To A. S. Suvorin, 7 May 1889. Sumy.
А. С. СУВОРИНУ, 7 мая 1889 г. Сумы.
Headnote
1 Written from Sumy on 7 May 1889 to Alexei Suvorin, this is a short essayistic letter of literary and philosophical criticism, prompted by Suvorin’s own account (presumably sent in a now-unlocated letter) of Paul Bourget’s novel "Le Disciple" ("The Disciple"), which Chekhov has since read both in Suvorin’s telling and in the Russian translation serialized in "Severny Vestnik." It belongs to a cluster of 1889 letters written from the Lintvaryov family’s estate at Luka, near Sumy, where Chekhov and his family were spending the spring and summer.
2 After the double dateline (1-2), Chekhov gives his considered judgment of Bourget’s novel (3), praising Bourget’s unusual command of scientific method while dismissing academic "psychology" itself as a pseudo-science akin to alchemy, and objecting at length to the novel’s central polemic – a campaign against the "materialist direction" in thought, which Chekhov argues is not a contingent intellectual fashion but a necessary condition of all life and thought, matter being the only thing available to human observation. He briefly dismisses the novel’s staged "psychological experiments" and the corrupting tutor Sixte’s inoculation of a pupil with vices as overdone (4), turns spiritualism itself back into a form of materialism by necessity (5), and argues there are no real grounds yet to indict the materialist direction for moral harm, closing with a barbed aside that the truly depraved are not scientific men but poets, abbots, and pious society churchgoers (6). He restates his core objection to Bourget’s "campaign" – that it never identifies a coherent target – with a sardonic suggestion that Bourget should have pointed materialists to a visible, demonstrable god if he wanted the campaign to mean anything (7), before closing abruptly with an apology for philosophizing, a note that he is off to the post office, and regards and the signature (8-9).
7 May.
7 май.
I have read Bourget’s "The Disciple," both in your account of it and in the Russian translation ("Severny Vestnik"). The matter appears to me in this light. Bourget is a talented, very intelligent and educated man. He is so fully acquainted with the method of the natural sciences, and has so thoroughly absorbed it, as though he had studied hard in a science or medical faculty. He is no stranger in the field where he undertakes to play the master – a merit unknown to Russian writers, neither the new ones nor the old. But as for bookish, learned psychology, he knows it just as poorly as the best of the psychologists do. To know it is the same as not knowing it, since it is not a science but a fiction, something like alchemy, which it is high time to consign to the archive. So I shall not undertake to say whether Bourget is a good or a bad psychologist. The novel is interesting. I have read it and understood why it so occupied you. Clever, interesting, in places witty, partly fantastic... If one is to speak of its shortcomings, the chief of them is the pretentious campaign against the materialist direction. Campaigns of this sort I confess I do not understand. They never end in anything and bring nothing but needless confusion into the realm of thought. Against whom is the campaign, and to what end? Where is the enemy, and wherein lies his danger? To begin with, the materialist direction is not a school and not a direction in the narrow, journalistic sense; it is not something accidental, something transient; it is necessary and inevitable and not within man’s power to alter. Everything that lives on earth is materialist by necessity. In animals, in savages, in Moscow merchants, everything higher, non-animal, is conditioned by unconscious instinct, while everything else in them is materialist, and, of course, not by their own will. Beings of a higher order, thinking men, are materialists too, by necessity. They seek the truth in matter, for there is nowhere else for them to seek it, since it is matter alone that they see, hear, and feel. By necessity they can seek the truth only where their microscopes, probes, and knives are of use... To forbid a man the materialist direction is the same as forbidding him to seek the truth. Outside matter there is neither experience nor knowledge, and therefore no truth either. Is it perhaps a bad thing that Monsieur Sixte, as it may seem, pokes his nose into another’s domain and has the effrontery to study the inner man proceeding from the doctrine of the cell? But how is he to blame that psychic phenomena are strikingly like physical ones, so that one cannot make out where the first end and the second begin? I think that when one opens a corpse, even the most confirmed spiritualist is bound to feel the question arise: where, here, is the soul? And if one knows how great is the resemblance between bodily and mental illnesses, and knows, too, that both kinds of illness are treated with one and the same medicines, one cannot help but be unwilling to separate the soul from the body.
