To Al. P. Chekhov, 7–8 September 1887. Moscow.
Ал. П. ЧЕХОВУ, 7 или 8 сентября 1887 г. Москва.
Headnote
1 This letter of 7 or 8 September 1887, written from Moscow, is addressed to Chekhov’s older brother Alexander Pavlovich Chekhov ("Gusev" is a nickname Anton uses for him), who had just seen Anton’s short-story collection "Motley Stories" through the press in Petersburg on his behalf – work that apparently included a bout of illness along the way. Alexander was a gifted but chronically unstable and hard-drinking journalist and proofreader at Suvorin’s newspaper "Novoye Vremya" ("New Time"), and much of the letter is Anton’s characteristic mixture of affection, mockery, and older-brotherly career advice.
2 The letter moves from thanks (heavily ironic, dwelling on Alexander’s "diarrhea" suffered while running errands for the book) to brisk practical advice: Chekhov urges Alexander not to hide behind his proofreading job, to make himself sociably useful to the paper’s editors and contributors by name – Burenin, the pseudonymous critic "Elpe" (L. K. Panteleyev), the military writer Maslov, and the publisher Alexei Suvorin himself – and to push back publicly against the paper’s reactionary tendencies (its attacks on Darwin and on the poet Nadson) so as to keep a "young, fresh, independent" counterweight alive within it. The letter closes with personal business: an unresolved open letter, and requests for news of how his own book is selling.
7 or 8 September 1887. Moscow.
7 или 8 сентября 1887 г. Москва.
Merci, Gusev, for the letter. Only on one point no merci: what call have you to apologize to me and excuse yourself for the fact that my book supposedly came out late? You write as though I’d hired you for a thousand silver roubles and as though you owed me a great deal... No, you drunkard, where the book is concerned it’s I who ought to apologize, not you. I’m so grateful to you for the trouble and the running about, and even for the diarrhea you suffered in the course of the running about, that I flatly can’t undertake to thank your person as you deserve. If I were bold I’d demand that you be offered payment for your labors, but boldness fails me, and I’ve resolved to wait for time to show me some way of thanking you...
Merci, Гусев, за письмо. За одно только бокУ не мерси: с какой стати ты извиняешься передо мной и оправдываешься в том, что книга моя вышла якобы поздно? Ты так пишешь, точно я тебя нанял за тысячу целковых и точно ты мне многим обязан... Нет, пьяница, что касается книги, то я должен извиняться, а не ты. Я так благодарен тебе за хлопоты и беготню, и даже за понос, претерпенный во время беготни, что решительно не берусь достойно благодарить твою особу. Если бы я был смел, то потребовал бы предложить тебе плату за труды, но смелости нет, и я решаюсь ждать времени: быть может, оно укажет мне способ благодарения...
I’m beginning to get back to normal. There’s no money as yet. As for a trip to go and live in Petersburg, that’s out of the question... Only one thing is possible – living in Petersburg for months at a stretch, which is what will happen.
Начинаю входить в норму. Денег пока нет. О поездке на житье в Питер нельзя думать... Возможно только одно – жить в Питере месяцами, что и случится.
A pity you’ve dropped out of contact with the Novoye Vremya crowd. They’re Zulus, true, but clever Zulus, and there’s a good deal to be learned from them. But listen, is proofreading really so obligatory? Does it alone give you the right of entry into the temple of fame? Forgive me, but it seems to me you’re being fainthearted. You’re a suspicious man and you make a deacon out of a fly. I never did proofreading, but I think I’d have found myself both a place and company in the editorial office. Weren’t you writing the Saturday pieces? Aren’t you writing the small stuff? What more do you need?
Жаль, что ты ушел от общения с нововременцами. Это хоть и зулусы, но умные зулусы, и у них многому можно поучиться. Но, послушай, разве корректорство так обязательно? Разве только оно дает тебе право входа в храм славы? Извини, но мне кажется, ты малодушничаешь. Ты мнительный человек и из мухи делаешь протодьякона. Я корректурой не занимался, но думаю, что нашел бы себе в редакции и место и общество. Ведь ты строчил субботники? Строчишь мелочь? Что же тебе еще нужно?
