Russian Coal
Русский уголь (правдивая история)
Headnote
"Russian Coal" ("Русский уголь"), subtitled "a true story," appeared in 1884, one of the many quick comic pieces Chekhov was turning out under the Antosha Chekhonte signature while finishing his medical degree. It belongs to the vein of his early journalism that mocks the Russian landed gentry’s combination of grandiose enthusiasm and total practical ignorance – here aimed at the era’s real excitement over the untapped mineral wealth of the Donets Basin, then just beginning to be developed in earnest.
Count Tulupov, meeting a German mining engineer on a Rhine steamer, talks himself into a fever about the coal buried on his estate without being able to point to where it is, or indeed to locate the relevant provinces on a map of his own country. The engineer Imbs, seduced by talk of "an oceanic quantity" of coal and the prospect of Russian rubles, follows him home only to discover an estate as disorganized as the count’s geography: no market, no infrastructure, an absentee landlord, and a manager who has no idea what to do with him. The joke turns on the gap between the count’s rhetoric and the disorder underneath it, and on Imbs’s growing, comic desperation as he is stranded, fleeced at cards, and finally reduced to walking north on an empty stomach.
The story’s satire has a specific target: the dilettante landowner who treats a genuine national resource as a topic for cocktail-hour boasting rather than as a matter requiring competence, capital, or follow-through. Chekhov, only twenty-four, already withholds comment – the count’s absurdity and the engineer’s misplaced faith are left to speak for themselves through dialogue and incident, with the narrator supplying almost nothing beyond the bare sequence of events.
(A TRUE STORY)
(ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ)
One fine April morning the Russian le comte count
В одно прекрасное апрельское утро русский le comte граф
(French). Tulupov was traveling on a German steamer down the Rhine and, for want of anything better to do, was talking with a "sausage-eater." His
interlocutor, a young, lean German, entirely
делать беседовал с "колбасником". Его собеседник, молодой сухопарый немец, весь
composed of a haughty-learned countenance, personal dignity, and a stiffly
состоящий из надменно-ученой физиономии, собственного достоинства и туго
starched collar, introduced himself as a mining engineer, Arthur Imbs, and
накрахмаленных воротничков, отрекомендовался горным мастером Артуром Имбс и
stubbornly refused to turn from the conversation, already begun and already tiresome to the count, about Russian
упорно не сворачивал с начатого и уже надоевшего графу разговора о русском
coal.
каменном угле.
"The fate of our coal is quite lamentable," said the count, among
– Судьба нашего угля весьма плачевна, – сказал, между
other things, letting out the sigh of a learned connoisseur. "You cannot imagine:
прочим, граф, испустив вздох ученого знатока. – Вы не можете себе представить:
Петербург и Москва живут английским углем, Россия жжет в печах свои роскошные,
virgin forests, while meanwhile the depths of our south hold inexhaustible riches!"
девственные леса, а между тем недра нашего юга содержат неисчерпаемые богатства!
Imbs shook his head mournfully, gave a vexed grunt, and asked for
Имбс печально покачал головой, досадливо крякнул и потребовал
a map of Russia.
карту России.
When the footman brought the map, the count ran the nail of his little finger along the shore
Когда лакей принес карту, граф провел ногтем мизинца по берегу
of the Sea of Azov, scratched with the same nail near Kharkov, and said:
Азовского моря, поцарапал тем же ногтем возле Харькова и проговорил:
"Here... generally speaking... You understand? The whole south!!"
– Вот здесь... вообще... Понимаете? Весь юг!!.
Imbs wanted to know more precisely just where the
Имбсу хотелось точнее узнать те именно места, где залегает наш
coal lay, but the count said nothing definite; he jabbed his nail haphazardly
уголь, но граф не сказал ничего определенного; он беспорядочно тыкал своим
all over Russia, and once, meaning to point out the Don region, rich in coal,
ногтем по всей России и раз даже, желая показать богатую углем Донскую область,
jabbed at Stavropol province instead. The Russian count, it seemed, knew his homeland’s
ткнул на Ставропольскую губернию. Русский граф, по-видимому, плохо знал
geography poorly. He was terribly astonished and even showed on his face
географию своей родины. Он ужасно удивился и даже изобразил на своем лице
disbelief when Imbs told him that Russia had the Carpathian Mountains.
недоверие, когда Имбс сказал ему, что в России есть Карпатские горы.
