The Guardian
Опекун
Headnote
"The Guardian" ("Опекун") appeared in 1883, in the first, fastest years of Chekhov’s writing life, when the medical student signing himself "Antosha Chekhonte" was turning out sketches for the comic weeklies at a rate that still startles his biographers — dozens of pieces a year, most of them a page or two, built for a single sitting and a single laugh. This is one of the smallest and swiftest of them: a whole courtship, quarrel, and capitulation staged in twenty-six clipped exchanges, almost entirely in dialogue, with barely a line of description to slow it down.
The joke is a legal one dressed as a domestic one. A guardian who has quietly spent his ward’s inheritance has every reason to refuse any suitor who might ask too many questions about the money; young Chekhonte’s narrator sees this at once and turns it into leverage, offering his word of honor to ask no accounting in exchange for the general’s blessing. General Shmygalov’s fury — operatic, wounded, entirely performed for an audience of one — collapses the moment his own guilt is named aloud, and the story ends on the tidy, self-mocking flourish of its final line, a wink at the reader about the machinery of comic fiction itself.
Watch for the ты/вы distinction, invisible in the translation but audible underneath it: the general’s chilly "ваше-ство" formalities give way, once he capitulates, to the diminutive tenderness of "голубчик мой" and "мои ангелы." The story’s economy is characteristic of the earliest Chekhov — no scene-setting, no interiority, just a sequence of exclamations that carries its own comic timing — and already shows the ear for how people actually talk past and around each other that the mature plays would later turn to darker use.
I mastered my timidity and walked into General Shmygalov’s study. The general was sitting at his desk laying out a game of patience, "the lady’s caprice."
Я поборол свою робость и вошел в кабинет генерала Шмыгалова. Генерал сидел у стола и раскладывал пасьянс "каприз де дам".
"What is it, my dear fellow?" he asked me amiably, nodding at an armchair.
– Что вам, милый мой? – спросил он меня ласково, кивнув на кресло.
"I’ve come to you, your excellency, on business," I said, sitting down and, for no reason I could name, buttoning my coat. "I’ve come to you on a matter of a private character, not official. I have come to ask for the hand of your niece, Varvara Maksimovna."
– Я к вам, ваше-ство, по делу, – сказал я, садясь и неизвестно для чего застегивая свой сюртук. – Я к вам по делу, имеющему частный характер, не служебный. Я пришел просить у вас руки вашей племянницы Варвары Максимовны.
The general slowly turned his face to me, looked at me attentively, and dropped the cards to the floor. For a long while he worked his lips before he brought out:
Генерал медленно повернул ко мне свое лицо, со вниманием поглядел на меня и уронил на пол карты. Он долго шевелил губами и выговорил:
"You... eh?.. Have you lost your mind, is that it? Have you lost your mind, I’m asking you? You... you dare?" he hissed, turning purple. "You dare, you puppy, you milksop?! You dare to jest... my good sir..."
– Вы... тово?.. Вы рехнулись, что ли? Вы рехнулись, я вас спрашиваю? Вы... осмеливаетесь? – прошипел он, багровея. – Вы осмеливаетесь, мальчишка, молокосос?! Осмеливаетесь шутить... милостисдарь...
And stamping his foot, Shmygalov shouted so loudly that even the windows shook.
И, топнув ногою, Шмыгалов крикнул так громко, что даже дрогнули стекла.
"Stand up!! You forget whom you are addressing! Kindly clear out and do not show yourself to me again! Kindly leave! Out with you!"
– Встать!! Вы забываете, с кем вы говорите! Извольте-с убираться и не показываться мне на глаза! Извольте выйти! Вон-с!
"But I wish to marry, your excellency!"
– Но я хочу жениться, ваше превосходительство!
"You may marry somewhere else, but not to my niece! You have not yet grown up to my niece, my good sir! You are no match for her! Neither your fortune nor your standing in society gives you the right to make me such a... proposal! On your part this is impudence! I forgive you, you puppy, and I ask you not to trouble me further!"