On my last visit to Petersburg I had occasion to observe your relations with the editorial staff, and, conversely, theirs with you. So far as I could tell, Burenin and Elpe find you agreeable, Maslov and the Colonel don’t know you at all, and Suvorin isn’t acquainted with you in the least. If you want to keep company with people, then don’t stop them from understanding you. Have a talk with Suvorin about the theater and literature, with Maslov about the hardships of military service – no great labor, and they’ll see you’re no bear and hold nothing against them. And if you take pains to hold yourself on an equal footing and respect yourself in their company, so much the better still...
В последний свой приезд в Питер я имел случай наблюдать твои отношения к составу редакции и, наоборот, состава к тебе. Насколько я понял, Буренину и Эльпе ты симпатичен, Маслову и полковнику неведом, а Суворину совсем незнаком. Уж коли желаешь водить компанию с людями, то не мешай им понять тебя. Потолкуй с Сувориным о театре и о литературе, с Масловым о трудностях военной службы – невелик труд, а они поймут, что ты не бирюк и не имеешь против них ничего. А коли будешь стараться держать себя на равной ноге и уважать себя в их обществе, то и еще того лучше...
You’re needed by "Novoye Vremya." You’ll be needed still more if you don’t hide from Suvorin that a good deal in his "Novoye Vremya" displeases you. A party is needed for a counterweight, a young, fresh, and independent party, while the Gotbergs and Prokofyevs, who see a Gavrilov in Suvorin and grovel for pay, are no good and useless. I think that if there were two or three fresh little fellows in the editorial office, capable of calling nonsense nonsense out loud, Mr. Elpe wouldn’t dare to demolish Darwin, nor Burenin to hammer away at Nadson. Whenever I meet Suvorin I speak to him frankly, and I think this frankness isn’t without its use. "I don’t like it!" – that alone is enough to declare one’s independence, and hence one’s usefulness. Sit in the editorial office and keep dinning it in that the Novoye Vremya people ought to deal more politely with science, that they oughtn’t to slander culture for nothing; one can’t very well deny culture just because ladies wear bustles and love operetta. If you keep hammering away at it every day, your hammering will become a need to the gentlemen of Suvorin’s circle and fall into its groove; the main thing is not to seem faceless. That’s the main thing. But we’ll talk of this later.
Ты для "Нов времени" нужен. Будешь еще нужнее, если не будешь скрывать от Суворина, что тебе многое в его "Нов времени" не нравится. Нужна партия для противовеса, партия молодая, свежая и независимая, а Готберги и Прокофьевы, видящие в Суворине Гаврилова и благоговеющие ради мзды, не годятся и бесполезны. Я думаю, что будь в редакции два-три свежих человечка, умеющих громко называть чепуху чепухой, г. Эльпе не дерзнул бы уничтожать Дарвина, а Буренин долбить Надсона. Я при всяком свидании говорю с Сувориным откровенно и думаю, что эта откровенность не бесполезна. "Мне не нравится!" – этого уж достаточно, чтобы заявить о своей самостоятельности, а стало быть, и полезности. Сиди в редакции и навирай на то, чтобы нововременцы повежливее обходились с наукой, чтобы они не клепали понапрасну на культуру; нельзя ведь отрицать культуру только потому, что дамы носят турнюр и любят оперетку. Коли будешь ежедневно долбить, то твое долбление станет потребностью гг. суворинцев и войдет в колею; главное, чтобы не казаться безличным. Это главное. Впрочем, об этом поговорим.
You haven’t written me a word about the fate of the open letter about Suvorin and "Moskovskiye Vedomosti."
Ты о судьбе открытого письма о Суворине и "Моск вед" не написал мне ни слова.
Don’t forget to let me know how, by the sound of things, my book is doing. Has a copy been sent to "Novosti"?
Ты не забудь сообщить, как, судя по слухам, идет моя книга? Послан ли экз в "Новости"?
And remind Burenin that he promised to write about my book.
А Буренину напомни, что он обещал писать о моей книге.
Bow to your whole menagerie of offspring, little ones, and pups. And above all, don’t drink.
Поклон всей твоей кутерьме с чадами, чадиками, цуцыками. А главное, не пей.
Farewell.
Прощай.