"I myself, you know, have an estate
– У меня у самого, знаете ли, есть в Донской области
in the Don region," said the count. "Eight thousand desyatinas of land. A splendid estate! As for coal in it,
имение, – сказал граф. – Восемь тысяч десятин земли. Прекрасное имение! Угля в
imagine – eine zahllose... eine oceanische Menge!
нем, представьте себе... eine zahllose... eine oceanische Menge!
an innumerable... an oceanic quantity! (German). Millions are buried
бесчисленная... океанская масса! (нем.). Миллионы в земле
in the earth... going to waste... I’ve long dreamed of taking up the question...
зарыты... пропадают даром... Давно уже мечтаю заняться этим вопросом...
I’ve been looking for an occasion... for the right man. We haven’t a single specialist in Russia!
Подыскиваю случая... подходящего человека. У нас в России нет ведь специалистов!
Utter desolation!"
Полное безлюдье!
They fell to talking about specialists in general. They talked long and much...
Заговорили вообще о специалистах. Говорили много и долго...
It ended with the count suddenly leaping up as though stung, striking himself on the forehead, and
Кончилось тем, что граф вскочил вдруг, как ужаленный, хлопнул себя по лбу и
saying:
сказал:
"You know what? I’m very glad I’ve met you. Won’t
– Знаете что? Я очень рад, что с вами встретился. Не
you come out to my estate? Eh? What is there for you to do here, in Germany? Here
хотите ли ехать ко мне в имение? А? Что вам здесь делать, в Германии? Здесь
there are plenty of learned Germans without you, but at my place you’ll do real work! And what work!..
ученых немцев и без вас много, а у меня вы дело сделаете! И какое дело!..
Will you? Say yes, quickly!"
Хотите? Соглашайтесь скорей!
Imbs frowned, paced the cabin from corner to corner, and, having weighed
Имбс нахмурился, походил по каюте из угла в угол и, рассудив и
and considered, gave his consent.
взвесив, дал согласие.
The count shook his hand and called for champagne...
Граф пожал ему руку и крикнул шампанского...
"Well, now I’m at peace," he said. "I shall have
– Ну, теперь я покоен, – сказал он. – У меня будет
coal..."
уголь...
A week later Imbs, laden with books, drawings, and hopes,
Через неделю Имбс, нагруженный книгами, чертежами и надеждами,
was already on his way to Russia, dreaming immodestly of Russian rubles. In Moscow the count gave him
ехал уже в Россию, нецеломудренно мечтая о русских рублях. В Москве граф дал ему
two hundred rubles, the address of the estate, and ordered him to go south.
двести рублей, адрес имения и приказал ехать на юг.
"Go along and start there... I may
– Езжайте себе и начинайте там... Я, может быть, осенью
come out in the autumn. Write and tell me how things stand..."
приеду. Пишите, как и что...
On arriving at Tulupov’s estate, Imbs settled into the wing, and the very next
Прибыв в имение Тулупова, Имбс поселился во флигеле и на другой
day after his arrival set about "supplying Russia with coal." Three weeks later he
же день после приезда занялся "снабжением России углем". Через три недели он
sent the count his first letter. "I have already familiarized myself with the coal on your land," he wrote,
послал графу первое письмо. "Я уже ознакомился с углем вашей земли, – писал он
after a long, timid preamble, "and have found that, owing to its poor
после длинного робкого вступления, – и нашел, что, благодаря своему низкому
quality, it is not worth digging out of the ground. Even if it were three times
качеству, он не стоит того, чтобы его выкапывали из земли. Если бы он был втрое
better, it still would not be worth touching. Quite apart from the quality of the coal,
лучше, то и тогда бы не следовало трогать его. Помимо качества угля, меня
I am struck also by the complete absence of demand. Your neighbor, the coal merchant
поражает также полное отсутствие спроса. У вашего соседа, углепромышленника
give him so much as a kopeck a pood for it. The Donets Coal Railway, which runs through
дал ему хотя бы по копейке за пуд. Донецкая Каменноугольная дорога, идущая через
your estate, was built specifically for hauling coal, but, as it
ваше имение, построена специально для перевозки каменного угля, но, как
turns out, in the whole time of its existence it has not managed to haul a single
оказывается, ей за все время своего существования не удалось провезти еще ни
pood. One would have to be dishonest or altogether too frivolous to give you
одного пуда. Нужно быть нечестным или слишком легкомысленным, чтобы подать вам
even a drop of hope of success. I venture also to add that your estate is so
хотя бы каплю надежды на успех. Осмелюсь также добавить, что ваше хозяйство до
run-down and neglected that mining coal, or indeed any
того расстроено и распущено, что добывание угля и вообще какие бы то ни было
innovation whatever, is a luxury." In the end the German asked the count
нововведения являются роскошью". В конце концов немец просил графа
to recommend him to other Russian "Fursten oder Grafen" "princes or
порекомендовать его другим русским "Fursten oder Grafen" "князьям или
counts" (German)., or else to send him "ein wenig" "a little" (German).
