To the Chekhovs, 30 April 1887. Ragozina Balka.
ЧЕХОВЫМ, 30 апреля 1887 г. Рагозина Балка.
Headnote
1 Written on 30 April 1887 from Ragozina Balka, a small settlement in the Don steppe country where Chekhov was staying with the Kravtsov family during his long spring journey south to his native Taganrog region – a trip that also fed the material for "The Steppe." Addressed collectively to the Chekhov household back in Moscow, the letter is less a personal message than a comic dispatch: a mock-ethnographic report on rustic life among strangers, written in the deliberately clipped, itemized style of a field notebook.
2 The letter proceeds almost as a catalogue: the weather, the ramshackle house and its furnishings, the household’s human and canine population (each dog named), the meals, the local amusements, and the "rational agronomy" practiced by the young cornet – a mordant little sketch of absurd, self-defeating "scientific" farming in which killing one species to protect another sets off a chain of destruction. originally accompanied a small sketch of the local terrain in the manuscript, which is not reproduced here. Chekhov signs off with brief, practical family notes (his health, mail received) before the closing farewell.
30 April 1887. Ragozina Balka.
30 апреля 1887 г. Рагозина Балка.
30 April. A warm evening. Clouds, so that you can’t see your hand in front of your face. The air is close and smells of grasses.
30 апр. Теплый вечер. Тучи, а потому зги не видно. В воздухе душно и пахнет травами.
I am living in Ragozina Balka at Kravtsov’s. A little house with a thatched roof, and sheds made of flat stone. Three rooms with dirt floors, crooked ceilings, and windows that open from the bottom upward... The walls are hung with rifles, pistols, sabers, and horsewhips. The chests of drawers, the windowsills – everything is heaped up with cartridges, tools for repairing guns, tins of gunpowder, and pouches of shot. The furniture is lame and peeling. I have to sleep on a consumptive sofa, very hard and unupholstered. There are no privies, ashtrays, or other comforts for ten versts around. To be reminded of mademoiselle Sira, one must (regardless of the weather) go down into the ravine and pick out a bush; it is advisable not to sit down until you have made sure there is no adder or other such creature under the said bush.
Живу в Рагозиной Балке у Кравцова. Маленький домишко с соломенной крышей и сараи, сделанные из плоского камня. Три комнаты с глиняными полами, кривыми потолками и с окнами, отворяющимися снизу вверх... Стены увешаны ружьями, пистолетами, шашками и нагайками. Комоды, подоконники – всё завалено патронами, инструментами для починки ружей, жестянками с порохом и мешочками с дробью. Мебель хромая и облупившаяся. Спать мне приходится на чахоточном диване, очень жестком и необитом. Сортиров, пепельниц и прочих комфортов нет за 10 верст в окружности. Чтобы вспомнить m-lle Сиру, нужно (не глядя на погоду) спускаться вниз в балку и облюбовывать куст; садиться рекомендуют не ранее, как убедившись, что под оным кустом нет гадюки или другой какой-нибудь твари.
The population: old man Kravtsov, his wife, Cornet Pyotr with wide red trouser-stripes, Alyokha, Khakhko (that is, Alexander), Zoyka, Ninka, the shepherd Nikita, and the cook Akulina. Dogs beyond counting, and every one of them vicious, rabid, giving no one passage day or night. One has to walk under escort, or else Russian literature will be one writer the fewer. The dogs are called: Mukhtar, Volchok, Belonozhka, Ganka, and so on. The most accursed of them is Mukhtar, an old dog on whose muzzle a dirty tow hangs in place of fur. He hates me, and every time I step out of the house he flings himself at me with a roar.
Население: старик Кравцов, его жена, хорунжий Петр с широкими красными лампасами, Алеха, Хахко (т. е. Александр), Зойка, Нинка, пастух Никита и кухарка Акулина. Собак бесчисленное множество, и все до одной злые, бешеные, не дающие проходу ни днем, ни ночью. Приходится ходить под конвоем, иначе на Руси станет одним литератором меньше. Зовут собак так: Мухтар, Волчок, Белоножка, Ганка и т. д. Самый проклятый – это Мухтар, старый пес, на роже крого вместо шерсти висит грязная пакля. Он меня ненавидит и всякий раз, когда я выхожу из дому, с ревом бросается на меня.
Now as to food. In the morning, tea, eggs, ham, and pork fat. At midday, goose soup – a liquid very much resembling the slops left over after fat tradeswomen have bathed – roast goose with pickled sloes, or turkey, roast chicken, milk porridge, and soured milk. Vodka and pepper are not provided. At five o’clock they cook millet porridge with pork fat in the woods. In the evening, tea, ham, and whatever has survived from dinner. Omission: after dinner coffee is served, which, to judge by its taste and smell, is prepared from scorched dung-cakes.
