After the Benefit Performance
После бенефиса. (сценка)
Headnote
1 After the Benefit Performance (После бенефиса) is a short theatrical sketch Chekhov published in 1885, during the years he was still writing rapidly for the humor press under and around the "Antosha Chekhonte" persona. Like several of his other backstage pieces from this period (The Baron among them), it draws on the world of provincial touring actors – their vanity, their debts, their improvised camaraderie – rather than on any grander literary subject.
The premise is simple: the tragedian Unylov has just had a triumphant benefit performance and is flush, briefly, with cash. His fellow actor Tigrov, the company’s "noble father," wants a loan to travel to Yelets and claim a small inheritance from a dead uncle. What follows is a comic inventory scene – the two men drawing up a list of urgent purchases (a revolver for a play prop, a stuffed fox, standing collars, a pique waistcoat) that swells further with every glass of wine, while the practical items on the list (the overcoat, the trip to see about the inheritance, debts to the laundress and the hotel) keep sliding to the bottom. By the story’s end the entire benefit take has vanished into a restaurant bill at the Belle-Vue, and nothing on the original list has actually been bought.
It is a slight piece, built on repetition and escalating drunken generosity rather than plot, but it is a sharp early instance of a Chekhov structure that recurs throughout his career: characters who talk themselves, in real time and with total sincerity, out of the thing they actually needed to do.
(A SKETCH)
(СЦЕНКА)
The tragedian Unylov and the noble-father actor Tigrov were sitting in room 37 of the "Venetsiya" Hotel, reaping the fruits of a benefit performance. On the table before them stood vodka, a bad red wine, a half-bottle of cognac, and sardines. Tigrov, a plump, pimply man, gazed contemplatively at the decanter and remained gloomily silent. Unylov, on the other hand, was ablaze. Holding a wad of banknotes in one hand and a pencil in the other, he fidgeted in his chair as if on pins and needles, pouring out his soul.
Трагик Унылов и благородный отец Тигров сидели в 37 номере гостиницы "ВЪнецыя" и пожинали плоды бенефиса. Перед ними на столе стояли водка, плохое красное, полубутылка коньяку и сардины. Тигров, толстенький угреватый человек, созерцательно глядел на графин и угрюмо безмолвствовал. Унылов же пламенел. Держа в одной руке пачку ассигнаций, в другой карандаш, он ерзал на стуле, как на иголках, и изливал свою душу.
"What comforts me and cheers me up, Maxim," he was saying, "is that the young people love me. The schoolboys, the cadets – small fry, you can’t even see them from the ground – but don’t you scoff, brother! They sit up in the gallery, the rascals, out in the sticks, for thirty kopecks, but it’s only them you can hear, the little bedbugs. The first critics and connoisseurs! Some of them no bigger than a sparrow, still toddling under the table, but you look at their little mugs and it’s pure Dobrolyubov. How they shouted yesterday! U-ny-lo-v! Unylov!! In general, brother, I didn’t expect it. Called out sixteen times! And the empoche put in one’s pocket (French empocher) isn’t bad either: a hundred and twenty-three rubles thirty kopecks! Let’s drink!"
– Что меня утешает и бодрит, Максим, – говорил он, – так это то, что меня молодежь любит. Гимназистики, реалистики – мелюзга, от земли не видно, но ты не шути, брат! Сидят, бестии, на галерке, у чёрта на куличках, за тридцать копеек, но только их и слышно, клопов этаких. Первые критики и ценители! Иной с воробья ростом, под стол пешком ходит, а на морденку взглянешь – совсем Добролюбов. Как они вчера кричали! Уны-ло-ва! Унылова!! Вообще, братец, не ожидал. Шестнадцать раз вызвали! И "ам поше" сунуть в карман (франц. empocher) не дурно: 123 рубля 30 копеек! Выпьем!
"Now Vasechka, you know..." Tigrov mumbled, blinking his eyes in embarrassment, "do me a favor and give me twenty thalers today. I need to go to Yelets. My uncle died there. There may be something left after him. If you don’t give it to me, I’ll have to hoof it on foot. Will you give it?"
– Ты же, Васечка, тово... – забормотал Тигров, конфузливо мигая глазами, – презентуй мне сегодня двадцать талеров. В Елец надо съездить. Там дядька помер. После него, может быть, осталось что-нибудь. Коли не дашь, придется пешедралом махать. Дашь?
