To V. V. Bilibin, 14 February 1886. Moscow.
В. В. Билибину, 14 февраля 1886 г. Москва.
Headnote
1 Written from Moscow on 14 February 1886 to Viktor Viktorovich Bilibin, a fellow humorist and editor at the journal Oskolki (Fragments) who was also a close correspondent of Chekhov’s in these years. The letter is a rapid-fire miscellany typical of their exchange: mock complaints about Bilibin’s illegible handwriting, news of a newly finished sketch ("On the Harm of Tobacco"), questions about the fate of Chekhov’s forthcoming book, and a running debate over whether to publish under his own name or the pseudonym "A. Chekhonte."
2 The letter is notable for Chekhov’s own account of the pseudonym question just as it was being settled in practice: he explains his preference for keeping "Chekhov" reserved for medicine while conceding that Suvorin had already begun printing his real surname on stories. It also records his delight at Grigorovich’s praise, an early sign of the literary recognition that would soon change the course of his career, alongside throwaway banter about Bilibin’s upcoming wedding trip and an invitation to serve as best man.
14 February 1886. Moscow.
14 февраля 1886 г. Москва.
14(26) February ’86.
14(26) февраля 86 г.
Sire! I beg you, restore your dreadful handwriting! Believe me, it’s even worse than mine... Your k’s and z’s are so godforsaken that hanging is too good for them. I marvel at the government: how do they put up with you in the department with a hand like that!
Sire! Умоляю Вас, реставрируйте Ваш ужаснейший почерк! Верьте, он даже хуже моего... Ваши к и з до того богопротивны, что их повесить мало. Удивляюсь правительству: как Вас с таким почерком терпят в департаменте!
Your last letter was so charming that it deserves to have been written in a far better hand.
Ваше последнее письмо так мило, что заслуживает быть написанным гораздо лучшим почерком.
I am alive and well, which Palmin explains by the fact that I don’t treat myself. There is a great deal of work. No time even to dine... I have just this minute finished a monologue-scene, "On the Harm of Tobacco," which in the secret recesses of my soul I intended for the comic actor Gradov-Sokolov. Having only 2½ hours at my disposal, I ruined the monologue and... sent it not to the devil, but to "Pet gaz." My intentions were worthy, but the execution came out most wretched...
Я жив и здоров, что Пальмин объясняет тем, что я себя не лечу. Работы очень много. Некогда даже обедать... Сейчас только что кончил сцену-монолог "О вреде табака", крый предназначался в тайнике души моей для комика Градова-Соколова. Имея в своем распоряжении только 2 Ґ часа, я испортил этот монолог и... послал его не к чёрту, а в "Пет газ". Намерения были благие, а исполнение вышло плохиссимое...
Have you heard anything about my book?
Не слыхали ли Вы чего-нибудь о моей книге?
You advised me to christen it not with a pseudonym but with my surname... Why did you shy away from justifying your advice?.. You are probably right, but having thought it over I preferred the pseudonym, and not without reason... My surname and my family coat of arms I have given over to medicine, from which I shall not part till the lid of the coffin. With literature, sooner or later, I shall have to part. Secondly, medicine, which fancies itself a serious business, and playing at literature ought to have different names...
Вы советовали нарещи ее во св. крещении не псевдонимом, а фамилией... Зачем Вы уклонились от мотивировки Вашего совета?.. Вероятно, Вы правы, но я, подумав, предпочел псевдоним и не без основания... Фамилию и свой фамильный герб я отдал медицине, с которой не расстанусь до гробовой доски. С литературой же мне рано или поздно придется расстаться. Во-вторых, медицина, края мнит себя быти серьезной, и игра в литературу должны иметь различные клички...
However, Suvorin telegraphed asking permission to put my surname under a story. I graciously allowed it, and thus my reasoning has gone to the devil de facto.
Впрочем, Суворин телеграммой просил позволения подписать под рассказом фамилию. Я милостиво позволил, и таким образом мои рассуждения de facto пошли к чёрту.
I don’t understand you: why is it that for the public "An. Chekhov" is more agreeable than "A. Chekhonte"? Isn’t it all the same to them?
Не понимаю Вас: почему это для публики Ан. Чехов приятнее, чем А. Чехонте? Не всё ли ей равно?
Tell the public you write of, who are impatiently awaiting the appearance of my stories in "Novoye Vremya," that I have already sent a story there on the theme "The Old Maid."
Публике, о крой Вы пишете, что она нетерпеливо ждет появления в "Новом вр" моих рассказов, скажите, что я уже послал туда один рассказ на тему "Старая дева".
I am flattered by Grigorovich. He is the only man who has appreciated me!! Tell all the famous writers, Leikin included, of course, that they ought to take a lesson from him.
Григоровичем польщен. Это единственный человек, который оценил меня!! Скажите всем знаменитым писателям, в том числе, конечно, и Лейкину, чтобы они брали с него пример.
Palmin has written down your address, so as to send you his photograph and his bearskin coat. The verses on the death of Aksakov are indeed good, but it’s a pity our poet spends rather too many dots... All his verses consist of a sort of fragments, of unfinished melodies...
Пальмин записал Ваш адрес, чтобы выслать Вам свою карточку и медвежью шубу. Стихи на смерть Аксакова действительно хороши, но жаль, что у нашего поэта тратится слишком много точек... Все его стихи состоят из каких-то обрывков, из незаконченных мелодий...
But enough of criticism...
Впрочем, подальше критику...
So you’re off to Finland! When your honeymoon in Finland turns to ice cream, remember my invitation then, and curse yourself for your faint heart... How much will the trip to that savage Finland cost you? A hundred roubles? And for that money you could go splendidly to the south, or at least come to me in Muscovy...
Едете в Финляндию! Когда из Вашего медового месяца получится в Ф мороженое, то помяните тогда мое приглашение и ругните себя за свое малодушие... Сколько Вам будет стоить поездка в эту дикую Фю? Рублей 100? А за эти деньги отлично можно съездить на юг или, по крайней мере, ко мне в Московию...
Wedding music is playing overhead just now... Some donkeys are getting married and stamping their feet like horses... They won’t let me sleep...
Надо мной сейчас играет свадебная музыка... Какие-то ослы женятся и стучат ногами, как лошади... Не дадут мне спать...
Of my own marrying, nothing is known as yet...
О моей женитьбе пока еще ничего неизвестно...
Give my regards to your bride. Invite me to be best man.
Кланяйтесь Вашей невесте. Пригласите меня в шафера.
Have you ever been a best man? I have...
Были ли Вы когда-нибудь шафером? Я был...
Under what pseudonym do you write in "Novosti"? Tell Albov and Barantsevich that between the two of them they might write something rather better and less bad...
Под каким псевдонимом Вы пишете в "Новостях"? Скажите Альбову и Баранцевичу, что вдвоем они могли бы написать что-нибудь более лучшее и менее плохое...
Let’s write a vaudeville together, in two acts!.. You think up the first act, and I’ll do the second... The fee split in half...
Давайте вместе напишем водевиль в 2-х действиях!.. Придумайте 1-е действие, а я 2-е... Гонорар пополам...
Write to me, I conjure you by the ashes of Caesar...
Пишите, заклинаю Вас прахом Цезаря...
Ci devant Former (French).* A. Chekhov.
Ci devant Бывший (франц.).* A. Чехов.
* The other day I made the acquaintance of a very striking Frenchwoman, the daughter of poor but respectable bourgeois... Her name is not entirely proper: Mlle Sirout...
* На днях я познакомился с очень эффектной француженкой, дочерью бедных, но благородных буржуа... Зовут ее не совсем прилично: M-lle Sirout...