– Можете жениться в другом месте, но не у меня! Вы еще не доросли до моей племянницы, милостисдарь! Вы ей не пара! Ни ваше состояние, ни ваше общественное положение не дают вам права предлагать мне такое... предложение! С вашей стороны это дерзость! Прощаю вам, мальчишка, и прошу вас больше меня не беспокоить!
"Hm... You’ve dispatched five suitors that way already... Well, you won’t manage to dispatch the sixth. I know the reason for these refusals. Here is the thing, your excellency... I give you my word of honor, on marrying Varya, that I shall not demand from you a single kopeck of the money you squandered while you were Varya’s guardian. I give you my word!"
– Гм... Вы уже пятерых женихов спровадили таким образом... Ну, шестого вам не удастся спровадить. Я знаю причину этих отказов. Вот что, ваше превосходительство... Даю вам честное и благородное слово, что, женившись на Варе, я не потребую от вас ни копейки из тех денег, которые вы растратили, будучи Вариным опекуном. Даю честное слово!
"Repeat what you just said!" the general brought out in some unnaturally crackling voice, bending forward and trotting up to me like an angered gander. "Repeat it! Repeat it, you scoundrel!"
– Повторите, что вы сказали! – проговорил генерал каким-то неестественно-трескучим голосом, нагнувшись и подбежав ко мне рысцой, как раздразненный гусак. – Повтори! Повтори, негодяй!
I repeated it. The general turned purple and began scurrying about.
Я повторил. Генерал побагровел и забегал.
"That’s all that was wanting!" he rattled out, running and throwing up his hands. "That was all that was wanting, that my own subordinates should inflict on me terrible, ineffaceable insults in my own house! My God, what have I lived to see! I... I feel faint!"
– Этого еще недоставало! – задребезжал он, бегая и поднимая вверх руки. – Недоставало еще, чтобы мои подчиненные наносили мне страшные, несмываемые оскорбления в моем же доме! Боже мой, до чего я дожил! Мне... дурно!
"But I assure you, your excellency! Not only shall I not demand it, I shall not even hint by a single word that out of weakness of character you squandered Varya’s money! And I shall order Varya to keep silent too! Word of honor! Why are you boiling over so, why are you smashing the chest of drawers? I won’t put you on trial!"
– Но уверяю вас, ваше превосходительство! Не только не потребую, но даже ни единым словом не намекну вам на то, что вы по слабости характера растратили Варины деньги! И Варе прикажу молчать! Честное слово! Чего же вы кипятитесь, комод ломаете? Не отдам под суд!
"Some puppy or other, a milksop... a beggar... dares to say such vileness straight to my face! Kindly leave, young man, and remember that I shall never forget this! You have insulted me terribly! However... I forgive you! You spoke this impudence out of your own frivolity, out of stupidity... Ah, kindly do not touch my things on the table with your fingers, devil take you! Don’t touch the cards! Go away, I’m busy!"
– Какой-нибудь мальчишка, молокосос... нищий... осмеливается говорить прямо в лицо такие мерзости! Извольте выйти, молодой человек, и помните, что я этого никогда не забуду! Вы меня страшно оскорбили! Впрочем... прощаю вам! Вы сказали эту дерзость по легкомыслию своему, по глупости... Ах, не извольте трогать у меня на столе своими пальцами, чёрт вас возьми! Не трогайте карт! Уходите, я занят!
"I’m not touching anything! What are you inventing? I give you my word of honor, general! I give my word that I won’t even hint at it! And I shall forbid Varya to demand anything of you! What more do you want? You are a strange one, upon my word... You squandered ten thousand, left to her by her father... Well, what of it? Ten thousand isn’t a great sum of money... One can forgive that..."
– Я ничего не трогаю! Что вы выдумываете? Я даю честное слово, генерал! Даю слово, что даже не намекну! И Варе запрещу требовать с вас! Что же вам еще нужно? Чудак вы, ей-богу... Растратили вы десять тысяч, оставленные ее отцом... Ну что ж? Десять тысяч не велики деньги... Можно простить...
