To A. N. Pleshcheyev, 5 February 1888. Moscow.
А. Н. ПЛЕЩЕЕВУ, 5 февраля 1888 г. Москва.
Headnote
1 Written from Moscow on February 5, 1888, this short letter to the poet and editor Aleksey Pleshcheev opens with thanks for money sent on behalf of the ailing writer Putyata, then asks after the fate of "The Steppe," which Chekhov has just sent to "Severny Vestnik."
2 The middle of the letter turns to literary talk: warm, qualified praise for Vladimir Korolenko and Ivan Leontyev (Shcheglov), and a complaint that both writers confine themselves too narrowly to a single subject – convicts for one, junior officers for the other – along with a wish for better literary criticism. Chekhov then mentions Shrovtide plans, a theater benefit performance he expects to find exhausting, and closes with regards to Pleshcheev’s family.
February 5.
5 февраль.
Many thanks to you, dear Aleksey Nikolaevich! Yesterday I received the money and took Putyata his 75 rubles. It came at just the right moment, for Putyata, though he is confined to bed, is walking fast and far toward his little grave.
Большое Вам спасибо, дорогой Алексей Николаевич! Вчера я получил и отвез Путяте 75 руб. Эти деньги пришли очень кстати, так как Путят$ хотя и лежит в постели, но быстро и широко шагает к могилке.
Did you receive my "Steppe"? Has it been rejected, or has it been taken into the bosom of "Severny Vestnik"? I sent it to you yesterday – not by parcel post, as I had first intended, but by registered wrapper mail, which should get there faster. I hope I am not too late.
Получили ли мою "Степь"? Забракована она или же принята в лоно "Северного вестника"? Я послал Вам ее вчера не посылкой, как предполагал раньше, а заказною бандеролью – этак скорее дойдет. Не опоздал ли я?
I am eager to read Korolenko’s new tale. He is my favorite among living writers. His colors are rich and vivid, his language faultless, though in places overwrought, his figures noble. Leontyev is good too... He is not as bold or handsome a writer as Korolenko, but he is warmer than Korolenko, gentler and more feminine... Only – allah kerim! – why do they both keep to one specialty? The first cannot part from his convicts, and the second feeds his readers on nothing but junior officers... I grant that art has its specialties, as genre, landscape, history have theirs; I understand an actor’s line of parts, a musician’s school – but I cannot make my peace with specialties like convicts, officers, priests... That is not a specialty anymore, but a fixation. In Petersburg you people don’t care for Korolenko; here we don’t read Shcheglov; but I have strong faith in the future of both. Ah, if only we had some decent criticism!
Жажду прочесть повесть Короленко. Это мой любимый из современных писателей. Краски его колоритны и густы, язык безупречен, хотя местами и изыскан, образы благородны. Хорош и Леонтьев... Этот не так смел и красив, но теплее Короленко, миролюбивее и женственней... Только – аллах керим! – зачем они оба специализируются? Первый не расстается со своими арестантами, а второй питает своих читателей только одними обер-офицерами... Я признаю специальность в искусстве, как жанр, пейзаж, историю, понимаю я амплуа актера, школу музыканта, но не могу помириться с такими специальностями, как арестанты, офицеры, попы... Это уж не специальность, а пристрастие. У вас в Питере не любят Короленко, у нас не читают Щеглова, но я сильно верю в будущность обоих. Эх, если б у нас была путёвая критика!
Shrovetide is at hand. You half promised to come, and I am waiting for you,
Масленица на носу. Вы почти обещали приехать, и я жду Вас,
Today is Davydov’s benefit performance. He is putting on "The Bourgeois Gentleman." It will be stifling, cramped, and noisy. After the show I shall cough all night. I have lost the habit of going to the theater.
Сегодня бенефис Давыдова. Ставит он "Мещанина во дворянстве". Будет душно, тесно и шумно. После спектакля я всю ночь буду кашлять. Разучился я ходить по театрам.
If my "Steppe" has not been rejected, then, should the occasion arise, put in a word so that they send me "Severny Vestnik." I very much want to read Korolenko’s "On the Way."
Если моя "Степь" не забракована, то при случае замолвите словечко, чтобы мне высылали "Сев вестник". Мне очень хочется почитать "По пути" Короленко.
I have worn you out with my letters.
Я надоел Вам своими письмами.
Farewell! My respects to your whole family.
До свиданья! Почтение всему Вашему семейству.
Yours with all my heart,
Весь Ваш душевно