St. Peter's Day
Петров день
Headnote
1 St. Peter’s Day (“Petrov den” in the original) is one of Chekhov’s very first published pieces, appearing in 1880 – the same year the twenty-year-old medical student began signing his comic sketches “Antosha Chekhonte.” The title names the feast of Saints Peter and Paul, 29 June (Old Style), which fell in Russia at the traditional opening of the summer hunting season: the day, as the story’s first line has it, on which debts, unpaid bills, and even wives are forgotten in favor of the gun.
The piece belongs to a genre Chekhov returned to often in these early years, the hunting-party farce, built on the same engine as a stage vaudeville: a crowded cast assembled by a comic pretext, a journey that keeps being extended and delayed, and a string of set-piece quarrels that never resolve into a plot so much as accumulate into a single long day of misrule. Here the pretext is a quail hunt organized by the retired cornet Yegor Yegorych Obtemperansky; the cast includes a blustering retired general, a young doctor who announces from the first page that he is "out of sorts" and spends the story registering his contempt for the whole expedition, a math teacher, an elderly plebeian marksman tolerated for his age and his aim, a would-be writer, and Yegor Yegorych’s own quarrelsome brother, who forces his way along by threat and insult only to be dumped, still fuming, into the second carriage.
The hunting itself is almost beside the point – a handful of quail, a lark, a bustard missed by everyone – and gives way by the story’s second half to a drinking bout that runs, round by round, well past the "eighth" and "ninth" toward numbers the hunters themselves lose count of, while a schoolboy nephew is goaded into matching the men glass for glass. The doctor’s unexplained disappearance mid-afternoon, and the accusation flung at him by Yegor Yegorych’s brother – that he has gone off with their host’s wife – triggers the story’s one real dramatic turn: Yegor Yegorych abandons the whole party to race home, only to find, searching the house in a jealous fury, not the doctor but the local psalm-reader under his wife’s bed. The doctor himself, it turns out, has done nothing more scandalous than fall asleep drunk in the woods and walk the twenty-four versts home at night, arriving to compose an indignant letter of protest.
Nothing here yet carries the withheld feeling of the mature Chekhov; this is the young Chekhonte working at speed, piling up comic names (Bolva, Nekrichikhvostov, the puppy aptly called "Futile"), running gags, and a bawdy punchline, for a newspaper audience that wanted its humor broad and its scandals silly rather than sad.
The morning of the longed-for, long-dreamed-of day arrived – it arrived, hurrah, gentlemen sportsmen!! – the 29th of June... The day arrived on which debts are forgotten, and fleas, and the high cost of provisions, and mothers-in-law, and even young wives – the day on which one may show the local constable, who forbids the shooting, twenty rude gestures...
The stars grew pale and dim... Here and there voices were heard... A blue, acrid smoke poured up from the village chimneys. On the gray belfry appeared a sexton not yet fully awake, and struck the bell for matins... The snoring of a night watchman, stretched out under a tree, could be heard. The starlings woke, stirred, flew from one end of the garden to the other, and set up their unbearable, tiresome chirping... In the blackthorn an oriole began to sing... Above the servants’ kitchen the starlings and hoopoes bustled about... The free morning concert had begun...
Побледнели и затуманились звезды... Кое-где послышались голоса... Из деревенских труб повалил сизый, едкий дым. На серой колокольне показался не совсем еще проснувшийся пономарь и ударил к обедне... Послышалось храпенье растянувшегося под деревом ночного сторожа. Проснулись щуры, закопошились, залетали с одного конца сада на другой и подняли свое невыносимое, надоедливое чириканье... В терновнике запела иволга... Над людской кухней засуетились скворцы и удоды... Начался даровой утренний концерт...
Two troikas drove up to the tumbledown porch, picturesquely overgrown with stinging nettle, of the house belonging to the retired cornet of the Guards, Yegor Yegorych Obtemperansky. In the house and in the yard a terrible commotion arose. Everything living in the vicinity of Yegor Yegorych set to walking, running, and stamping up and down every staircase, shed, and stable... They changed one of the shaft-horses. The coachmen’s caps flew off their heads, on the footman’s – Katka’s toady’s – nose a red lantern of a nose began to glow, the cook-women were called "bitches," the name of Satan and his angels was heard... In five minutes the tarantasses were filled with rugs, robes, bundles of provisions, and gun-cases.
К развалившемуся, живописно обросшему колючей крапивой крыльцу дома отставного гвардии корнета Егора Егорыча Обтемперанского подъехали две тройки. В доме и во дворе поднялась страшная кутерьма. Всё живущее вокруг Егора Егорыча заходило, забегало и застучало по всем лестницам, сараям и конюшням... Переменили одного коренного. У кучеров слетели с голов картузы, у лакея, Катькина прихвостня, засиял под носом красный фонарь, кухарок назвали "стервозами", послышалось имя сатаны и аггелов его... В пять минут тарантасы наполнились коврами, полостями, кульками с провизией, ружейными чехлами.
"Ready, sir!" Avvakum boomed in his bass.
– Готово-с! – пробасил Аввакум.
"If you please! Ready!" cried Yegor Yegorych in a sweet little voice, and on the porch a numerous public appeared. First to leap into the tarantass was the young doctor. After him crawled the burgher of Archangel, Kuzma Bolva, a little old man in boots without heels, in a rust-colored top hat, with a twenty-five-pound double-barreled gun and yellow-green blotches on his neck. Bolva is a plebeian, but the gentlemen landowners, out of respect for his advanced years (he was born at the end of the last century) and his skill at hitting a tossed twenty-kopeck coin, do not disdain his plebeian birth and take him along on the hunt.
– Пожалуйте! Готово! – крикнул сладеньким голоском Егор Егорыч, и на крыльце показалась многочисленная публика. Первый вскочил в тарантас молодой доктор. За ним вполз архангельский мещанин Кузьма Больва, старичок в сапогах без каблуков, в рыжем цилиндре, с двадцатипятифунтовой двустволкой и с желто-зелеными пятнами на шее. Больва – плебей, но гг. помещики, из уважения к его преклонным летам (он родился в конце прошлого столетия) и уменью попадать в подброшенный двугривенный, не брезгуют его плебейством и берут с собой на охоту.
"If you please, your excellency!" Yegor Yegorych turned to a small, gray-haired little fat man in a white tunic with bright buttons and an Order of St. Anna at his neck. "Make room, doctor!"
– Пожалуйте, ваше превосходительство! – обратился Егор Егорыч к маленькому седому толстячку в белом со светлыми пуговицами кителе и с аннинским крестом на шее. – Подвиньтесь, доктор!