графам" (нем.). или же выслать ему "ein wenig" "немного" (нем.).
for the journey back to Germany. While awaiting a gracious reply, Imbs occupied himself with angling
на обратный путь в Германию. В ожидании милостивого ответа Имбс занялся уженьем
for crucian carp and catching quail with a whistle.
карасей и ловлей перепелов на дудочку.
The answer to this letter was received not by Imbs but by the manager, a Pole,
Ответ на это письмо получил не Имбс, а управляющий, поляк
Dzerzhinsky. "And tell the German that he doesn’t understand a damned thing," the count wrote
Дзержинский. "А немцу скажите, что он ни черта не понимает, – писал граф в
in the postscript. "I showed his letter to a mining engineer (a privy
постскриптуме. – Я показывал его письмо одному горному инженеру (тайному
councillor, Mleyev), and it caused great laughter. However, I am not keeping him. Let him
советнику Млееву), и оно возбудило смех. Впрочем, я его не держу. Пусть себе
go, if he likes. He has money enough for the road. I gave him 200 rubles. If he has spent
уезжает. Деньги же на дорогу у него есть. Я дал ему 200 руб. Если он потратил на
50 on the journey, he will still have 150 rubles left." On learning of this answer, Imbs
дорогу 50, то и тогда останется у него 150 руб." Узнав о таком ответе, Имбс
was terribly frightened. He sat down and covered, in his sprawling German
ужасно испугался. Он сел и покрыл своим немецким, расплывающимся почерком два
hand, two sheets of writing paper. He begged the count’s generous forgiveness for having
листа почтовой бумаги. Он умолял графа простить его великодушно за то, что он
concealed from him in his first letter a great deal that was "very important." With tears in his eyes
скрыл от него в первом письме многое "очень важное". Со слезами на глазах и
and a conscience-stricken hand he wrote that of the 172 rubles remaining after the journey from Moscow, he
угрызаемый совестью он писал, что оставшиеся после дороги из Москвы 172 рубля он
had had the imprudence to lose at cards to Dzerzhinsky. "Afterward I won 250
имел неосторожность проиграть в карты Дзержинскому. "Впоследствии я выиграл с
rubles back from him, but he will not give it to me, though he took the whole of my loss from me, and
него 250 р., но он не отдает мне их, хотя и получил с меня весь мой проигрыш, а
therefore I make bold to appeal to your all-powerfulness, and beg you to compel the
потому осмеливаюсь прибегать к вашему всемогуществу, заставьте уважаемого
esteemed Mr. Dzerzhinsky to pay me at least half, that I might leave Russia and
господина Дзержинского уплатить мне хоть половину, чтобы я мог оставить Россию и
not eat your bread for nothing." Much water flowed to the sea, and many crucian carp and
не есть даром вашего хлеба". Много воды утекло в море и много карасей и
quail did Imbs catch, before he received an answer to this second letter. One day, at the end of
перепелов поймал Имбс, пока получил ответ на это второе письмо. Однажды, в конце
July, the Pole came into his room and, sitting down on the bed, set about recalling aloud
июля, в его комнату вошел поляк и, севши на кровать, принялся припоминать вслух
every curse word to be found in the German language.
все ругательства, имеющиеся на немецком языке.
"What an astonishing ass that count is!" he said, slapping
– Удивительный осел этот граф! – сказал он, хлопая
his cap against the edge of the table. "He writes to me that he’s leaving any day now for Italy, and gives
фуражкой о край стола. – Пишет мне, что уезжает на днях в Италию, а не дает
no instructions whatever about you. Where am I to put you? Am I to serve you up as a
никаких распоряжений относительно вас. Куда мне вас девать? Водку вами
vodka chaser, or what? And what the devil does he want with this coal anyway! He needs coal about
закусывать, что ли? И на чертей ему дался этот уголь! Уголь ему нужен так же,
as much as he needs your face, damn him! And you’re a fine one too, I must say!
