To Al. P. Chekhov, 27 May 1888. Sumy.
Ал. П. ЧЕХОВУ, 27 мая 1888 г. Сумы.
Headnote
1 Written from the Lintvaryov estate near Sumy on 27 May 1888 to Chekhov’s older brother Alexander Pavlovich Chekhov, a journalist working in Petersburg.
2 A warm, teasing family letter from the start of Chekhov’s first Sumy summer. He thanks Alexander for money sent, reports that the writer Alexei Pleshcheev is his houseguest, and rhapsodizes about the countryside and its fishing before inviting Alexander to visit in early August and offering to cover the cost. He then weighs in on a family dispute over childcare arrangements for Alexander’s sons, and closes by telling him not to pay the doctors treating a family member (identified only as "A. I.") whose ailment they cannot diagnose.
3 Section 4’s "the old man" (Старцу) is Chekhov’s houseguest Alexei Pleshcheev, jokingly nicknamed "the elder" – not a third figure introduced only there. Section 9’s "you may settle the score on my behalf" is Chekhov extending his own permission (as a doctor) to Alexander, giving him license not to pay for A. I.’s treatment; it is not Alexander granting anything to Chekhov. "A. I." and "Fedosya Yakovlevna" are family/household figures not otherwise identified in this letter.
27 May. Sumy, Kharkov Province, the estate of A. V. Lintvaryova.
27 мая. Сумы Харьк. губ., усадьба А. В. Линтваревой.
Puzzled mind!
Недоуменный ум!
I got your letter with the thirty roubles and send my thanks. I haven’t gotten the books yet, and I’m afraid they may have gone to the Moscow address. Suvorin hasn’t been to see me. Pleshcheev, though, has been staying with me a whole week now. The old man is enjoying himself here, and I’m afraid he’ll eat too much and fall ill.
Твое письмо с 30 целкачами получил и шлю благодарность. Книг еще не получил и боюсь, как бы они не пошли по московскому адресу. Суворин у меня не был. Плещеев же гостит уже целую неделю. Старцу у меня нравится, а я боюсь, как бы он не объелся и не захворал.
Ah, fate, fate! A regular turkey. Why shouldn’t you really be in my place for once? I won’t hide it – things are going rather well for me. At the very least everyone is healthy, and no one shows any obvious intention of dying anytime soon. The countryside is gorgeous, putting to shame everything I’ve seen anywhere up to now. The people are new and original, living is cheap and hearty, there’s plenty of warmth, plenty of leisure. An abundance of leisure. And what fish and crayfish there are! I’m working up your appetite, because, come what may, I haven’t given up hope of seeing you on the Psyol sometime this summer. There’s still plenty of time before autumn, and much can be managed. In June I’ll be in Feodosia with Suvorin and I’ll talk with him about your leave. If you spend a week or two with me in early August, the newspaper will lose nothing by it, and you can spit on your own losses, since the Psyol and a rest are worth the loss. As for expenses, if you’re short of money in August, we’ll talk it over in good time; for now I can set your mind at ease that the trip from Petersburg to me and back (counting meals at the stations and cabmen) will cost no more than 50 roubles – not much money, especially since you’ll earn it back with interest by writing something of fiction while you’re here. Don’t be offended by this invitation. I’m deliberately inviting you no earlier than August, because I hope that by August a great deal will have changed.
Ах, судьба, судьба! Сущая индейка. Отчего бы тебе в самом деле не быть на моем месте? Не скрою, у меня очень недурно живется. По крайней мере все здравы, и никто явно не собирается умирать в скором времени. Природа чудеснейшая, запихающая за пояс всё, что я видел где-либо доселе. Люди новые, оригинальные, житье дешевое, сытное, тепла много, досуга много. Досуга изобилие. А сколько рыбы и раков! Разжигаю твой аппетит, потому что как бы то ни было, не теряю надежды в течение этого лета повидать тебя на Пеле. До осени еще много времени, и многое успеется. В июне я буду в Феодосии у Суворина и поговорю о твоем отпуске. Если побудешь у меня неделю или две в начале августа, то газета ничего не потеряет, а на свои потери можешь наплевать, ибо Псел и отдых стоят потерь. Насчет расходов, буде у тебя в августе не будет денег, потолкуем своевременно, а пока могу тебя успокоить, что поездка из Питера ко мне и обратно обойдется (считая и обеды на станциях и извозчиков) не дороже 50 руб.– деньги небольшие, тем паче, что ты вернешь их с лихвой, написав у меня что-нибудь беллетристическое. Не сердись на это приглашение. Я нарочно приглашаю не раньше августа, ибо надеюсь, что до августа многое изменится.
As for Fedosya Yakovlevna, your reasoning isn’t quite right. The present is not like that distant past when you used to gorge yourself at her place. Now there would be oversight of your little ones in the person of the dependable Alexei Alexeich, of your sister, who would look in on your kittens five times a day, and of you yourself, not to mention me. What I put to your own judgment was
Насчет Федосьи Як ты рассуждаешь не совсем правильно. Настоящее не похоже на то далекое прошлое, когда ты обжирался у нее. Теперь над твоими детишками был бы контроль во образе положительного Алексея Алексеича, сестры, которая бывала бы у твоих цуцыков по 5 раз на день, и тебя самого, не говоря уж обо мне. То, что я предлагал твоему усмотрению, было
275
275
the best thing one can think up at present. Think it over once more, and only then write to your aunt.
лучшее, что можно в настоящее время придумать. Еще раз подумай и потом уж пиши тетке.
I don’t understand what ails A. I.! What do the doctors say? At the very least, what do they discuss at their consultations? Surely they can’t be taking money for treating an illness they can’t diagnose! If they’re waiting for an autopsy to make their diagnosis, then their visits to you are absurd, and the money they venture to take from you cries out to heaven. You have every right not to pay these gentlemen; I grant you that right myself, because I know how little right is on the side of the medical men, and because I myself don’t even charge those I should be charging. You may settle the score on my behalf.
Не понимаю я, что за недуг у А И!? Что же говорят доктора? По крайней мере о чем они разговаривают на консилиумах? Не могут же они брать деньги за лечение болезни, которой не знают! Если они ждут вскрытия, чтобы поставить диагноз, то визиты их к тебе нелепы, и деньги, которые они решаются брать с тебя, вопиют к небу. Ты имеешь полное право не платить этим господам; даю это право тебе я, потому что знаю, как мало права на стороне эскулапов, и потому что сам не беру даже с таких, с каких следовало бы брать. Ты можешь поквитаться за меня.
Well, keep well and don’t lose heart if you can help it. Write as much as you’re able. Give my regards to the children and to Anna Ivanovna.
Ну, будь здоров и по возможности не унывай. Пиши, елико можешь. Детворе и Анне Ивановне поклон.
Tuus Yours (Lat. Tuus.).
Tuus Твой (лат. Tuus.).
A. Chekhov.
А. Чехов.