The retired general grunted, put one foot on the step, and, supported by Yegor Yegorych, shoved the doctor with his stomach and settled himself heavily beside Bolva. After the general leapt the general’s puppy, Futile, and Yegor Yegorych’s setter, Musician.
Отставной генерал крякнул, стал одной ногой на подножку и, поддерживаемый Егором Егорычем, толкнул животом доктора и грузно уселся возле Больвы. За генералом вскочили генеральский щенок Тщетный и легавый Егора Егорыча, Музыкант.
"M-m-m... that is, my boy... Vanya!" the general turned to his nephew, a schoolboy youth with a long single-barreled gun across his back. "You may sit here, next to me. Come here! Yes... Here. Don’t misbehave, my friend! You’ll frighten the horse!"
– М-м-м... того, братец... Ваня! – обратился генерал к своему племяннику, юноше-гимназисту с длинной одностволкой через спину. – Ты можешь сесть здесь, возле меня. Иди сюда! Н-да... Вот здесь. Не шали, мой друг! Лошадь может испугаться!
Having once more blown tobacco smoke into the shaft-horse’s nose, Vanya leapt into the tarantass, shoved Bolva away from the general, and, after turning about, sat down. Yegor Yegorych crossed himself and sat beside the doctor. On the box, next to Avvakum, perched the tall, dry teacher of mathematics and physics at Vanya’s school, Monsieur Manje.
Пустив еще раз в нос коренному табачного дыма, Ваня вскочил в тарантас, отодвинул Больву от генерала и, повертевшись, сел. Егор Егорыч перекрестился и сел рядом с доктором. На козлах, рядом с Аввакумом, примостился длинный и сухой преподаватель математики и физики в Ваниной гимназии, г. Манже.
The first tarantass was filled. The loading of the second tarantass began.
Первый тарантас наполнился. Началась нагрузка второго тарантаса.
"Ready!" cried Yegor Yegorych, when into the second tarantass, after long disputes and running about here and there, the remaining eight persons and three dogs had settled themselves.
– Готово! – крикнул Егор Егорыч, когда во второй тарантас, после долгих споров и беганья вокруг и около, поместились остальные восемь человек и три собаки.
"Ready!" cried the guests.
– Готово! – крикнули гости.
"Well? So then, shall we start, your excellency? God bless us – drive on, Avvakumka!"
– Ну? Итак, значит, трогать, ваше превосходительство? Господи благослови, – трогай, Аввакумка!
The first tarantass lurched and started off. The second, which held the most ardent of the hunters, lurched, gave a desperate creak, veered a little to one side, and, finding itself ahead of the first, rolled off toward the gate. The hunters all smiled at once and clapped their hands for joy. Everyone felt himself in seventh heaven, but... malicious fate!.. they had not yet succeeded in driving out of the yard when a scandal occurred...
Первый тарантас покачнулся и тронулся с места. Второй, вмещавший в себе самых ярых охотников, покачнулся, отчаянно скрипнул, взял немного в сторону и, очутившись впереди первого, покатил к воротам. Охотники улыбнулись все разом и захлопали от восторга в ладоши. Все почувствовали себя на седьмом небе, но... злая судьба!.. не успели они выехать со двора, как случился скандал...
"Stop! Wait! Stop!!!" came a piercing tenor from behind the troikas.
– Стой! Подожди! Стой!!! – раздался сзади троек пронзительный тенор.
The hunters looked back and turned pale. Chasing after the troikas was the most unbearable man in the world, a scandalmonger known to the whole province, Yegor Yegorych’s brother, the retired second captain Mikhei Yegorych... He waved his arms desperately. The troikas stopped.
Охотники оглянулись и побледнели. За тройками гнался невыносимейший в мире человек, известный всей губернии скандалист, брат Егора Егорыча, отставной капитан 2-го ранга Михей Егорыч... Он отчаянно махал руками. Тройки остановились.
"What do you want?" asked Yegor Yegorych.
– Что тебе? – спросил Егор Егорыч.
Mikhei Yegorych ran up to the tarantass, stood on the step, and swung at Yegor Yegorych. The hunters raised a clamor.
Михей Егорыч подбежал к тарантасу, стал на подножку и замахнулся на Егора Егорыча. Охотники зашумели.
"What is this?" asked Yegor Yegorych, turning red.
– Что такое? – спросил покрасневший Егор Егорыч.
"This is what," shouted Mikhei Yegorych, "that you’re a Judas, a brute, a swine!.. A swine, your excellency! Why didn’t you wake me? Why didn’t you wake me, you ass, I’m asking you, you scoundrel? Permit me, gentlemen... I mean nothing... I only want to teach him a lesson! Why didn’t you wake me? Don’t want to take me along? Would I be in the way? You got me drunk on purpose last night and thought I’d sleep till noon! What a fine fellow! Permit me, your excellency... I’ll just give him one... smack... Permit me!"
– То такое, – закричал Михей Егорыч, – что ты Иуда, скотина, свинья!.. Свинья, ваше превосходительство! Ты отчего не разбудил меня? Отчего ты не разбудил меня, осел, я тебя спрашиваю, подлеца этакого? Позвольте, господа... Я ничего... Я его только поучить хочу! Ты почему не разбудил меня? Не хочешь брать с собой? Я помешаю тебе? Напоил меня вчера вечером нарочно и думал, что я просплю до двенадцати часов! Каков молодец! Позвольте, ваше превосходительство... Я его только раз... смажу... Позвольте!
"Why are you climbing in here?" shouted the general, spreading out his arms. "Don’t you see there’s no room? You’re really quite too much... allowing yourself..."
– Чего вы лезете? – крикнул генерал, растопыривая руки. – Разве не видите, что нет места? Вы уж слишком... позволяете...
"You’re scolding for nothing, Mikhei," said Yegor Yegorych. "I didn’t wake you because there’s no need for you to come with us... You don’t know how to shoot. Why should you come? To get in the way? You don’t know how to shoot, after all!"
– Напрасно ты бранишься, Михей, – сказал Егор Егорыч. – Я не разбудил тебя потому, что тебе незачем ехать с нами... Ты не умеешь стрелять. Зачем тебе ехать? Мешать? Ведь ты не умеешь стрелять!
"I don’t know how? I don’t know how to shoot?" cried Mikhei Yegorych so loudly that even Bolva stopped up his ears. "But in that case, what the devil is the doctor doing coming along! He doesn’t know how to shoot either! Does he shoot better than I do?"
– Не умею? Не умею я стрелять? – закричал Михей Егорыч так громко, что даже Больва заткнул уши. – Но, в таком случае, за каким чёртом доктор едет! Он тоже не умеет стрелять! Он лучше меня стреляет?
