To the Chekhovs, 1891. Venice.
ЧЕХОВЫМ, 25 марта (в апреля) 1891 г. Венеция.
Headnote
Written from Venice on 25 March (6 April, New Style) 1891, a few days into the European tour undertaken with Alexei Sergeyevich Suvorin and his son. The letter is a rapturous, almost breathless set piece on the city itself – the canals in place of streets, the absence of horses, the gondolas likened to birds, the Piazza San Marco and the Doge’s Palace (with a nod to Othello’s plea before the Doge and senators, and to "Desdemona’s house," a stock tourist stop of the period), and above all the evenings, with their music, lantern-hung gondolas, and singing. He itemizes the cost of living – lodging, board, gondola hire, free museum admission – and declares Venice ten times cheaper than the Crimea. Family notes follow in the same high spirits: an apology to his father for leaving without a proper goodbye, a comic wish to convert to Catholicism for the sake of Venetian church organs and sculpture (echoing the mock address to "my friends the Tungus" from the Vienna letter), and a long roll call of greetings to the family circle. He closes by comparing the Vienna- Venice road, much praised to him in advance, unfavorably to mountain scenery he had seen in the Caucasus and Ceylon, and signs off with the Italian "Addio!"
25 March.
25 март.
Ravishing blue-eyed Venice sends her greetings to you all. Ah, signori and signorine, what a marvelous city this Venice is! Just imagine a city made up of houses and churches such as you have never seen: the architecture is intoxicating, everything graceful and light, like a bird-shaped gondola. Only people endowed with an immense artistic and musical taste, and gifted with a lion’s temperament, could build such houses and churches. Now imagine that in the streets and lanes there is water instead of pavement, imagine that in the whole city there is not a single horse, that instead of cabbies you see gondoliers in their astonishing boats – light, delicate, long-nosed birds that barely touch the water and shiver at the slightest wave. And everything, from sky to earth, is drenched in sunshine.
Восхитительная голубоглазая Венеция шлет всем вам привет. Ах, синьоры и синьорины, что за чудный город эта Венеция! Представьте вы себе город, состоящий из домов и церквей, каких вы никогда не видели: архитектура упоительная, всё грациозно и легко, как птицеподобная гондола. Такие дома и церкви могут строить только люди, обладающие громадным художественным и музыкальным вкусом и одаренные львиным темпераментом. Теперь представьте, что на улицах и в переулках вместо мостовых вода, представьте, что во всем городе нет ни одной лошади, что вместо извозчиков вы видите гондольеров на их удивительных лодках, легких, нежных, носатых птицах, которые едва касаются воды и вздрагивают при малейшей волне. И всё от неба до земли залито солнцем.
There are streets as wide as the Nevsky, and there are others where, if you spread out your arms, you could block the whole street. The center of the city is the Piazza San Marco with its famous cathedral of the same name. The cathedral is magnificent, especially from outside. Next to it stands the Doge’s Palace, where Othello made his case before the Doge and the senators.
Есть улицы широкие, как Невский, и есть такие, где, растопырив руки, можно загородить всю улицу. Центр города – это площадь св. Марка с знаменитым собором того же имени. Собор великолепен, особенно снаружи. Рядом с ним – дворец дожей, где Отелло объяснялся перед дожем и сенаторами.
Generally speaking, there is no little corner here that does not stir memories and touch the heart. For instance, the house where Desdemona lived leaves an impression that is hard to shake off.
Вообще говоря, нет местечка, которое не возбуждало бы воспоминаний и не было бы трогательно. Например, домик, где жила Дездемона, производит впечатление, от которого трудно отделаться.
The best time in Venice is the evening. First, the stars; second, the long canals in which the lights and the stars are reflected; third, gondolas, gondolas, and gondolas – when it is dark, they seem alive. Fourth, you want to weep, because from every direction come music and splendid singing. Here comes a gondola hung with many-colored lanterns; there is just enough light to make out a double bass, a guitar, a mandolin, a violin... Here comes another, just the same... Men and women are singing, and how they sing! Quite an opera.
Самое лучшее время в Венеции – это вечер. Во-первых, звезды, во-вторых, длинные каналы, в которых отражаются огни и звезды, в-третьих, гондолы, гондолы и гондолы; когда темно, они кажутся живыми. В-четвертых, хочется плакать, потому что со всех концов слышатся музыка и превосходное пение. Вот плывет гондола, увешанная разноцветными фонариками; света достаточно, чтобы разглядеть контрабас, гитару, мандолину, скрипку... Вот другая такая же гондола... Поют мужчины и женщины и как поют! Совсем опера.
Fifth, it is warm...
В-пятых, тепло...
In a word, only a fool would not come to Venice. Life here is cheap. Lodging and board for a week cost 18 francs, that is, 6 rubles a person, and for a month, 25 rubles; a gondolier charges 1 franc an hour, that is, 30 kopecks. Into the museums, the academy, and so on, admission is free. Ten times cheaper than the Crimea, and yet the Crimea beside Venice is a cuttlefish beside a whale.
Одним словом, дурак тот, кто не едет в Венецию. Жизнь здесь дешева. Квартира и стол в неделю стоят 18 франков, т. е. 6 рублей с человека, а в месяц 25 р., гондольер за час берет 1 франк, т. е. 30 коп. В музеи, академию и проч. пускают даром. В десять раз дешевле Крыма, а ведь Крым перед Венецией – это каракатица и кит.
I am afraid Papa is angry with me for not saying goodbye to him. I beg his pardon.
Я боюсь, что папаша сердит на меня за то, что я с ним не простился. Прошу извинения.
What glass they have here, what mirrors! Why am I not a millionaire?
Какое здесь стекло, какие зеркала! Зачем я не миллионер?
My deepest regards to Papa, Mama, the tax-assessor, Auntie and Alyosha, golden-haired Lika, Semashechka and his wife, the Lenskys, handsome Levitan, and the Kuvshinnikovs.
Папаше, мамаше, податному, тёте с Алешей, златокудрой Лике, Семашечке с супругою, Ленским, красивому Левитану и Кувшинниковым нижайший поклон.
Next year let us all go to Venice for the summer.
В будущем году поедем все на дачу в Венецию.
The air is thick with the ringing of bells. My friends the Tungus, let us convert to Catholicism! If you only knew how fine the organs are in the churches, what sculpture there is here, what young Italian girls, kneeling with their prayer books!
В воздухе стоит гул от звона. Друзья мои тунгусы, давайте примем католичество! Если бы вы знали, как хороши в церквах органы, какая здесь скульптура, какие итальяночки, стоящие на коленях с молитвенниками!
But do keep well, and do not forget me, sinner that I am.
Однако будьте здоровы и не забывайте меня, многогрешного.
From Vienna to Venice there runs a beautiful road, about which I had heard a great deal beforehand. But I was disappointed in this road. The mountains, precipices, and snow-capped peaks I saw in the Caucasus and in Ceylon are far more imposing than what is here. Addio!
Your A. Chekhov.
Ваш А. Чехов.