27 March 1889. Moscow.

27 марта 1889 г. Москва.

27 March.

27 марта.

Dearest Nikolai Alexandrovich, I carried out your errand most willingly, the very next day after receiving your letter, but – a hundred devils and one witch! – nothing came of my carrying it out. At Pechkovskaya’s young lady’s shop they unpacked the books in front of me, counted them quite lazily, and informed me that not a single book had been sold. I was surprised that you’d consign your editions to these women, and went on to Salaev’s. There I was told that the receipt had been sent to the Petersburg warehouse, from which you could obtain it yourself; since the accounting had already been done in February, they found it useless to do it again in March, backing up their refusal with the weighty assurance that, apart from 2 copies of "Motley Tales," not a single other book had been sold since the accounting. I thanked them and left.

Добрейший Николай Александрович, Ваше поручение я исполнил весьма охотно, на другой же день по получении от Вас письма, но – сто чертей и одна ведьма!– ничего не вышло из этого исполнения. У Печковской барышни распаковали при мне книги, сосчитали их весьма лениво и заявили мне, что ни одна книга не продана. Я удивился, зачем это Вы даете бабам на комиссию Ваши издания, и пошел к Салаеву. Тут мне сказали, что квитанция послана в петербургский склад, откуда Вы и можете получить ее; так как расчет был уже сделан в феврале, то в марте делать его опять нашли бесполезным, подкрепив свой отказ многозначительным уверением, что кроме 2 экз. "Пестрых рассказов" ни одна еще книга после расчета продана не была. Я поблагодарил и ушел.

The books ought to be taken back from Pechkovskaya’s, or else, before she manages to sell even a single copy, your books will fade in her storeroom, grow dingy, and stains will appear on the covers, as if from a pollution.

У Печковской надо бы отобрать книги, а то, прежде чем она успеет продать хоть один экземпляр, Ваши книги полиняют в ее складе, поблекнут и на обложках их появятся пятна, словно от поллюции.

I was recently in Kharkov. I stopped in at Suvorin’s bookshop there and asked how your books were selling. I was told: well. Mine are also doing quite nicely. Kharkov has taken a liking to me. My books are snapped up there, and my plays are performed there even during Lent.

Недавно я был в Харькове. Был там в книжном магазине Суворина, справлялся, как идут Ваши книги. Мне сказали: хорошо. Мои тоже идут недурно. Харькову я полюбился. Книги мои там нарасхват, а пьесы даются даже в посту.

I won’t be going north this year, for a very good reason: like a wolf to the forest, I’m drawn south, where I’ve already found myself a dacha. I’ll be living in the same place I lived last summer, that is, near Sumy. I’ll go again to the Caucasus and to the Crimea, and perhaps farther still, if there’s enough money.

На север в этом году я не поеду по весьма уважительной причине: меня, как волка в лес, тянет на юг, где я уже нашел себе дачу. Буду жить там же, где жил в прошлое лето, т. е. близ Сум. Опять поеду на Кавказ и в Крым, а может быть, и дальше, коли денег хватит.

At the printing house they promised to settle accounts by April or in April. I’m speaking of "Motley Tales." I should like to receive the money no later than 15 April, since after that date I vanish dahin, wo Citronen blühen to where the lemons bloom (German).. Don’t forget to deduct my debt to "Oskolki"; let me come out clean. When I send a story to "Oskolki," we’ll start the reckoning fresh. The pseudonym "A. Chekhonte" has been abolished by me. I shall sign myself otherwise from now on.

В типографии мне обещали сделать расчет к апрелю или в апреле. Я говорю о "Пестрых рассказах". Желательно получить пнензы не позже 15 апреля, так как после сего числа я улетучиваюсь dahin, wo Citronen blühen туда, где лимоны цветут (нем.).. Не забудьте вычесть мой долг "Осколкам"; пусть буду чист. Когда пришлю рассказ в "Осколки", то начнем счет сначала. Псевдоним "А. Чехонте" мною упразднен. Буду подписываться иначе.

I have been elected a full member of the Society of Lovers of Literature. Today I read that, for some reason, the Petersburgers have elected me to the committee of the Society of Dramatic Writers. What sort of committee member am I, if I haven’t lived in Moscow for 8 months?

Избран в действительные члены Общества любителей словесности. Сегодня читал, что питерцы почему-то выбрали меня в комитет Общества драматических писателей. Какой я член Комитета, если я 8 месяцев не живу в Москве?

Give my regards to Praskovya Nikiforovna and Fyodor the Silent One. I wish you all the best and remain unfailingly devoted to you,

Кланяйтесь Прасковье Никифоровне и Федору Молчальнику. Желаю Вам всего хорошего и пребываю неизменно преданным

A. Chekhov.

А. Чехов.

A small request, for the fulfillment of which I shall be terribly grateful: when you’re on Nevsky, buy me the March issue of "Russkoye Bogatstvo" at Zinserling’s bookshop and send it to me by registered wrapper post. Or send Pavel.

Маленькая просьба, за исполнение которой буду ужасно благодарен: когда будете на Невском, купите мне в книжном магазине Цинзерлинга мартовскую книжку "Русского богатства" и вышлите мне ее заказною бандеролью. Или пошлите Павла.

To N. A. Leikin, 27 March 1889. Moscow.

Cite this passage

Support this project