"He’s right, gentlemen," said the doctor. "I don’t know how to shoot, I don’t even know how to hold a gun... I can’t stand shooting... I don’t know why you’re taking me along... What the devil for? Let him take my place! I’m staying!.. There’s room, Mikhei Yegorych!"
– Он прав, господа, – сказал доктор. – Я не умею стрелять, не умею ружья даже держать... Я терпеть не могу стрельбы... Я не знаю, зачем вы берете меня с собой... За каким дьяволом? Пусть он садится на мое место! Я остаюсь!.. Есть место, Михей Егорыч!
"You hear that, you hear? Why are you taking him, then?"
– Слышишь, слышишь? Зачем же ты его берешь?
The doctor rose with the evident intention of climbing out of the tarantass. Yegor Yegorych seized the doctor by the coattail and pulled him down.
Доктор поднялся с явным намерением вылезти из тарантаса. Егор Егорыч схватил доктора за фалду и потянул его вниз.
"But... don’t tear my coat! It cost thirty rubles... Let go! And in general, gentlemen, I’d ask you not to converse with me today... I’m out of sorts and might cause unpleasantness, without wishing to. Let go, Yegor Yegorych! Sit in my place, Mikhei Yegorych! I’m going to bed!"
– Но... не рвите сюртука! Он тридцать рублей стоит... Пустите! И вообще, господа, я просил бы вас не беседовать со мной сегодня... Я не в духе и могу неприятностей наделать, сам того не желая. Пустите, Егор Егорыч! Садитесь на мое место, Михей Егорыч! Я спать пойду!
"You must go, doctor!" said Yegor Yegorych, not releasing the coattail. "You gave your word of honor that you’d come!"
– Вы должны ехать, доктор! – сказал Егор Егорыч, не выпуская фалды. – Вы дали честное слово, что поедете!
"That was a forced word of honor. Well, why should I go, why?"
– Это было вынужденное честное слово. Ну, для чего мне ехать, для чего?
"Why, for this," piped Mikhei Yegorych, "so that you shouldn’t stay behind with his wife! That’s why! He’s jealous of you, doctor. Don’t go, my dear fellow! Don’t go, out of spite! He’s jealous, by God he’s jealous!"
– А для того, – запищал Михей Егорыч, – чтобы вы не остались с его женой! Вот для чего! Он ревнует к вам, доктор. Не езжайте, голубчик! Назло не езжайте! Ревнует, ей-богу ревнует!
Yegor Yegorych flushed deeply and clenched his fists.
Егор Егорыч густо покраснел и сжал кулаки.
"Hey, you!" someone shouted from the other tarantass. "Mikhei Yegorych, enough of your nonsense! Come here, there’s room now!"
– Эй, вы! – крикнули с другого тарантаса. – Михей Егорыч, будет вам ерундить! Идите сюда, нашлось место!
Mikhei Yegorych smiled maliciously.
Михей Егорыч ехидно улыбнулся.
"Well, shark?" he said. "Who won? Hear that? There’s room! I’ll come out of spite! I’ll come and be in the way! Word of honor, I’ll be in the way! You won’t kill a damn thing! And you, doctor, don’t go. Let him burst with jealousy."
– А что, акула? – сказал он. – Чья взяла? Слышал? Нашлось место! Назло поеду! Поеду и буду мешать! Честное слово, буду мешать! Ни черта не убьешь! А вы, доктор, не езжайте. Пусть лопнет от ревности.
Yegor Yegorych rose and shook his fists. His eyes filled with blood.
Егор Егорыч поднялся и потряс кулаками. Глаза его налились кровью.
"Scoundrel!" he said, turning to his brother. "You’re no brother of mine! It’s no wonder our late mother cursed you! Our father died in the prime of life on account of your immoral conduct!"
– Негодяй! – сказал он, обращаясь к брату. – Ты не брат мне! Недаром прокляла тебя матушка покойница! Батюшка скончался во цвете лет чрез твое безнравственное поведение!
"Gentlemen..." the general put in. "I suppose... that’s enough. Brothers, own brothers!"
– Господа... – вмешался генерал. – Я полагаю... достаточно. Братья, рродные братья!
"He’s an own ass, your excellency, not a brother! Don’t go, doctor! Don’t go!"
– Он родной осел, ваше превосходительство, а не брат! Не езжайте, доктор! Не езжайте!
"Drive on, may the devil take the lot of you... A-a-a... The devil knows what this is! Drive on!" shouted the general, and struck Avvakum’s back with his fist. "D-drive on!"
– Трогай, чтобы чёрт побрал вас... А-а-а... Чёрт знает, что такое! Трогай! – крикнул генерал и ударил кулаком в спину Аввакума. – Тррогай!
Avvakum struck the horses, and the troika started off. In the second tarantass the writer, Captain Kardamonov, took the two dogs onto his lap and seated the eager Mikhei Yegorych in their place.
Аввакум ударил по лошадям, и тройка тронулась с места. Во втором тарантасе писатель, капитан Кардамонов, взял себе на колени двух собак, а на их место усадил ретивого Михея Егорыча.
"Lucky for him there was room!" said Mikhei Yegorych, settling himself in the tarantass, "or else I’d have given him... Write this brigand up, Kardamonov!"
– Счастье его, что нашлось место! – сказал Михей Егорыч, усаживаясь в тарантасе, – а то бы я его... Опишите-ка этого разбойника, Кардамонов!
Kardamonov had, the year before, sent an article to The Field under the title: "A Curious Case of Multiple Births Among the Peasant Population," had read in the letters column an answer disagreeable to his authorial self-esteem, had complained to his neighbors, and had gained the reputation of a writer.
Кардамонов послал в прошлом году в "Ниву" статью под заглавием: "Интересный случай многоплодия среди крестьянского народонаселения", прочел в почтовом ящике неприятный для авторского самолюбия ответ, пожаловался соседям и прослыл писателем.
According to the plan laid down in advance, it had been decided to drive first of all to the peasants’ hayfield, situated seven versts from Yegor Yegorych’s estate – to hunt quail. Arriving at the hayfield, the hunters climbed out of the tarantasses and split into two groups. One group, led by the general and Yegor Yegorych, set off to the right; the other, with Kardamonov at its head, went to the left. Bolva fell behind and went on by himself. In the hunt he loved silence and quiet. Musician ran ahead barking and in a minute flushed a quail. Vanya fired and missed.