"Hm... But you won’t pay it back, Maxim!"
– Гм... Но ведь ты не отдашь, Максим!
"I won’t pay it back, Vasechka..." sighed the noble father. "Where would I get it from? You’ll just have to... as a friend."
– Не отдам, Васечка... – вздохнул благородный отец. – Где ж мне взять? Уж ты так... по дружбе.
"Wait, maybe it won’t be enough for me. I’ll need to buy some things and order a few others. Let’s do the sums."
– Постой, может быть, мне не хватит. Покупки нужно будет сделать да заказать кое-что. Давай считать.
Unylov pulled toward himself the paper the cognac had been wrapped in and began writing on it with his pencil.
Унылов потянул к себе бумагу, в которой был завернут коньяк, и стал писать на ней карандашом.
"Twenty for you, twenty-five to send to my sister... The poor woman has been asking for three years now for me to send her something. I’ll definitely send it! She’s such a sweet... good woman. A new suit for myself, thirty rubles or so. I’ll put off paying for the room and dinner a while longer, there’s time. Three pounds of tobacco... shoes... What else? Redeem my tailcoat... a watch. I’ll buy you a new hat, because in that one you look like the devil himself... It’s embarrassing to walk down the street with you. Wait, what else?"
– Тебе 20, сестре послать 25... Бедная женщина уж три года просит прислать что-нибудь. Обязательно пошлю! Это такая милая... хорошая. Пару себе новую сшить рублей в 30. За номер и за обед я еще подожду отдавать, успею. Табаку фунта три... щиблеты... Что еще? Выкупить фрак... часы. Куплю тебе новую шапку, а то в этой ты на чёрта похож... Совестно с тобой по улице ходить. Постой, еще чего?
"Buy me a revolver, Vasechka, for The Will-o’-the-Wisps. Ours doesn’t fire."
– Купи, Васечка, револьвер для "Блуждающих огней". Наш не стреляет.
"Yes, true. The manager, the scoundrel, won’t buy one for anything. Doesn’t want to know about props, the antichrist. Well then, six or seven rubles for a revolver. What else?"
– Да, правда. Антрепренер, подлец, ни за что не купит. Бутафории знать не хочет, антихрист этакий. Ну, стало быть, шесть-семь рублей на револьвер. Что еще?
"Go to the bathhouse, wash yourself with soap."
– В баню сходи, с мылом помойся.
"Bathhouse, soap, and so on – one ruble."
– Баня, мыло и прочее – рубль.
"There’s a Tatar around here, Vasechka, selling a splendid stuffed fox. You ought to buy it!"
– Тут, Васечка, татарин ходит, отличное чучело лисицы продает. Вот купил бы!
"What do I need a fox for?"
– Да на что мне лисица?
"Just because. Put it on the table. You wake up in the morning, take a look, and there’s a beast standing on your table and... and it just makes your heart glad!"
– Так. На стол поставить. Проснешься утром, взглянешь, а у тебя на столе зверь стоит и... и так на душе весело станет!
"Extravagance! I’d rather buy myself a new cigarette case. In general, you know, I really ought to overhaul my wardrobe. I should buy some shirts with standing collars. Standing collars are in fashion now. Ah, yes! I almost forgot! A pique waistcoat!"
– Роскошь! Лучше я себе портсигар новый куплю. Вообще, знаешь, следовало бы мне свой гардероб ремонтировать. Надо бы сорочек со стоячими воротниками купить. Стоячие воротники теперь в моде. Ах, да! Чуть было не забыл! Пикейную жилетку!
"Absolutely necessary. In Krylov’s plays you can’t do without a pique waistcoat. Shoes with buttons... a walking stick. Will you be paying the laundress?"
– Необходимо. В крыловских пьесах нельзя без пикейной жилетки. Щиблеты с пуговками... тросточка. Прачке будешь платить?
"No, that can wait. I need gloves, white, black, and colored. What else? Soda and citric acid. Castor oil for two or three doses... paper, envelopes. What else?"
– Нет, погожу. Перчатки нужно белые, черные и цветные. Что еще? Соды и кислоты. Касторки раза на три... бумаги, конвертов. Что еще?
Unylov and Tigrov raised their eyes to the ceiling, wrinkled their brows, and fell to thinking.
Унылов и Тигров подняли на потолок глаза, наморщили лбы и стали думать.
