To V. V. Bilibin, 4 April 1886. Moscow.
В. В. Билибину, 4 апреля 1886 г. Москва.
Headnote
1 Written on April 4, 1886, in Moscow to Viktor Viktorovich Bilibin, a fellow humor writer and the secretary of the "Fragments" (Oskolki) circle around Nikolai Leikin. Chekhov races through a dense volley of small news and banter: Leikin’s mysterious silence, a bout of coughing blood, plans for a friend’s wedding at which he will stand as best man, a raise he intends to ask for, and — most notably — the arrival of an unsolicited, effusive letter of praise from the elder novelist Dmitry Grigorovich, urging him to abandon hack journalism for serious literary work.
2 The letter is a vivid specimen of Chekhov’s early comic-journalist voice: rapid-fire, self-deprecating, packed with in-jokes and throwaway lines ("write myself dry,couldn’t someone give me a flogging?"). It is also historically significant as one of Chekhov’s first reactions to the Grigorovich letter of March 1886, an encounter usually cited as a turning point that pushed him toward more serious fiction. The closing exchanges about handwriting and office work are genuine informal banter between friends, not editorial apparatus.
April 4, 1886. Moscow.
4 апреля 1886 г. Москва.
86, III, 4.
86, III, 4.
Dear
Дорогой
I am answering your letter at once, on condition that you hurry to answer the questions you will glean from all that follows.
Отвечаю на Ваше письмо немедленно, с условием, что Вы поспешите ответить на вопросы, крые Вы почерпнете из всего нижеследующего.
For nearly two months now I have had no letters from Leikin. He is probably angry over "The Cricket," or something of the sort. From his wrath I suffer doubly: a) I get no letters, and so my archive is deprived of an extra two or three precious tomes, and b) I know nothing about my little book. Where is it, what’s happening with it, how, why? Has the vignette been received, and so on?
Уже около 2-х месяцев я не получаю писем от Лейкина. Вероятно, сердится за "Сверчка", или что-нибудь вроде. От его гнева терплю я двояко: а) не получаю писем и, стало быть, мой архив лишается лишних 2–3-х драгоценных фолиантов и b) ничего не знаю о своей книжке. Где она, что, как, почему? Получена ли виньетка и проч.?
Why haven’t you bought the arsenic? Any pharmacy will give it to you. If there’s any doubt, make the pharmacist dig through the list of physicians and find my name there...
Отчего не купили мышьяка? В любой аптеке дадут. В случае сомнений, заставьте аптекаря порыться в списке врачей и увидеть там мою фамилию...
Why aren’t you working for "New Times"?
Отчего не работаете в "Нов вр"?
You write that my last two stories in the "Petersburg Gazette" are weak... I forgive you this liberalism on condition that you forgive me the stories to come, which will be weaker still... I’ve worn myself out and written myself dry... Listen, couldn’t someone give me a flogging?
Вы пишете, что 2 последних моих рассказа в "Пет газ" слабы... Извиняю Вам этот либерализм с условием, что Вы извините мне следующие рассказы, крые будут еще слабее... Истрепался и исписался... Слушайте, нельзя ли меня выпороть?
As for the pretty women you ask about, I hasten to "constatate" that there are many of them in Moscow. Just now my sister had a whole flower-bed of them, and I melted like a Jew before a gold piece... By the way: in the latest "Wasps of Petersburg Life" you struck at the Jew three times. Now why?
Насчет хорошеньких женщин, о крых Вы спрашиваете, спешу "константировать", что их в Москве много. Сейчас у сестры был целый цветник, и я таял, как жид перед червонцем... Кстати: в последних "Осах петербургской жизни" Вы три раза ударили по жиду. Ну зачем?
I write this while dining... Barley soup, little pies, fried kasha, and cutlets, which I wish for you too.
Пишу сие, обедая... Суп с перловой крупой, пирожки, каша жареная и котлеты, чего и Вам желаю.