Согласно предначертанному плану действий, решено было ехать прежде всего на крестьянский сенокос, находящийся в семи верстах от имения Егора Егорыча, – ехать на перепелов. Приехавши на сенокос, охотники вылезли из тарантасов и разделились на две группы. Одна группа, имея во главе генерала и Егора Егорыча, направилась направо; другая, с Кардамоновым во главе, пошла налево. Больва отстал и пошел сам по себе. На охоте он любил тишину и молчание. Музыкант с лаем побежал вперед и через минуту согнал перепела. Ваня выстрелил и не попал.
"Flew up too high, damn it!" he muttered.
– Высоко взял, чёрт возьми! – проворчал он.
The puppy Futile, brought along "to get used to it," hearing a shot for the first time in his life, barked and, tail between his legs, ran back to the tarantasses. Manje fired at a lark and hit it.
Щенок Тщетный, взятый "приучаться", услышав первый раз в жизни выстрел, залаял и, поджав хвост, побежал к тарантасам. Манже выстрелил в жаворонка и попал.
"I like this little bird!" he said, showing the lark to the doctor.
– Нравится мне эта птичка! – сказал он, показывая доктору жаворонка.
"Get out of here..." said the latter. "In general I’d ask you not to converse with me. I’m out of sorts today. Go away from me!"
– Проваливайте... – сказал тот. – Вообще я просил бы вас не беседовать со мною... Я сегодня не в духе. Отойдите от меня!
"You’re a skeptic, doctor!"
– Вы скептик, доктор!
"Me? Hm... And what does ’skeptic’ mean?"
– Я-то? Гм... А что значит скептик?
Manje fell to thinking.
Манже задумался.
"’Skeptic’ means a man-hater... a man-hating fellow," he said.
– Скептик значит человеко... человеко... нелюбец, – сказал он.
"You’re lying. Don’t use words you don’t understand. Go away from me! I might cause unpleasantness without wishing to... I’m out of sorts..."
– Врете. Не употребляйте тех слов, которых вы не понимаете. Отойдите от меня! Я могу наделать неприятностей, сам того не желая... Я не в духе...
Musician made a point. The general and Yegor Yegorych turned pale and held their breath.
Музыкант сделал стойку. Генерал и Егор Егорыч побледнели и притаили дыхание.
"I’ll shoot!" whispered the general. "I... I... permit me! You’ve now already, for the second time..."
– Я выстрелю! – прошептал генерал. – Я... я... позвольте! Вы во второй раз уж того...
But the point failed. The doctor, having nothing better to do, threw a pebble at Musician and hit him between the ears... Musician yelped and jumped. The general and Yegor Yegorych looked round. A rustle sounded in the grass and a large bustard rose up. In the second group there was a shout, and they pointed at the bustard. The general, Manje, and Vanya took aim. Vanya fired, Manje’s gun misfired... It was too late! The bustard flew off beyond the mound and settled in the rye.
Но не удалась стойка. Доктор от нечего делать пустил камешком в Музыканта и попал между ушей... Музыкант взвизгнул и подскочил. Генерал и Егор Егорыч оглянулись. В траве послышался шорох и взлетел крупный стрепет. Во второй группе зашумели и указали на стрепета. Генерал, Манже и Ваня прицелились. Ваня выстрелил, у Манже осеклось... Поздно было! Стрепет полетел за курган и опустился в рожь.
"I suppose, doctor, that... this is not the moment for jokes!" the general turned to the doctor. "Not the moment, sir!"
– Полагаю, доктор, что... не время теперь шутить! – обратился генерал к доктору. – Не время-с!
"Eh?"
– А?
"This is not the moment for jokes."
– Не время теперь шутить.
"I’m not joking."
– Я не шучу.
"That’s not fitting, doctor!" observed Yegor Yegorych.
– Неловко, доктор! – заметил Егор Егорыч.
"You shouldn’t have brought me, then... Who asked you to take me? Besides that... I don’t care to explain myself... I’m out of sorts today..."
– Не брали бы... Кто вас просил брать меня? Впрочем... не желаю объясняться... Я не в духе сегодня...
Manje killed another lark. Vanya flushed a young rook, fired, and missed.
Манже убил другого жаворонка. Ваня согнал молодого грача, выстрелил и не попал.
"Flew up too high, damn it!" he muttered.
– Высоко взял, чёрт возьми! – проворчал он.
Two shots rang out one after another: Bolva had brought down, beyond the mound, with his heavy double-barreled gun, two quail, and put them in his pocket. Yegor Yegorych flushed a quail and fired. The wounded quail fell into the grass. Triumphant, Yegor Yegorych picked it up and brought it to the general:
Послышались два подряд выстрела: Больва уложил за курганом своей тяжелой двустволкой двух перепелов и положил их в карман. Егор Егорыч согнал перепела и выстрелил. Подстреленная перепелка упала в траву. Торжествующий Егор Егорыч поднял ее и поднес генералу:
"In the wing, your excellency! Still alive, sir!"
– В крылышко, ваше превосходительство! Жива еще-с!
"Y-yes... Alive... It must be put to a quick death."
– Н-да... Жива... Надо предать скорой смерти.
Having said this, the general raised the quail to his mouth and bit through its throat with his teeth. Manje killed a third lark. Musician made another point. The general threw his cap from his head, raised his gun... "Charge!" A large quail rose up, but... the wretched doctor was standing directly in the line of fire, almost in front of the muzzle!
Сказавши это, генерал поднес перепелку ко рту и клыками перегрыз ей горло. Манже убил третьего жаворонка. Музыкант сделал другую стойку. Генерал сбросил с головы фуражку, навел ружье... "Пиль!" Взлетел крупный перепел, но... мерзавец доктор торчал как раз в области выстрела, почти перед дулом!
"Get away!" shouted the general.
– Прочь! – крикнул генерал.
The doctor jumped aside, the general fired, and of course the shot came too late.
Доктор отскочил, генерал выстрелил, и, разумеется, дробь опоздала.
"That’s low, young man!" cried the general.
– Это низко, молодой человек! – крикнул генерал.
"What do you mean?" asked the doctor.
– Что такое? – спросил доктор.
"You’re getting in the way! The devil take you and your getting in the way! Thanks to you I missed! The devil knows what this is – it’s disgraceful!"
– Вы мешаете! Чёрт вас просит мешать! По вашей милости я промахнулся! Чёрт знает что такое – из рук вон!
"And what are you shouting about? Pff... not afraid! I’m not afraid of generals, your excellency, especially not of retired ones. Quiet down, if you please!"
– Да вы-то чего кричите? Пфф... не боюсь! Я генералов не боюсь, ваше превосходительство, а в особенности отставных. Потише, пожалуйста!
