To Ya. P. Polonsky, 25 March 1888. Moscow.
Я. П. ПОЛОНСКОМУ, 25 марта 1888 г. Москва.
Headnote
1 Written from Moscow on March 25, 1888 – a follow-up to his letter of February 22 – Chekhov confesses two "sins" to the poet Yakov Polonsky: missing his promised visit to Polonsky’s Friday gathering in Petersburg (he was unwell that day, as the Suvorins could attest) and overstepping the permission Polonsky had given him to take only certain prose volumes from his collected works at a bookshop, walking off with the verse as well.
2 He then asks Polonsky’s blessing to dedicate his story "Happiness" to him, sketches the dacha he has taken for the summer near Sumy on the Psel River, and invites Polonsky, half in jest, to join him touring the Ukrainian countryside. He closes with good wishes and a postscript asking after the comedy Polonsky had mentioned to him that winter.
March 25.
25 марта.
Allow me to confess my sins to you, esteemed Yakov Petrovich, and to beg absolution. I am guilty, first, of not keeping my word and not coming to see you on Friday. I have already been punished, since this fault of mine carries its own punishment within it: I was deprived of the pleasure of seeing your Friday gathering and getting to know your household, which I have long known of and respected – that is, I did not get the very thing I was thinking of when I set out for Petersburg. All day Friday I was feeling poorly and stayed home; the Suvorins, if you ask them, will bear witness to this for you... Second, I am guilty before you in another way, like a thief and a robber. I committed a daylight robbery: taking advantage of your little note, I took from Garshik’s shop all the volumes of your collected works. You gave me leave to take only the prose I was missing, but I took both the prose and the verse. Part of the blame for this falls on E. S. Garshina herself (with whom I sat for a whole hour: it turned out we are from the same parts). She misread the note and wrapped up everything for me except "Steep Hills" and the short stories, so that I did not learn of the losses I had caused you until I got home. So now you know that I am your debtor.
Позвольте мне покаяться перед Вами, уважаемый Яков Петрович, и попросить отпущения грехов. Виноват я, во-первых, что не сдержал своего слова и не был у Вас в пятницу. Я уже наказан, так как эта моя вина заключает в себе самой и наказание: я был лишен удовольствия поглядеть на Ваши пятницы и познакомиться с Вашим семейством, которое давно уже знаю и уважаю, т. е. я не получил того, о чем думал, когда ехал в Петербург. В пятницу весь день я похварывал и сидел дома; Суворины, если Вы спросите у них, засвидетельствуют Вам это... Во-вторых, я виноват перед Вами еще, аки тать и разбойник. Я совершил дневной грабеж: пользуясь Вашей записочкой, я взял в магазине Гаршика все томы Ваших сочинений. Вы разрешили мне взять только ту прозу, которой у меня недостает, я же взял и прозу и стихи. Тут отчасти виновата и сама Е. С. Гаршина (с которой я просидел целый час: оказалось, что мы земляки). Она не поняла записки и завернула мне всё, кроме "Крутых горок" и мелких рассказов, так что об убытках, причиненных мною Вам, я узнал только по прибытии домой. Итак, знайте, что я Ваш должник.
After the confession, a request. I am bringing out a new collection of my stories. This collection will include the story "Happiness," which I consider the best of all my stories. Be so good as to allow me to dedicate it to you. By this you will place my muse greatly in your debt. The story depicts the steppe: a plain, night, a pale dawn in the east, a flock of sheep, and three human figures discoursing on happiness. I await your permission.
После покаяния просьба. Я издаю новый сборник своих рассказов. В этом сборнике будет помещен рассказ "Счастье", который я считаю самым лучшим из всех своих рассказов. Будьте добры, позвольте мне посвятить его Вам. Этим Вы премного обяжете мою музу. В рассказе изображается степь: равнина, ночь, бледная заря на востоке, стадо овец и три человеческие фигурчг, рассуждающие о счастье. Жду Вашего позволения.
I have rented myself a dacha near the town of Sumy, on the river Psel. It is a poetic spot, abounding in warmth, forests, Ukrainians, fish, and crayfish. Not far from the dacha are Poltava, Akhtyrka, and other celebrated Ukrainian places. You may be sure I would give a great deal for the pleasure of inviting you, with your muse and your paints, down south, and of traveling with you the length and breadth of Ukraine, from the Don to the Dnieper.
Я нанял себе дачу около города Сум на реке Пеле. Место поэтическое, изобилующее теплом, лесами, хохлами, рыбой и раками. От дачи недалеко Полтава, Ахтырка и другие прославленные хохлацкие места. Понятно, что я дорого дал бы за удовольствие пригласить Вас с Вашей музой и с красками на юг и попутешествовать с Вами вдоль и поперек Хохландии, от Дона до Днепра.
When you next pass through Moscow, do give me the chance to see you, and in the meantime allow me to wish you plenty of money, health, and happiness. Believe in the sincere devotion of one who respects you,
Когда Вы будете ехать через Москву, то дайте мне возможность повидаться с Вами, а пока позвольте пожелать Вам побольше денег, здоровья и счастья. Верьте в искреннюю преданность уважающего Вас
I forgot to ask you about the fate of your comedy, which we spoke of this winter.
Забыл я спросить у Вас о судьбе Вашей комедии, о которой мы говорили зимою.