как мне ваша физиономия, черт его возьми! И вы тоже хороши, нечего сказать!
A stupid, overfed idler chattered nonsense to you out of boredom, and you believed him!"
Глупый, объевшийся баловень наболтал вам от нечего делать, а вы ему поверили!
"The count is leaving for Italy?" said Imbs, astonished, turning pale. "And
– Граф уезжает в Италию? – удивился Имбс, бледнея. – А
has he sent me any money? No?! How am I to leave here? Why, I haven’t a single kopeck!..
денег мне прислал? Нет?! Как же я уеду отсюда? Ведь у меня ни копейки!..
Listen to me, esteemed Mr. Dzerzhinsky... If you cannot give back what you won from me,
Послушайте меня, уважаемый господин Дзержинский... Если вы не можете отдать мне
then won’t you buy my books and drawings? In Russia you’ll get
вашего проигрыша, то не купите ли вы моих книг и чертежей? В России вы сбудете
a very large sum for them!"
их за очень большую сумму!
"In Russia your books and drawings are of no use to anyone."
– В России не нужны ваши книги и чертежи.
Imbs sat down and fell to thinking. While the Pole filled the air with his bile,
Имбс сел и задумался. Пока поляк наполнял воздух своею желчью,
the German was working out his own hide’s salvation and felt, with all his German
немец решал свой шкурный вопрос и чувствовал всеми своими немецкими чувствами,
feelings, how his blood was souring in these very minutes. He grew thin, puffy, and the expression
как у него портилась в эти минуты кровь. Он похудел, обрюзг, и выражение
of haughty learning on his face gave way to an expression of pain, hopelessness...
надменной учености на лице уступило место выражению боли, безнадежности...
The awareness of hopeless captivity, far from the waves of the Rhine and the company of mining engineers,
Сознание безвыходного плена, вдали от рейнских волн и компании горных мастеров,
made him weep... In the evening he sat by the window and looked at the moon... All around was
заставило его плакать... Вечером он сидел у окна и глядел на луну... Кругом была
silence. Somewhere in the distance a little accordion wheezed and a plaintive Russian song whined. These
тишина. Где-то вдали пиликала гармонийка и ныла жалобная русская песенка. Эти
sounds gripped Imbs by the heart... Such a longing for his homeland, for right and
звуки защемили Имбса за сердце... Его охватила такая тоска по родине, по праву и
justice, seized him that he would have given his whole life just to find himself, this very
справедливости, что он отдал бы всю жизнь за то только, чтобы очутиться в эту
night, at home...
ночь дома...
"And here this moon shines, and there it shines too, and what difference does it make!"
"И здесь светит эта луна, и там она светит, а какая разница!"
he thought.
– думал он.
All night Imbs grieved. Toward morning he could bear the longing no more and resolved
Всю ночь тосковал Имбс. Под утро он не вынес тоски и порешил
to leave. Packing his "useless in Russia" books and drawings into a knapsack, he drank
уйти. Сложив свои "ненужные в России" книги и чертежи в котомку, он выпил
a glass of water on an empty stomach and, at exactly four in the morning, trudged off on foot toward the north. He resolved
натощак воды и ровно в четыре часа утра поплелся пешечком к северу. Он порешил
to go to that very Kharkov which, not so long before, the count had scratched on the map with his
идти в тот самый Харьков, который еще так недавно граф поцарапал на карте своим
pink fingernail. In Kharkov he hoped to meet Germans who might give
розовым ногтем. В Харькове надеялся он встретить немцев, которые могли бы дать
him money for the journey.
ему денег на дорогу.
_______________
_______________
"On the road they stole my boots off me while I slept," Imbs
– Дорогой стащили с меня, сонного, сапоги, – рассказывал
was telling his friends, sitting a month later on that same steamer. "Such is ’Russian
Имбс своим приятелям, сидя через месяц на том же пароходе. – Такова "русская
honesty’! But in the end one must do it justice: from Slavyansk to
честность"! Но в конце концов нужно отдать ей справедливость: от Славянска до
Kharkov a Russian conductor carried me for forty kopecks – money I got
Харькова русский кондуктор провез меня за сорок копеек – деньги, вырученные
from selling my meerschaum pipe. That’s dishonest, but very cheap all the same!"
мною за мою пенковую трубку. Это нечестно, но зато очень дешево!
Notes
Примечания