"Amazing fellow! Walks around and gets in the way, walks around and gets in the way – it would try an angel’s patience!"
– Удивительный человек! Ходит и мешает, ходит и мешает, – ангел выйдет из терпения!
"Don’t shout, please, general! Shout at Manje instead! He, by the way, is afraid of generals. A good hunter is never in anyone’s way. Better say you don’t know how to shoot!"
– Не кричите, пожалуйста, генерал! Кричите вот на Манже! Он, кстати, боится генералов. Хорошему охотнику никто не помешает. Скажите лучше, что стрелять не умеете!
"Enough, sir! You get one word – you give ten... Vanichka, hand me the powder flask!" the general turned to Vanya.
– Довольно-с! Вам слово – вы десять... Ваничка, дай-ка сюда пороховницу! – обратился генерал к Ване.
"Why did you invite this boor to the hunt?" the doctor asked Yegor Yegorych.
– Для чего ты пригласил на охоту этого бурбона? – спросил доктор Егора Егорыча.
"Can’t be helped, brother!" answered Yegor Yegorych. "There was no not taking him. I owe him, you know... eight thousand... Eh-heh-heh, brother! If not for those cursed debts..."
– Нельзя, брат! – ответил Егор Егорыч. – Нельзя было не взять. Ведь я ему того... восемь тысяч... Э-хе-хе, братец! Не будь этих проклятых долгов...
Yegor Yegorych did not finish and waved his hand.
Егор Егорыч не договорил и махнул рукою.
"Is it true you’re jealous?"
– Правда, что ты ревнуешь?
Yegor Yegorych turned away and took aim at a kite flying high overhead.
Егор Егорыч отвернулся и прицелился в высоко летевшего коршуна.
"You’ve lost him, milksop!" the general’s thunderous voice rang out. "You lost him! He’s worth a hundred rubles, you little pig!"
– Ты его потерял, молокосос! – раздался громовый голос генерала. – Ты потерял его! Он сто рублей стоит, поросенок!
Yegor Yegorych went up to the general and asked what was the matter. It turned out that Vanya had lost the general’s cartridge belt. A search for the cartridge belt began, and the hunt was interrupted. The search continued for an hour and a quarter and ended successfully. Having found the cartridge belt, the hunters sat down to rest.
Егор Егорыч подошел к генералу и осведомился, в чем дело. Оказалось, что Ваня потерял генеральский патронташ. Начались поиски за патронташем, и охота была прервана. Поиски продолжались час с четвертью и увенчались успехом. Нашедши патронташ, охотники сели отдохнуть.
In the second group the quail hunting had also not gone entirely well. In that group Mikhei Yegorych was to the others what the doctor had been in the first, even worse. He knocked guns out of hands, cursed, beat the dogs, spilled powder, in a word – carried on the devil knows what... After unsuccessful shots at the quail, Kardamonov and his dogs went off in pursuit of a young kite. The kite was shot at and not found. The second captain killed a ground squirrel with a stone.
Во второй группе перепелиная охота была тоже не совсем удачна. В этой группе Михей Егорыч был тем же, чем доктор в первой, даже хуже. Он выбивал из рук ружья, бранился, бил собак, рассыпал порох, словом – выделывал чёрт знает что... После неудачных выстрелов по перепелам, Кардамонов со своими собаками погнался за молодым коршуном. Коршуна подстрелили и не нашли. Капитан 2-го ранга убил камнем суслика.
"Gentlemen, let’s dissect the ground squirrel!" proposed the clerk to the marshal of the nobility, Nekrichikhvostov.
– Господа, давайте анатомировать суслика! – предложил письмоводитель предводителя дворянства, Некричихвостов.
The hunters sat down on the grass, took out their penknives, and set about the anatomy.
Охотники сели на траву, вынули перочинные ножи и занялись анатомией.
"I find nothing in this ground squirrel," said Nekrichikhvostov, when the squirrel had been cut into small pieces. "There isn’t even a heart. Now here are the guts, that much there is. You know what, gentlemen? Let’s go to the marshes! What can we kill here? Quail aren’t game; now snipe, woodcock, that’s another matter... Eh? Let’s go!"
– Я в этом суслике ничего не нахожу, – сказал Некричихвостов, когда суслик был изрезан на мелкие кусочки. – Даже сердца нет. Вот кишки так есть. Знаете что, господа? Поедемте-ка на болота! Что мы тут можем убить? Перепела – не дичь; то ли дело кулички, бекасы... А? Едем!
The hunters rose and lazily made their way toward the tarantasses. Approaching the tarantasses, they fired a volley at some domestic pigeons and killed one.
Охотники поднялись и лениво направились к тарантасам. Приближаясь к тарантасам, они сделали залп по свойским голубям и убили одного.
"Your excel... Yegorygorch! Your... Yegorch..." shouted the second group, seeing the first at rest. "Ahoy, ahoy!"
– Ваше превосх... Егорыгорч! Ваше... Егорч... – закричала вторая группа, увидев отдыхающую первую. – Ау, ау!
The general and Yegor Yegorych looked round. The second group waved their caps.
Генерал и Егор Егорыч оглянулись. Вторая группа замахала фуражками.
"What is it?" shouted Yegor Yegorych.
– Зачем? – крикнул Егор Егорыч.
"There’s news! We killed a bustard! Come quick!"
– Дело есть! Дрохву убили! Скорей сюда!
The first group did not believe in the bustard, but went to the tarantasses all the same. Having seated themselves in the tarantasses, the hunters decided to leave the quail in peace and, according to the route, to drive five more versts – to the marshes.
Первая группа дрохве не поверила, но к тарантасам пошла. Усевшись в тарантасы, охотники порешили оставить перепелов в покое и согласно маршруту проехать еще пять верст – к болотам.
"I’m terribly hot-blooded when hunting," the general turned to the doctor, when the troikas had driven off some two versts from the hayfield. "Terribly! I wouldn’t spare my own father. You must, you know... forgive an old man!"
– Я ужасно горяч на охоте, – обратился генерал к доктору, когда тройки отъехали версты на две от сенокоса. – Ужасно! Отца родного не пощажу. Уж вы того... извините старику!
"Hm..."
– Гм...
"What a fine fellow he’s become, the rascal!" Yegor Yegorych whispered in the doctor’s ear. "That’s what it means, the fashion nowadays of marrying off one’s daughters to doctors! His excellency is a clever one! Heh-heh-heh..."
– Каким добряком, шельмец, стал! – шепнул Егор Егорыч доктору на ухо. – Что значит мода пошла дочек за докторов отдавать! Хитер его превосходительство! Хе-хе-хе...
