To N. A. Leikin, 20 August 1886. Babkino.
H. A. Лейкину, 20 августа 1886 г. Бабкино.
Headnote
1 Written from the Kiselyov family estate at Babkino on 20 August 1886, this letter is addressed to Nikolai Alexandrovich Leikin, editor of the comic weekly Oskolki (Fragments), for which Chekhov was a regular contributor. Chekhov reports on the dismal summer weather, his plan to move his family to a new apartment in Moscow’s Kudrino district in early September, and news of mutual acquaintances in the world of comic journalism – including the poet Liodor Palmin and the writer Khudekov. He also comments on Leikin’s own recent stories.
2 The letter is notable for its urgent, half-joking appeal for a 70-ruble advance to cover rent due on the new Moscow apartment, to be sent to Chekhov’s father at his shop in the Teplye Ryady market – a vivid glimpse of the financial pressures the young Chekhov managed while supporting his family and building his literary career. The closing byplay over an extra 8 kopecks for a lengthened story ending shows the piecework economics of magazine writing at the time.
’86, VIII, 20.
86, VIII, 20.
I am writing to you, most kind Nikolai Alexandrovich, not to your dacha address but to the editorial office, for I do not know whether you have moved back to town yet... I received your letter. You are fortunate indeed, you northerners, to have had a summer... We had no summer at all, but a solid stretch of devil-knows-what: rain, rain, and more rain... At present there is wind, bitter cold, and heavy clouds. The thermometer shows 4.5 degrees Réaumur. Boredom, and a longing for something reckless, like drink...
Пишу Вам, добрейший Николай Александрович, не по дачному адресу, а на редакцию, ибо не знаю, перебрались Вы в город или нет... Ваше письмо получил. Счастливцы Вы, право, что у Вас, северян, было лето... У нас было не лето, а сплошное чёрт знает что: дождь, дождь и дождь... В настоящее время ветер, холодище и тяжелые тучи. Реомюр показывает 4,5 тепла. Скука и стремление к чему-нибудь зашибательному вроде пьянства...
I did not send you a story for the previous issue, because, frankly and honestly speaking, I had no subject. I thought and thought and came up with nothing, and I did not want to send you rubbish – besides, it’s tiresome. Instead I got a promise out of Agafopod, who was staying with me, that he would be sure to send you a story and let you know that I would be sending nothing for that issue.
Рассказ к предыдущему No я не послал Вам, ибо, откровенно и честно говоря, не было темы. Думал, думал и ничего не выдумал, а чепуху посылать не хочется, да и скучно. Зато я взял слово с Агафопода, который гостил у меня, что он обязательно пошлет Вам рассказ и уведомит Вас, что я к оному No ничего не пришлю.
I shall move to Moscow at the beginning of September, once I have gathered a bit of money, which is needed for the move. I have found myself an apartment (650 rubles a year) in Kudrino on Sadovaya – the Korneev house.
В Москву я переберусь в начале сентября, когда соберу толику денег, необходимую для перевозки. Квартиру нашел я себе (650 р. в год ) в Кудрине на Садовой – д. Корнеева.
The apartment, if my sister is to be believed, is a good one. Not far from the center, and the neighborhood is clean... By the way, where is Palmin these days? Not a word or a breath from him... How is he faring with his lodgings? No doubt he’ll again be living out at the back of beyond somewhere, with soot, with damp, with low ceilings, but no privy. Still, poets are above the privy!
Квартира, если верить сестре, хороша. От центра недалеко, и место чистенькое... Кстати, где теперь Пальмин? О нем ни слуху ни духу... Как-то он с квартирой? Опять будет жить где-нибудь у чёрта на куличках, с чадом, с сыростью, с низкими потолками, но без нужника. Впрочем, поэты выше нужника!
I have a request for you, and, imagine, a monetary one. Bail me out! The wretch of a landlord I’m to live under demands two months’ rent in advance, and just now I haven’t a kopeck to my name... I can get about 50 rubles in Moscow; I don’t want to borrow more from the Muscovites – to the devil with them, it’s unpleasant to be beholden... Send me 70 rubles. The point is not the sum but that this money reach me before the 1st of September – that is the payment deadline... So you will oblige me enormously (to my dying day) if you give the order to send this money without delay. Send it to this address: Moscow, Teplye Ryady, I. E. Gavrilov’s warehouse, to Pavel Yegorovich Chekhov – that is, to my father, who will pay the rent. Only, for God’s sake, don’t delay, for after the 1st the money will no longer be needed. Kindly let me know about its dispatch at my Voskresensk address. That’s all...
У меня к вам просьба, и, представьте, денежная. Вывозите! Собака домовладелец, у которого я буду жить, требует плату за 2 месяца вперед, а у меня сейчас ни шиша... Рублей 50 я могу достать в Москве; больше брать у москвичей не хочу, да и чёрт с ними, неприятно обязываться... Вы пришлите мне 70 рублей. Суть не в количестве, а в том, чтобы эти деньги были получены мной ранее 1-го сентября – срок платежа... Стало быть, премного обяжете (по гроб жизни), если немедля сделаете распоряжение о высылке сих денег. Высылайте их по адресу: Москва, Теплые ряды, амбар И. Е. Гаврилова, Павлу Егоровичу Чехову, т. е. моему родителю, который и заплатит за квартиру. Только, ради аллаха, не медля, ибо после 1-го деньги уж не нужны будут. О высылке их благоволите уведомить меня по Воскресенскому адресу. Вот и всё...
I received an invitation from "Russkaya Mysl’." Your story "In Stroganov’s Garden" is the most successful of all your summer stories. "Bargamot" is good too, as a trifle.
Получил приглашение из "Русской мысли". Ваш рассказ "В Строгановом саду" самый удачный из всех Ваших летних рассказов. Хорош, как мелочишка, и "Баргамот".
Who is this artist Poley?
Что это за художник Полей?
Forgive me for being remiss in my correspondence. I try to discipline myself as best I can, but it doesn’t work.
Простите, что я манкирую в переписке. Дрессирую себя по возможности, но ни не выходит.
You lengthened the end of "The Pink Stocking." I’m not averse to getting the extra 8 kopecks for the extra line, but, in my opinion, the "gentleman" at the end doesn’t fit... The matter concerns only women... Still, it makes no difference...
Вы удлинили конец "Розового чулка". Я не прочь получить лишние 8 копеек за лишнюю строчку, но, по моему мнению, "мужчина" в конце не идет... Речь идет только о женщинах... Впрочем, всё равно...
My regards to Praskovya Nikiforovna and Fedya, and to you I press your hand and remain, respectfully yours,
Кланяюсь Прасковье Никифоровне и Феде, а Вам жму руку и пребываю уважающим
A. Chekhov.