащи!
"How’s a man supposed to pull him out like that? You have to take him by the head!"
– Да нешто его так вытащишь? Надо за голову!
"But his head’s under the snag! A fool could tell you that, blockhead!"
– А голова под корягой! Знамо дело, дурак!
"Now don’t you bark at me, or you’ll get it! Scoundrel!"
– Ну, не лай, а то влетит! Сволочь!
"And such language, with the master right here..." Yefim babbles. "You won’t get him out, lads! He’s wedged himself in there far too neatly!"
– При господине барине и такие слова... – лепечет Ефим. – Не вытащите вы, братцы! Уж больно ловко он засел туда!
"Wait, I’ll do it myself..." says the master, and begins hurriedly undressing. "Four fools, the lot of you, and can’t even pull out a burbot!"
– Погодите, я сейчас... – говорит барин и начинает торопливо раздеваться. – Четыре вас дурака, и налима вытащить не можете!
Having undressed, Andrei Andreich lets himself cool off a little and climbs into the water. But his intervention, too, comes to nothing.
Раздевшись, Андрей Андреич дает себе остынуть и лезет в воду. Но и его вмешательство не ведет ни к чему.
"We’ll have to cut through the snag!" Lyubim decides at last. "Gerasim, go fetch the axe! Bring the axe!"
– Подрубить корягу надо! – решает, наконец, Любим. – Герасим, сходи за топором! Топор подайте!
"Mind you don’t chop off your own fingers!" says the master, when the underwater blows of the axe against the snag are heard. "Yefim, get out of here! Wait, I’ll pull the burbot out myself... You lot aren’t up to it..."
– Пальцев-то себе не отрубите! – говорит барин, когда слышатся подводные удары топора о корягу. – Ефим, пошел вон отсюда! Постойте, я налима вытащу... Вы не тово...
The snag is cut through. They bend it back a little, and Andrei Andreich, to his great delight, feels his fingers slide under the burbot’s gills.
Коряга подрублена. Ее слегка надламывают, и Андрей Андреич, к великому своему удовольствию, чувствует, как его пальцы лезут налиму под жабры.
"I’m pulling him out, lads! Don’t crowd... stand back... I’m pulling him out!"
– Тащу, братцы! Не толпитесь... стойте... тащу!
A great burbot’s head shows above the surface, and behind it a black body a yard long. The burbot heaves its tail heavily and struggles to break free.
На поверхности показывается большая налимья голова и за нею черное аршинное тело. Налим тяжело ворочает хвостом и старается вырваться.
"None of that... No you don’t, brother. Caught you, eh? Aha!"
– Шалишь... Дудки, брат. Попался? Ага!
A honeyed smile spreads over every face. A minute passes in silent contemplation.
По всем лицам разливается медовая улыбка. Минута проходит в молчаливом созерцании.
"A fine burbot!" Yefim babbles, scratching under his collarbones. "Must be ten pounds, I’d say..."
– Знатный налим! – лепечет Ефим, почесывая под ключицами. – Чай, фунтов десять будет...
"N-yes..." the master agrees. "And look how the liver’s swelling out. Fairly bursting out of him. A– ah!"
– Н-да... – соглашается барин. – Печенка-то так и отдувается. Так и прет ее из нутра. А... ах!
The burbot suddenly gives a sharp lash of its tail upward, and the fishermen hear a loud splash... Everyone throws out their hands, but it is too late; the burbot – gone, as if it had never been.
Налим вдруг неожиданно делает резкое движение хвостом вверх и рыболовы слышат сильный плеск... Все растопыривают руки, но уже поздно; налим – поминай как звали.
Notes
Примечания