"And it’s grown roomier!" observed Vanya.
– А просторней стало! – заметил Ваня.
"Yes."
– Да.
"Why should that be? Quite roomy now..."
– Отчего бы это? Совсем просторно...
"Gentlemen, where’s Bolva?" Manje remembered suddenly.
– Господа, а Больва где? – хватился Манже.
The hunters looked at one another.
Охотники посмотрели друг на друга.
"Where’s Bolva?" Manje repeated.
– Где Больва? – повторил Манже.
"He must be in the other troika. Gentlemen," shouted Yegor Yegorych, "is Bolva with you?"
– Должно быть, на той тройке. Господа, – крикнул Егор Егорыч, – Больва с вами?
"No, he isn’t!" shouted Kardamonov.
– Нет, нету! – крикнул Кардамонов.
The hunters fell to thinking.
Охотники задумались.
"Well, to the devil with him!" the general decided. "We’re not going back for him!"
– Ну, чёрт с ним! – порешил генерал. – Не ворочаться же за ним!
"We ought to go back, your excellency. He’s very weak! He’ll die without water. He won’t make it back."
– Надо бы, ваше превосходительство, воротиться. Слаб уж очень! Без воды умрет. Не дойдет.
"If he wants to, he’ll make it."
– Захочет, так дойдет.
"The old man will die. He’s ninety, after all!"
– Умрет старичок. Ведь ему девяносто!
"Nonsense."
– Пустяки.
Driving up to the marshes, our hunters pulled long faces... The marshes were crowded with other hunters, and so it wasn’t worth climbing out of the tarantasses. After thinking a little, the hunters decided to drive five versts more, to the crown forests.
Подъехав к болотам, наши охотники вытянули физиономии... Болота были запружены охотниками, и вылезать из тарантасов поэтому не стоило. Немного подумав, охотники порешили проехать еще пять верст, к казенным лесам.
"Whom will you shoot there?" asked the doctor.
– Кого же вы там стрелять будете? – спросил доктор.
"Thrushes, harriers... Well, grouse."
– Дроздов, орлиц... Ну, тетеревов.
"I see, sir. Well, and what are my poor patients doing now? And why did you take me with you, Yegor Yegorych? Ekh!"
– Так-с. Ну, а что поделывают теперь мои несчастные больные? И зачем вы меня взяли с собой, Егор Егорыч? Эх!
The doctor sighed and scratched the back of his head. Driving up to the first grove they came upon, the hunters climbed out of the tarantasses and began to confer: who should go right and who left?
Доктор вздохнул и почесал затылок. Подъехав к первому попавшемуся леску, охотники повылезли из тарантасов и начали совещаться: кому идти направо и кому налево?
"You know what, gentlemen?" proposed Nekrichikhvostov. "By that law, so to speak, in a certain sense of nature, that the game won’t run away from us... Hm... The game won’t run away from us, gentlemen! Let’s first of all fortify ourselves! A little wine, a little vodka, a little caviar... some balyk... Right here, on the grass! What’s your opinion, doctor? You’d know best: you’re a doctor. We must fortify ourselves, mustn’t we?"
– Знаете что, господа? – предложил Некричихвостов. – В силу того закона, так сказать, в некотором роде природы, что дичь от нас не уйдет... Гм... Дичь от нас не уйдет, господа! Давайте-ка прежде всего подкрепимся! Винца, водочки, икорки... балычка... Вот тут, на травке! Вы какого мнения, доктор? Вам лучше это знать: вы доктор. Ведь нужно подкрепиться?
Nekrichikhvostov’s proposal was adopted. Avvakum and Firs spread out two rugs and laid out around them bundles of parcels and bottles. Yegor Yegorych cut up the sausage, the cheese, the balyk, Nekrichikhvostov uncorked the bottles, Manje sliced the bread... The hunters licked their lips and reclined.
Предложение Некричихвостова было принято. Аввакум и Фирс разостлали два ковра и разложили вокруг них кульки со свертками и бутылками. Егор Егорыч порезал колбасу, сыр, балык, Некричихвостов раскупорил бутылки, Манже нарезал хлеба... Охотники облизнулись и возлегли.
"Well, sir, your excellency! A little glass..."
– Ну-с, ваше превосходительство! По маленькой...
The hunters drank and had a bite. The doctor at once poured himself another and drank it. Vanya followed his example.
Охотники выпили и закусили. Доктор тотчас же налил себе другую и выпил. Ваня последовал его примеру.
"But surely there must be wolves here too," Kardamonov observed profoundly, glancing sidelong at the trees.
– А ведь тут, надо полагать, и волки есть, – глубокомысленно заметил Кардамонов, посматривая искоса на деревья.
The hunters thought it over, talked it over, and about ten minutes later decided that there were, one had to suppose, no wolves.
Охотники подумали, поговорили и минут через десять порешили, что волков, надо полагать, нет.
"Well, sir? Another round? Let’s not skip it! Yegor Yegorych, what are you looking at?"
– Ну-с? По другой? Пропустим-ка! Егор Егорыч, вы чего смотрите?
They drank another round.
Выпили по другой.
"Young man!" Yegor Yegorych turned to Vanya. "What are you thinking about, eh?"
– Молодой человек! – обратился Егор Егорыч к Ване. – Вы-то чего думаете?
Vanya shook his head.
Ваня замотал головой.
"But in my presence you may," said the general. "Without me, don’t drink, but in my presence... Drink a little!"
– Но при мне можешь, – сказал генерал. – Без меня не пей, но при мне... Выпей немножко!
Vanya poured a glass and drank it.
Ваня налил рюмку и выпил.
"Well, sir? A third round? Your excellency..."
– Ну-с? По третьей? Ваше превосходительство...
They drank a third round. The doctor drank his sixth.
Выпили по третьей. Доктор выпил шестую.
"Young man!"
– Молодой человек!
Vanya shook his head.
Ваня замотал головой.
"Drink, Amphiteatrov!" said Manje in a patronizing tone.
– Пейте, Амфитеатров! – сказал покровительственным тоном Манже.
"In my presence you may, but without me... Drink a little!"
– При мне можешь, но без меня... Выпей немного!
Vanya drank.
Ваня выпил.
"Why is the sky so blue today?" asked Kardamonov.
– Чего это небо сегодня такое синее? – спросил Кардамонов.
The hunters thought it over, discussed it, and a quarter of an hour later decided that it was not known why the sky was so blue today.
Охотники подумали, потолковали и через четверть часа порешили, что неизвестно, отчего это небо сегодня такое синее.
"A hare... a hare... a hare!!! Get him!!!"
– Заяц... заяц... заяц!!! Держи!!!