"Persian powder!" Unylov remembered. "No living with the redskins. What else? Good Lord, an overcoat! We forgot the most important thing of all, Maxim! How can you get through winter without an overcoat? I’ll write down forty. But... I won’t have enough! You ought to spit on your uncle, Maxim!"
– Персидского порошку! – вспомнил Унылов. – Житья нет от краснокожих. Что еще? Батюшки, пальто! Про самое главное-то мы и забыли, Максим! Как зимой без пальто? Пишу 40. Но... у меня не хватит! Наплевал бы ты на своего дядьку, Максим!
"I can’t. My only relative, and suddenly spit on him! There’s bound to be something left after him."
– Не могу. Единственный родственник и вдруг наплевать! Наверное после него осталось что-нибудь.
"What? A meerschaum pipe, your auntie’s portrait? For God’s sake, spit on it!"
– Что? Пенковая трубка, тетушкин портрет? Ей-богу, наплюй!
"I don’t understand what kind of ego... egoi... egoisticism you’ve got, Vasechka?" Tigrov blinked. "If I had the money, would I begrudge it? A hundred... three hundred... a thousand – take as much as you like! I had ten thousand left after my parents. Gave every kopeck of it to actors!.."
– Не понимаю, что у тебя за эго... эгои... эгоистицизм такой, Васечка? – замигал глазами Тигров. – Будь у меня деньги, да нешто бы я пожалел? Сто... триста... тысячу... бери сколько хочешь! У меня после родителей десять тысяч осталось. Всё актерам роздал!..
"All right, all right, take your twenty!"
– Ладно, ладно, бери свои двадцать!
"Merci. All my pockets are torn, nowhere to put it. But it’s past five already, time for me to get to the station."
– Мерси. Карманы все порваны, некуда положить. Но, однако, шестой час уже, пора мне на вокзал.
Tigrov rose heavily and began pulling onto his spherical body a small, narrow-shouldered overcoat.
Тигров тяжело поднялся и стал натягивать на свое шаровидное тело маленькое, узкоплечее пальто.
"Now, Vasechka, don’t tell the others I’ve left," he said. "That scoundrel of ours will raise a mutiny if he finds out I left without telling anyone. Let them think I’m off on a bender. Why don’t you see me to the station, Vasechka – otherwise, God forbid, I might stop off at a tavern on the way and drink up all your thalers. You know my weakness! See me off, dear fellow!"
– Ты же, Васечка, не говори нашим, что я уехал, – сказал он. – Наш подлец бунт поднимет, ежели узнает, что я уехал не сказавшись. Пусть думают, что я в запое. Проводил бы ты меня, Васечка, на вокзал, а то неровен час зайду по дороге в трактир и все твои талеры ухну. Знаешь мою слабость! Проводи, голубчик!
"All right."
– Ладно.
The actors got dressed and went out into the street.
Актеры оделись и вышли на улицу.
"What should I buy?" Unylov muttered, peering along the way into the windows of shops and stalls. "Look, Maxim, what a splendid ham! If we’d had a full house, strike me dead, I’d buy it. And do you know why we didn’t have a full house? Because the merchant Chudakov was having a wedding. All the plutocrats were there. Just had to go and get married at the wrong time, the devils! Look there, what a top hat in the window! Should I buy it? Ah, the devil with it."
– Что бы такое купить? – бормотал Унылов, заглядывая по дороге в окна магазинов и лавок. – Погляди, Максим, какой чудный окорок! Будь полный сбор, накажи меня бог, купил бы. А знаешь, почему не было полного сбора? Потому что у купца Чудакова была свадьба. Все плутократы там были. Вздумали же, черти, не вовремя жениться! Погляди-ка, какой в окне цилиндр! Купить нешто? Впрочем, шут с ним.
Arriving at the station, the friends sat down in the first-class hall and lit up their cigars.
Придя на вокзал, приятели уселись в зале первого класса и задымили сигарами.
"Devil take it," Unylov winced, "I feel like drinking something. Let’s have some beer. Waiter, beer! The first bell hasn’t rung yet, so there’s no need to hurry. Now, my little one, don’t dawdle on your trip. Squeeze a small sum out of your dead uncle and: back you come. Actually, ehh... waiter! Never mind the beer! Give us a bottle of Nuits! Let’s drink some red wine together as a farewell... and off you go."
