To N. A. Leikin, July 1884. Zvenigorod.
Н. А. Лейкину, Середина июля 1884 г. Звенигород.
Headnote
Written in mid-July 1884 from Zvenigorod, where Chekhov was standing in for the local doctor, this letter to his editor Nikolai Leikin plans out a visit: directions by rail and horse to Zvenigorod and on to the New Jerusalem monastery, an invitation to watch morning hospital admissions, and warnings about the area’s poor roads and Voskresensk’s lack of a telegraph office. The letter closes with literary gossip about the writers "D. K. Lamanche" and Ryskin, and two entreaties – one grave, one repeated in a postscript – that Leikin bring the poet Liodor Palmin along.
Mid-July 1884, Zvenigorod.
Середина июля 1884 г. Звенигород.
Much-esteemed
Многоуважаемый
Nikolai Alexandrovich!
Having read your letter, I let my brother Nikolai know in Moscow about your impending arrival. My brother will be your guide to Voskresensk; as for myself, I can’t break away from Zvenigorod until the doctor comes whose post I’m filling in. Before you arrive in V., come by so we can meet and I can show you our local shrines. Or better, do this: take the train to the second station on the Smolensk line, Golitsyno. From there to Zvenigorod (fifteen versts) by horse. In Zvenigorod we’ll look over Savva Storozhevsky’s monastery and roll on from there to New Jerusalem (twenty versts). All of it won’t take you more than a day. Bring Palmin along. I warn you in advance: you won’t find any comforts along the way... The roads and towns are worse than the worst, but there’s a mass of material for fiction to make up for it. If you spend the night at my place, I’ll take you to the hospital for the morning admissions (a story in three hundred lines). On Elijah’s Day, the 20th, I’ll have sixty patients; on the 22nd, forty. You’d do better to begin the journey by way of Zvenigorod. The roads are jolting, but picturesque. I’m waiting. Don’t send telegrams to Voskresensk, for that town has no telegraph office and I’d have to pay three roubles fifty kopecks for a special courier. (My family would pay it, but I wouldn’t read the telegram, since I’m not in V.) Wire Zvenigorod instead. I can abandon my patients for two days. My feldshers are sharp fellows. Do come! My brother Nikolai will call on you at the Loskutnaya. He lodges at his old quarters.
Прочитавши Ваше письмо, дал знать в Москву брату Николаю о предстоящем Вашем приезде. Брат будет Вашим путеводителем в Воскресенск, сам же я вырваться из Звенигорода не могу до приезда врача, должность коего исправляю. Перед приездом в В, чтобы повидаться с Вами и показать Вам наши святыни. Или так сделайте: поезжайте на вторую станцию Смоленской дороги, Голицыно. Отсюда до Звенигорода (15 верст) на лошадях. В Звенигороде обозреем Савву освященного и покатим отсюда в Новый Иерусалим (20 верст). Всё это отнимет у Вас не более суток. Прихватите Пальмина. Заранее предупреждаю: удобств на пути не найдете... Дороги и города хуже худшего, но зато масса беллетристического материала. Если переночуете у меня, то свожу Вас в больницу на приемку (рассказ в 300 строк). На Илию, 20-го, у меня будет 60 человек больных, 22-го человек 40. Лучше сделаете, если начнете путешествие Звенигородом. Дороги тряски, но живописны. Жду. Телеграммы в Воскресенск не посылайте, ибо в этом граде телеграфа нет и мне придется платить за эстафету 3 р. 50 к. (Семья заплатит, а телеграммы я не прочту, так как меня нет в В). Телеграфируйте в Звенигород. Больных я могу бросить на 2 суток. У меня фельдшера доки. Приезжайте же! Брат Николай будет у Вас в Лоскутной. Обитает он на старой квартире.
Can it really be that D. K. Lamanche and Yezhini are one and the same person? If so, then it seems I overreached myself... D. K. Lamanche makes himself out to be one of the good Moscow workers. His little verses are charming... But his prose, especially in "The Alarm Clock," is unbearable... As for Ryskin, I agree with you. I’ve read little of his, but heard a great deal about him. In Moscow, if one digs around, one could still find a few more like him. Farewell.
Неужели Д. К. Ламанч и Ежини одно лицо? Если да, то я, значит, хватил не по чину... Д. К. Ламанч изображает из себя одного из хороших московских работников. Стишки его милы... Но проза его, в особенности в "Будильнике", несносна... Относительно Рыскина соглашаюсь с Вами. Читал его мало, но слышал про него много. В Москве, если покопаться, можно найти еще кое-кого. Прощайте.
Your A. Chekhov.
Ваш А. Чехов.
I beg you, do bring Palmin.
Пальмина умоляю приехать.