A hare appeared from behind a hillock. Two mongrels were chasing it. The hunters jumped up and grabbed for their guns. The hare flew past, dashed into the woods, drawing after it the mongrels, Musician, and the other dogs. Futile thought it over, looked suspiciously at the general, and he too dashed off after the hare.
За бугром показался заяц. За ним гнались две дворняги. Охотники повскакали и ухватились за ружья. Заяц пролетел мимо, помчался в лес, увлекая за собой дворняг, Музыканта и других собак. Тщетный подумал, посмотрел подозрительно на генерала и тоже помчался за зайцем.
"A big one!.. There, we should have... How did we... let it slip by?"
– Крупный!.. Вот его бы того... Как это мы... прозевали?
"Yes. What’s that bottle doing there? Haven’t you drunk it, your high-excellency? Eh-eh-eh-eh... So that’s how it is with you? Well-done, sir!"
– Да. Чего же эта бутылка тут того... Это вы не выпили, ваше высокопревосходительство? Э-э-э-э... Так вот вы как? Хо-ро-шо-с!
They drank a fourth round. The doctor drank his ninth, grunted savagely, and went off into the woods. Choosing the widest patch of shade, he lay down on the grass, put his coat under his head, and at once began to snore. Vanya had become quite drunk. He drank another little glass, took up the beer, and his soul played up within him. He got up on his knees and recited twenty lines of Ovid.
Выпили по четвертой. Доктор выпил девятую, с остервенением крякнул и отправился в лес. Выбрав самую широкую тень, он лег на травку, подложил под голову сюртук и тотчас же захрапел. Ваню развезло. Он выпил еще рюмочку, принялся за пиво, и в нем взыграла душа. Он стал на колени и продекламировал 20 стихов из Овидия.
The general observed that the Latin language greatly resembles French... Yegor Yegorych agreed with him and added that in studying French it was necessary to know the Latin that resembled it. Manje disagreed with Yegor Yegorych, remarking that it was not the place to discourse about languages where a teacher of physics and mathematics was sitting and so many bottles were standing, adding that his gun used to cost a great deal, that now a good gun could not be found, that...
Генерал заметил, что латинский язык очень похож на французский... Егор Егорыч согласился с ним и добавил, что при изучении французского языка необходимо знать похожий на него латинский. Манже не согласился с Егором Егорычем, заметив, что не место толковать там про языки, где сидит физико-математик и стоит так много бутылок, добавив, что ружье его прежде дорого стоило, что теперь нельзя найти хорошего ружья, что...
"An eighth round, gentlemen?"
– По восьмой, господа?
"Won’t that be too much?"
– Не много ли будет?
"We-e-ell... What do you mean! Eight, and too much?! You must never have drunk before, then!"
– Ну-у-у... Что вы! Восемь, и много?! Вы, значит, не пили никогда!
They drank an eighth round.
Выпили по восьмой.
"Young man!"
– Молодой человек!
Vanya shook his head.
Ваня замотал головой.
"Enough of that! Come now, like a soldier! You shoot so well..."
– Полно! Ну-ка, по-военному! Вы так хорошо стреляете...
"Drink, Amphiteatrov!" said Manje.
– Выпейте, Амфитеатров! – сказал Манже.
"In my presence, drink, but without me... Drink a little!"
– При мне пей, но без меня... Выпей немного!
Vanya set the beer aside and drank another little glass.
Ваня отставил в сторону пиво и выпил еще рюмочку.
"A ninth round, gentlemen, eh? What’s your opinion? I can’t abide the number eight. On the eighth my father died... Fyodor... that is, Ivan... Yegor Yegorych! Pour!"
– По девятой, господа, а? Какого мнения? Терпеть не могу числа восемь. Восьмого числа у меня умер отец... Федор... то есть, Иван... Егор Егорыч! Наливайте!
They drank a ninth round.
Выпили по девятой.
"It’s hot, though."
– Жарко, однако.
"Yes, hot, but that won’t stop us drinking a tenth!"
– Да, жарко, но это не помешает нам выпить по десятой!
"But..."
– Но...
"To the devil with the heat! Let’s prove, gentlemen, to the elements, that we’re not afraid of them! Young man! Show us an example... Shame your uncle! We fear neither cold nor heat..."
– Плевать на жару! Докажем, господа, стихиям, что мы их не боимся! Молодой человек! Покажите-ка пример... Пристыдите вашего дядюшку! Не боимся ни хлада, ни жары...
Vanya drank his glass. The hunters shouted "hurrah" and followed his example.
Ваня выпил рюмочку. Охотники крикнули "ура" и последовали его примеру.
"A sunstroke could happen," said the general.
– Солнечный удар может приключиться, – сказал генерал.
"It can’t."
– Не может.
"It can’t... in our climate? Hm..."
– Не может... при нашем климате? Гм...
"And yet there have been cases... My godfather died of sunstroke..."
– Однако бывали же случаи... Мой крестный умер от солнечного удара...
"What do you think, doctor? Can a stroke happen in our climate... a sunstroke, eh? Doctor!"
– Вы, доктор, как думаете? Может ли при нашем климате удар приключиться... солнечный, а? Доктор!
There was no answer.
Ответа не последовало.
"Haven’t you had to treat one, eh? We’re talking about sunstroke... Doctor, where’s the doctor?"
– Вам не приходилось лечить, а? Мы про солнечный... Доктор, где же доктор?
"Where’s the doctor? Doctor!"
– Где доктор? Доктор!
The hunters looked around themselves: the doctor was not there.
Охотники посмотрели вокруг себя: доктора не было.
"Where’s the doctor gone? Vanished! Like wax before the face of the fire! Ha-ha-ha."
– Где же доктор? Исчезоша? Яко воск от лица огня! Ха-ха-ха.
"Off to Yegor’s wife!" Mikhei Yegorych blurted out.
– К Егоровой жене отправился! – ляпнул Михей Егорыч.
Yegor Yegorych turned pale and dropped his bottle.
Егор Егорыч побледнел и уронил бутылку.
"Off to his wife!" Mikhei Yegorych went on, chewing his balyk.
– К жене его отправился! – продолжал Михей Егорыч, кушая балык.
"What are you lying about?" asked Manje. "Did you see him?"
– Чего же вы врете? – спросил Манже. – Вы видели?
"I saw him. A peasant was driving by in a little cart... well, he got in and drove off. By God. An eleventh round, gentlemen?"
– Видел. Ехал мимо мужик на таратайке... ну, а он сел и уехал. Ей-богу. По одиннадцатой, господа?
Yegor Yegorych rose and shook his fists.