Теперь о еде. Утром чай, яйца, ветчина и свиное сало. В полдень суп с гусем – жидкость, очень похожая на те помои, которые остаются после купанья толстых торговок,– жареный гусь с маринованным терном или индейка, жареная курица, молочная каша и кислое молоко. Водки и перцу не полагается. В 5 часов варят в лесу кашу из пшена и свиного сала. Вечером чай, ветчина и всё, что уцелело от обеда. Пропуск: после обеда подают кофе, приготовляемый, судя по вкусу и запаху, из сжареного кизяка.
Amusements: hunting for bustards, bonfires, trips to Ivanovka, target shooting, dog-baiting, the preparation of gunpowder pulp for Bengal fireworks, conversations about politics, the building of towers out of stone, and so on.
Удовольствия: охота на дудаков, костры, поездки в Ивановку, стрельба в цель, травля собак, приготовление пороховой мякоти для бенг огней, разговоры о политике, постройка из камня башен и проч.
The chief occupation is rational agronomy, introduced by the young cornet, who has ordered from Leukhin, for 5 roubles 40 kopecks, books on agriculture. The chief branch of husbandry is wholesale slaughter, which does not cease for a single minute of the day. They kill sparrows, swallows, bumblebees, ants, magpies, and crows, so that these should not eat the bees; so that the bees should not spoil the blossom on the fruit trees, they beat the bees; and so that these trees should not exhaust the soil, they cut the trees down. And thus a cycle results – an original one, but founded on the latest findings of science.
Главное занятие – рациональная агрономия, введенная юным хорунжим, выписавшим от Леухина на 5 р. 40 к. книг по сельскому хозяйству. Главная отрасль хозяйства – это сплошное убийство, не перестающее в течение дня ни на минуту. Убивают воробцов, ласточек, шмелей, муравьев, сорок, ворон, чтобы они не ели пчел; чтобы пчелы не портили цвета на плодовых деревьях, бьют пчел, а чтобы деревья эти не истощали почвы, вырубают деревья. И таким образом получается круговорот, хотя и оригинальный, но основанный на последних данных науки.
We retire to our beds at 9 o’clock in the evening. Sleep is uneasy, for outside the Belonozhkas and Mukhtars are howling, while under my sofa Tseter barks furiously back at them in reply. I am woken by gunfire: the hosts shoot out of the windows with rifles at some animal or other doing harm to the farm. To go out of the house at night one must wake the cornet, or else the dogs will tear one to shreds, so that the cornet’s sleep is in complete dependence on the amount of tea and milk I have drunk the evening before.
К одру отходим в 9 ч вечера. Сон тревожный, ибо на дворе воют Белоножки и Мухтары, а у меня под диваном неистово лает им в ответ Цетер. Будит меня стрельба: хозяева стреляют в окна из винтовок в какое-нибудь животное, наносящее вред хозяйству. Чтобы выйти ночью из дому, нужно будить хорунжего, иначе собаки изорвут в клочья, так что сон хорунжего находится в полной зависимости от количества выпитого мною накануне чая и молока.
The weather is fine. The grass is high and in flower. I observe the bees and the people, among whom I feel myself something like a Miklukho-Maklai. Last night there was a very beautiful thunderstorm.
Погода хорошая. Трава высока и цветет. Наблюдаю пчел и людей, среди крых я чувствую себя чем-то вроде Миклухи-Маклая, Вчера ночью была очень красивая гроза.
What we have here in abundance is mountains. The lay of the land is thus:
Что у нас тут роскошно, так это горы. Местность такова:
Not far off are mine-shafts. Tomorrow, early in the morning, I am going to Ivanovka (23 versts) for letters, on a dray and with a single horse.
Недалеко шахты. Завтра рано утром еду в Ивановку (23 версты) за письмами, на дрогах и в одну лошадь.
I have hemorrhoids, and my left leg hurts. I have received one letter from Misha, dated 14 April. From Alexander I have no letters.
У меня геморрой и болит левая нога. Получил от Миши одно письмо от 14 апр. От Александра писем не имею.
We eat turkey eggs. The turkeys lay in the woods on last year’s leaves. Chickens, geese, pigs, and so on are not slaughtered here but shot Continuous shooting..
Едим индюшачьи яйца. Индейки несутся в лесу на прошлогодних листьях. Кур, гусей, свиней и пр. тут не режут, а стреляют Стрельба непрерывная..
Farewell.
Прощайте.
My regards.
Кланяюсь.