16 February 1890. Moscow.

16 февраля 1890 г. Москва.

16 February.

16 февраль.

Dear Modest Ilyich, I liked your "Symphony" very much. I know how to judge a play’s stage merits only after coming back from the theater, so allow me to say nothing about those. But its literary merits are beyond the slightest doubt. It’s a clever, intelligent play, written in excellent language and giving a very definite impression. Even though half the characters don’t seem quite typical, and figures like Milochka are only sketched in lightly, the milieu comes through clearly, and thanks to your play I now have an idea of a world I didn’t know before. It’s a useful play. I’m sorry I’m not a critic, or I’d have written you a long letter and proved that your play is good.

Дорогой Модест Ильич, Ваша "Симфония" мне очень понравилась. О сценических красотах пьесы я умею судить, только вернувшись из театра, а потому позвольте мне не говорить о них. Литературные же достоинства не подлежат ни малейшему сомнению. Это умная, интеллигентная пьеса, написанная отличным языком и дающая очень определенное впечатление. Несмотря на то, что половина действующих лиц не кажется типично, что фигуры вроде Милочки затронуты только чуть-чуть, быт рисуется ясно, и я благодаря Вашей пьесе имею теперь представление о среде, которой раньше не знал. Это полезная пьеса. Жалею, что я не критик, иначе бы я написал Вам длинное письмо и доказал бы, что Ваша пьеса хороша.

You said, I think, that the public wouldn’t understand your play, since the play depicts a special milieu. Reading it, I confess I expected it to be laid on thick, but apart from "symphony," "opera," and "a little tune," I found nothing especially technical, and so I’ll allow myself not to share your fears.

Вы, кажется, говорили, что Вашей пьесы не поймет публика, ибо пьеса рисует среду специальную. Читая пьесу, я, признаться, ожидал пересола, но, кроме "симфония", "опера" и "мотивчик", ничего специального не обрел и посему позволю себе не разделять Ваших опасений.

Elena is done well, though in places she talks in a man’s language. The passage where she recalls the singer in Mannheim comes out not quite warm enough, precisely because of that mannish way of expressing herself. I would have punctuated that recollection differently – for instance, after the words "with the little reticule in her hands" I would have put an ellipsis, then crossed out the word "she." Though if singers like Elena do turn mannish, then I’m wrong. All this is trifles...

Елена сделана хорошо, хоть и говорит местами мужским языком. Место, где она вспоминает о певице в Мангейме, вышло недостаточно тепло именно благодаря этой манере выражаться по-мужски. Знаки препинания в этом воспоминании я расставил бы иначе; например, после слов "с ридикюльчиком в руках" я поставил бы многоточие, потом слово "она" зачеркнул бы. Если же, впрочем, певицы вроде Елены обмущиниваются, то я неправ. Всё это мелочи...

Yadrintsev is like Suvorin’s Adashev. Khodykov is done splendidly, the uncle is a very dear brute... What I liked best of all were Acts I, II, and V, least of all III, where Milochka doesn’t have a single juicy, long speech, only a lot of sniveling... The ending is witty – better couldn’t be thought up.

Ядринцев похож на суворинского Адашева. Ходыков сделан великолепно, дядюшка очень милая скотина... Больше всего мне понравились I, II и V акты, меньше всего III, где у Милочки нет ни одной сочной, длинной фразы, а всё какие-то всхлипывания... Конец остроумен, лучше и придумать нельзя.

Khodykov ought to be played by Svobodin.

Ходыкова надо Свободину играть.

I can imagine how well your "Symphony" would come off here at the Maly Theater. We know how to talk on stage here – that matters. The second act they’d stage wonderfully.

Воображаю, как хорошо сошла бы Ваша "Симфония" у нас в Малом театре. У нас умеют разговаривать на сцене – это важно. Второй акт поставили бы чудно.

Forgive me for writing God knows how, higgledy-piggledy. I don’t know how to express my opinions, though I’m called a man of letters.

Простите, что пишу чёрт знает как, пятое через десятое. Не умею выражать свои мнения, хоть и называюсь литератором.

I’m going to Sakhalin in April. If you’re in Moscow before then, I earnestly ask you to come and see me. Keep well, and don’t forget your admirer and your little drinking companion.

На Сахалин я еду в апреле. Если до этого времени будете в Москве, то убедительно прошу Вас пожаловать ко мне. Будьте здоровы и не забывайте Вашего почитателя и немножко собутыльника

A. Chekhov.

А. Чехова.

On the envelope:

На конверте:

Petersburg,

Петербург,

Fontanka, 24

Фонтанка, 24

To Modest Ilyich Tchaikovsky.

Модесту Ильичу Чайковскому.

To M. I. Chaykovsky, 16 February 1890. Moscow.

Cite this passage

Support this project