Quite unexpectedly, suddenly, like a deus ex machina a god from the machine (Latin). Here in the sense of: a miracle., a letter came to me from Grigorovich. I answered and soon received another letter, with a photograph. The letters run a page and a half each; the hand is illegible, an old man’s hand; the old fellow demands that I write something substantial and abandon the hack work. He argues that I have real talent (underlined by him), and in proof of my artistry he makes excerpts from my stories. He writes warmly and sincerely. I am glad, of course, though I do feel that G. has overstepped the mark a bit.
Нечаянно, вдруг, наподобие deus ex machina бог из машины (лат.). Здесь в знач.: чудо. пришло ко мне письмо от Григоровича. Я ответил и вскоре получил другое письмо, с карточкой. Письма в полтора листа каждое; почерк неразборчивый, старческий; старик требует, чтобы я написал что-нибудь крупное и бросил срочную работу. Он доказывает, что у меня настоящий талант (у него подчеркнуто), и в доказательство моей художественности делает выписки из моих рассказов. Пишет тепло и искренно. Я, конечно, рад, хотя и чувствую, что Г перехватил через край.
You ask that, once I become famous, I bow to you on the street. Very well. I’ll even send you my facsimile...
Вы просите, чтобы, став знаменитостью, я раскланивался с Вами на улице. Хорошо. Я Вам даже факсимиле свое пришлю...
When is your wedding? On Bright Week I am best man to two people: a doctor and an artist. The first is taking a merchant’s daughter with a dowry of 15,000. There will be music at the wedding. In my drawing room, at this very moment, some lawyer is singing: "I loved you once... love, perhaps, has not quite died within me." Singing tenor. Lawyers are mostly tenors...
Когда Ваша свадьба? На Фоминой нед я шаферствую у двоих: доктор и художник. Первый берет купеческую дочку с 15 000 приданого. На свадьбе будет музыка. В моей зале сию минуту некий юрист поет: "Я вас любил... любовь еще, быть может, во мне угасла не совсем". Поет тенором. У адвокатов преимущественно тенор...
Mr. Secretary, hurry and send the honorarium! I have only 4 rubles in my pocket.
Г-н секретарь, поспешите выслать гонорар! В кармане 4 руб. – только.
On April 30 I go to the dacha. In summer I shall probably be in the south. I’ve had another spell of coughing blood.
30-го апреля я еду на дачу. Летом буду, вероятно, на юге. У меня опять было кровохарканье.
My dear fellow, can it really be that we’ll soon be thirty? What a disgrace! After thirty comes old age...
Батенька, неужели нам уже скоро 30 лет? Ведь это свинство! За 30-ю идет старость...
I didn’t expect success from "The Nightmare." It’s hard to hit the right vein!
Я не ждал от "Кошмара" успеха. Трудно попасть в жилку!
"Grisha" is your theme. Remember? Merci.
"Гриша" – Ваша тема. Помните? Merci.
"The Nightmare" brought me 87 rubles.
"Кошмар" дал мне 87 рублей.
Why don’t you put together something big and fiery this summer?
Отчего бы Вам летом не соорудить что-нибудь крупное, зажигательное?
The weather is splendid. Have you heard anything about Khudekov? Where is he? I want to ask for a raise.
Погода великолепная. Не слыхали ли чего-нибудь про Худекова? Где он? Хочу просить прибавки.
Do you go to the bathhouse often?
Часто ли Вы бываете в бане?
Palmin and the Tsar Bell are alive and well.
Пальмин и царь-колокол здравствуют.
My regards to your bride. And with that, be well and farewell.
Кланяюсь Вашей невесте. А за сим будьте здоровы и прощайте.
Yours, A. Chekhov.
Ваш А. Чехов.
Ever since I became a celebrity, my handwriting has noticeably changed for the worse.
С тех пор, как я стал знаменитостью, мой почерк заметно изменился к худшему.
You write terribly! One could die from your handwriting.
Вы ужасно пишете! От Вашего почерка умереть можно.
What is it you do at the department?
Что Вы делаете в департаменте?