Егор Егорыч поднялся и потряс кулаками.
"I asked him: where are you going? – went on Mikhei Yegorych. – ’For strawberries,’ he says. ’To polish my horns.’ ’I’ve already grown a fine pair of horns,’ he says, ’and now I’m off to polish them.’ ’Farewell,’ he says, ’dear Mikhei Yegorych! Give my regards,’ he says, ’to my brother-in-law Yegor Yegorych!’ And winked at me like this, besides. Good health to him... heh-heh-heh."
– Я спрашиваю: куда вы едете? – продолжал Михей Егорыч. – За клубникой, говорит. Рожки шлифовать. Я, говорит, уж наставил рожки, а теперь шлифовать еду. Прощайте, говорит, милый Михей Егорыч! Кланяйтесь, говорит, свояку Егору Егорычу! И этак еще глазом сделал. На здоровье... хе-хе-хе.
"The horses!!" shouted Yegor Yegorych, and, staggering, ran to the tarantass.
– Лошадей!! – крикнул Егор Егорыч и, покачиваясь, побежал к тарантасу.
"Quick, or you’ll be too late!" shouted Mikhei Yegorych.
– Скорей, а то опоздаешь! – крикнул Михей Егорыч.
Yegor Yegorych dragged Avvakum up onto the box, jumped into the tarantass, and, shaking his fist at the hunters, drove off home...
Егор Егорыч втащил на козлы Аввакума, вскочил в тарантас и, погрозив охотникам кулаком, покатил домой...
"What in the world does all this mean, gentlemen?" asked the general, when Yegor Yegorych’s white cap had vanished from sight. "He’s gone off... And on what, the devil take it, am I to leave? He drove off in my tarantass! That is, not mine, but the one I need to leave in... This is strange... Hm... Insolent of him..."
– Что же всё это значит, господа? – спросил генерал, когда скрылась с глаз белая фуражка Егора Егорыча. – Он уехал... На чем же, чёрт возьми, я уеду? Он на моем тарантасе уехал! То есть не на моем, а на том, на котором мне нужно уехать... Это странно... Гм... Дерзко с его стороны...
Vanya had been taken ill. The vodka, mixed with the beer, had acted as an emetic... Vanya had to be driven home. After the fifteenth round the hunters decided to give up their troika to the general, on the sole condition that he, upon arriving home, should at once send fresh horses for the rest of the company.
С Ваней сделалось дурно. Водка, смешанная с пивом, подействовала как рвотное... Нужно было везти Ваню домой. После пятнадцатой охотники порешили тройку уступить генералу, с тем только условием, чтобы он, приехавши домой, немедленно выслал свежих лошадей за остальной компанией.
The general began to take his leave.
Генерал стал прощаться.
"Tell him, gentlemen," he said, "that... that only swine do such things."
– Передайте ему, господа, – сказал он, – что... что так делают одне только свиньи.
"Your excellency ought to protest his promissory notes!" Mikhei Yegorych advised.
– Вы, ваше превосходительство, векселя его протестуйте! – посоветовал Михей Егорыч.
"Eh? His notes? Yes, indeed... It’s high time... He must learn some decency... I waited and waited and at last grew tired of waiting... Tell him that I’ll protest... Farewell, gentlemen! Come and see me! And he’s a swine, sir!"
– А? Векселя? Нда-с... Пора уже ему... Нужно честь знать... Я ждал, ждал и наконец утомился ждать... Скажите ему, что протест... Прощайте, господа! Прошу ко мне! А он свинья-с!
The hunters said their farewells to the general and laid him in the tarantass beside the ailing Vanya.
Охотники простились с генералом и положили его в тарантас рядом с заболевшим Ваней.
"Drive on!"
– Трогай!
Vanya and the general drove off.
Ваня и генерал уехали.
After the eighteenth round the hunters went into the woods and, having fired at a mark a little, lay down to sleep. Toward evening the general’s horses arrived for them. Firs handed Mikhei Yegorych a letter to be passed on to "brother." In this letter was a demand, threatening a court bailiff for its non-fulfillment. After the third round (the hunters, having woken, started a new count) the general’s coachmen loaded the hunters into the tarantasses and drove them home.
После восемнадцатой охотники отправились в лес и, постреляв немного в цель, улеглись спать. Перед вечером приехали за ними генеральские лошади. Фирс вручил Михею Егорычу письмо с передачей "братцу". В этом письме была просьба, за неисполнение которой грозилось судебным приставом. После третьей (проснувшись, охотники повели новый счет) генеральские кучера уложили охотников в тарантасы и развезли их по домам.
Yegor Yegorych, arriving home, was met by Musician and Futile, for whom the hare had only been a pretext to run off home. Having looked sternly at his wife, Yegor Yegorych set about his search. All the storerooms, cupboards, chests, and dressers were searched – Yegor Yegorych did not find the doctor. He found another man: under his wife’s bed he discovered the psalm-reader Fortunatov...
Егор Егорыч, приехавши домой, был встречен Музыкантом и Тщетным, для которых заяц был только предлогом, чтобы удрать домой. Посмотрев грозно на свою жену, Егор Егорыч принялся за поиски. Были обысканы все кладовые, шкафы, сундуки, комоды, – доктора не нашел Егор Егорыч. Он нашел другого: под жениной кроватью обрел он псаломщика Фортунатова...
It was already dark when the doctor woke up... Having wandered a little through the woods and remembered that he was on a hunt, the doctor swore loudly and set about hallooing. There was, of course, no answer to his halloos, and he decided to set off for home on foot. The road was good, safe, and bright. Twenty-four versts he covered in a mere four hours, and by morning was already at the district hospital. Having had his fill of quarreling with the feldshers, the midwife, and the patients, he set about composing an enormous letter to Yegor Yegorych. In this letter he demanded "an explanation of unseemly conduct," jealous husbands were reviled, and a vow was made never again to go hunting – never! even on the twenty-ninth of June.
Было уже темно, когда проснулся доктор... Поблуждав немного по лесу и вспомнивши, что он на охоте, доктор громко выругался и принялся аукать. Ответа на ауканье, разумеется, не последовало, и он порешил отправиться домой пешечком. Дорога была хорошая, безопасная, светлая. Двадцать четыре версты он отмахал в какие-нибудь четыре часа и к утру был уже в земской больнице. Побранившись всласть с фельдшерами, акушеркой и больными, он принялся сочинять огромнейшее письмо к Егору Егорычу. В этом письме требовалось "объяснение неблаговидных поступков", бранились ревнивые мужья и давалась клятва не ходить никогда более на охоту, – никогда! даже и двадцать девятого июня.