Я прочел "Ученика" Бурже в Вашем изложении и в русском переводе ("Сев вестник"). Дело мне представляется в таком виде. Бурже талантливый, очень умный и образованный человек. Он так полно знаком с методом естественных наук и так его прочувствовал, как будто хорошо учился на естественном или медицинском факультете. Он не чужой в той области, где берется хозяйничать,– заслуга, которой не знают русские писатели, ни новые, ни старые. Что же касается книжной, ученой психологии, то он ее так же плохо знает, как лучшие из психологов. Знать ее всё равно, что не знать, так как она не наука, а фикция, нечто вроде алхимии, которую пора уже сдать в архив. Поэтому говорить о Бурже как о хорошем или плохом психологе я не стану. Роман интересен. Прочел я его и понял, почему он так занял Вас. Умно, интересно, местами остроумно, отчасти фантастично... Если говорить о его недостатках, то главный из них – это претенциозный поход против материалистического направления. Подобных походов я, простите, не понимаю. Они никогда ничем не оканчиваются и вносят в область мысли только ненужную путаницу. Против кого поход и зачем? Где враг и в чем его опасная сторона? Прежде всего, материалистическое направление – не школа и не направление в узком газетном смысле; оно не есть нечто случайное, преходящее; оно необходимо и неизбежно и не во власти человека. Всё, что живет на земле, материалистично по необходимости. В животных, в дикарях, в московских купцах всё высшее, неживотное обусловлено бессознательным инстинктом, всё же остальное материалистично в них, и, конечно, не по их воле. Существа высшего порядка, мыслящие люди – материалисты тоже по необходимости. Они ищут истину в материи, ибо искать ее больше им негде, так как видят, слышат и ощущают они одну только материю. По необходимости они могут искать истину только там, где пригодны их микроскопы, зонды, ножи... Воспретить человеку материалистическое направление равносильно запрещению искать истину. Вне материи нет ни опыта, ни знаний, значит, нет и истины. Быть может, дурно, что г. Сикст, как может показаться, сует свой нос в чужую область, имеет дерзость изучать внутреннего человека, исходя из учения о клеточке? Но чем он виноват, что психические явления поразительно похожи на физические, что не разберешь, где начинаются первые и кончаются вторые? Я думаю, что, когда вскрываешь труп, даже у самого заядлого спиритуалиста необходимо явится вопрос: где тут душа? А если знаешь, как велико сходство между телесными и душевными болезнями, и когда знаешь, что те и другие болезни лечатся одними и теми же лекарствами, поневоле захочешь не отделять душу от тела.
As for the "psychological experiments," the inoculation of children with vices, and the figure of Sixte himself, all this is exaggerated past all measure.
Что касается "психологических опытов", прививок детям пороков и самой фигуры Сикста, то всё это донельзя утрировано.
Spiritualists – this is not a learned but an honorary title. They are not needed as scholars. In everything they do, and everything they strive for, they are, by necessity, just such materialists as Sixte himself. If – which is impossible – they were to defeat the materialists and wipe them from the face of the earth, then by that one victory alone they would show themselves the greatest materialists of all, since they would have destroyed an entire cult, almost a religion.
Спиритуалисты – это не ученое, а почетное звание. Они не нужны как ученые. Во всем же, что они делают, и чего добиваются, они такие же материалисты по необходимости, как и сам Сикст. Если, что невозможно, они победят материалистов и сотрут их с лица земли, то этой одной победой они явят себя величайшими материалистами, так как разрушат целый культ, почти религию.
To speak of the harm and danger of the materialist direction, still more to make war upon it, is at the very least premature. We do not have data sufficient to draw up the indictment. There are plenty of theories and conjectures, but no facts, and all our antipathy goes no further than a fantastical bugbear. The bugbear is repugnant to merchants’ wives – but why? No one knows. The priests point to unbelief, depravity, and so forth. There is no unbelief. Everyone believes in something, even if it is only Sixte himself. As for depravity, it is not the Sixtes and the Mendeleevs who pass for refined debauchees, fornicators, and drunkards, but poets, abbots, and persons who assiduously attend the embassy churches.
Говорить о вреде и опасности матер направления, а тем паче воевать против него, по меньшей мере преждевременно. У нас нет достаточно данных для состава обвинения. Теорий и предположений много, но фактов нет, и вся наша антипатия не идет дальше фантастического жупела. Жупел противен купчихам, а почему? неизвестно. Попы ссылаются на неверие, разврат и проч. Неверия нет. Во что-нибудь да верят, хотя бы и тот же Сикст. Что же касается разврата, то за утонченных развратников, блудников и пьяниц слывут не Сиксты и не Менделеевы, а поэты, аббаты и особы, исправно посещающие посольские церкви.
In a word, Bourget’s campaign is incomprehensible to me. If Bourget, while going on his campaign, had at the same time taken the trouble to point the materialists toward a bodiless god in the heavens, and to point so that they might see him, that would have been another matter – then I should have understood his excursion.
Одним словом, поход Бурже мне непонятен. Если бы Бурже, идучи в поход, одновременно потрудился указать материалистам на бесплотного бога в небе, и указать так, чтобы его увидели, тогда бы другое дело, я понял бы его экскурсию.
Forgive me the philosophizing. I am off to the post office. My regards to all your family, and may you yourself keep well.
Простите за философию. Еду на почту. Поклон всем Вашим, а Вы будьте здоровы.
Yours, A. Chekhov.
Ваш А. Чехов.