"I have squandered nothing... indeed not! I’ll prove it to you this instant! This very moment... I’ll prove it!"
– Я ничего не растрачивал... да-с! Я вам сейчас докажу! Сейчас вот... Я докажу!
With trembling hands the general pulled a drawer out of the desk, drew out a sheaf of papers of some kind, and, red as a lobster, began leafing through them. He leafed through them a long while, slowly and to no purpose. The poor fellow was terribly agitated and abashed. To his good fortune, a footman came into the study and announced that dinner was served.
Генерал дрожащими руками выдвинул из стола ящик, вынул оттуда кипу каких-то бумаг и, красный как рак, начал перелистывать. Перелистывал он долго, медленно и без цели. Бедняга был страшно взволнован и сконфужен. К его счастью, в кабинет вошел лакей и доложил о поданном обеде.
"Very well... After dinner I’ll prove it to you!" the general muttered, hiding the papers away. "Once and for all... to avoid gossip... Only let me dine... you shall see! Some sort of, God forgive me... milksop, sponger... the milk not yet dry on his lips... Go in to dinner! After dinner I... to you..."
– Хорошо... После обеда я вам докажу! – забормотал генерал, пряча бумаги. – Раз навсегда... во избежание сплетни... Дайте только пообедать... увидите! Какой-нибудь, прости господи... молокосос, шаромыжка... молоко на губах не обсохло... Идите обедать! Я после обеда... вам...
We went in to dinner. Through the first course and the second the general was cross and scowling. He salted his soup with a kind of ferocity, growled like distant thunder, and shifted noisily in his chair.
Мы пошли обедать. Во время первого и второго блюда генерал был сердит и нахмурен. Он с остервенением солил себе суп, рычал, как отдаленный гром, и громко двигался на стуле.
"Why are you so cross today?" Varya remarked to him. "I don’t like you when you’re like this... truly..."
– Чего ты сегодня такой злой? – заметила ему Варя. – Не нравишься ты мне, когда ты такой... право...
"How dare you say that you don’t like me!" the general snapped at her.
– Как ты смеешь говорить, что я тебе не нравлюсь! – окрысился на нее генерал.
Through the third and last course Shmygalov sighed deeply and began blinking. Over his face there spread an expression of crushed, beaten-down humility... He came to seem so unhappy, so aggrieved! Great drops of sweat stood out on his forehead and his nose. After dinner the general invited me into his study.
Во время третьего и последнего блюда Шмыгалов глубоко вздохнул и замигал глазами. По лицу его разлилось выражение пришибленности, забитости... Он стал казаться таким несчастным, обиженным! На лбу и на носу его выступил крупный пот. После обеда генерал пригласил меня к себе в кабинет.
"My dear boy!" he began, not looking at me and fingering the tail of my coat. "Take Varya, I consent... You’re a good, kind fellow... I consent... I give you my blessing... hers and yours, my angels... You must forgive me for scolding you here before dinner... I was cross... but you know it was out of love... a father’s love... Only, well, that... I didn’t spend ten thousand, but that... sixteen... And what Aunt Natalya left her too, I let it go... gambled it away... Come, in our joy... let’s crack open some champagne... Have you forgiven me?"
– Голубчик мой! – начал он, не глядя на меня и теребя в руках мою фалду. – Берите Варю, я согласен... Вы хороший, добрый человек... Согласен... Благословляю вас... ее и тебя, мои ангелы... Ты меня извини, что до обеда я бранил тебя здесь... сердился... Это ведь я любя... отечески... Но только тово... я истратил не десять тысяч, а тово... шестнадцать... Я и те, что тетка Наталья ей оставила, ухнул... проиграл... Давай на радостях... шампанского стебанем... Простил?
And the general fixed on me his gray eyes, ready to weep and rejoicing at the same time. I forgave him another six thousand, and I married Varya.
И генерал уставил на меня свои серые, готовые заплакать и в то же время ликующие глаза. Я простил ему еще шесть тысяч и женился на Варе.
Good stories always end in a wedding!
Хорошие рассказы всегда оканчиваются свадьбой!