– Чёрт возьми, – поморщился Унылов, – мне что-то пить захотелось. Давай пива выпьем. Челаэк, пива! Еще первого звонка не было, так что тебе нечего спешить. Ты же, карапуз, не долго езди. Сдери с мертвого дядьки малую толику и: назад. Вот что, эээ... чеаэк! Не нужно пива! Дай бутылку Нюи! Выпьем с тобой на прощанье красненького... и езжай себе.
Half an hour later the actors were finishing their second bottle. Propping his hot head on his fists, Unylov gazed with loving eyes at Tigrov’s fat face and mumbled with a thickening tongue:
Через полчаса актеры оканчивали уж вторую бутылку. Подперев свою горячую голову кулаками, Унылов глядел любвеобильными глазами на жирное лицо Тигрова и бормотал коснеющим языком:
"The great evil in our world is the mana... manager. Only when an artist holds fast to collective principles in his work will he stand firmly on his own feet..."
– Главное зло в нашем мире – это антрр... репрренер. Только тогда артист будет крепко стоять на ногах, когда он в своем деле будет дер...держаться коллективных начал...
"On shares."
– На паях.
"Yes, on shares. Rotten wine, this. Here’s what – let’s have some Rhine wine!"
– Да, на паях. Парршивое вино. Вот что, выпьем рейнвейнцу!
"Vasechka... second bell."
– Васечка... второй звонок.
"Never mind. You can leave on the night train, and now I’m going to... tell you something. Waiter, a bottle of Rhine wine! The mana... manager sees the artist as a thing... cannon fodder. He’s a fist, a tightwad. He can’t understand the artist. Take you, for instance. You’re a man without talent, but... you’re a useful actor. You ought to be valued. Wait, don’t go kissing me, it’s awkward!.. Do you know why I love you? For your soul... your truly artistic heart. Maxim, tomorrow I’m ordering you a new suit. Everything for you. Even the fox. Give me your hand!"
– Начхай. С ночным поездом уедешь, а теперь я тебе... выскажу. Челаэк, бутылку рейнского! Антррепрр... енер видит в артисте вещь... мя-со для пушек. Он кулак. Ему не понять артиста. Взять хоть тебя. Ты человек без таланта, но... ты полезный актер. Тебя нужно ценить. Постой, не лезь целоваться, неловко!.. Я тебя за что люблю? За твою душу... истинно артистическое сердце. Максим, я тебе завтра пару заказываю. Всё для тебя. И лисицу даже. Дай пожать руку!
An hour passed. The actors were still sitting there talking.
Прошел час. Артисты всё еще сидели и беседовали.
"Just let God get me back on my feet," Unylov was saying, "and you’ll see... I’ll show them then what the stage means! You’ll be earning two hundred a month with me... All I need for a start is a thousand rubles... rent a summer theater... Say, shouldn’t we eat something? Are you hungry? Tell me honestly... Well? Waiter, a pair of roast snipe!"
– Дай только бог встать мне на ноги, – говорил Унылов, – и ты увидишь... Я покажу тогда, что значит сцена! Ты у меня двести в месяц получать будешь... Мне бы только на первый раз тысячу рублей... летний театр снять... Вот что, не съесть ли нам что-нибудь? Ты хочешь есть? Ты откровенно... Хочешь? Чеаэк, пару жареных дупелей!
"There’s no snipe to be had now, sir," said the waiter.
– Теперь не бывает-с дупелей, – сказал человек.
"Devil take it, you people never have anything! In that case, you blockhead, bring... whatever game you do have! Bring it all! You’re used to feeding merchants any old rubbish, so you think an artist will eat your trash too! Bring everything here! Bring liqueurs as well! Maxim, want cigars? He’ll bring cigars too."
– Чёррт возьми, у вас никогда ничего не бывает! В таком случае, болван, подай... какая у вас там есть дичь? Всю подай! Привыкли, подлецы, купцов кормить всякой дрянью, так думают, что и артист станет есть их дрянь! Неси всё сюда! Подай также ликеры! Максим, сигар хочешь? Подашь и сигар.
A little later the comic actor Dudkin joined the two friends.
Немного погодя к приятелям пристал комик Дудкин.
"Fancy drinking here!" Dudkin marveled. "Come to the Belle-Vue. Everyone’s there now..."
– Нашли, где пить! – удивился Дудкин. – Едем в "Бель-вю". Там теперь все наши...
"The bill!" Unylov shouted.
– Счет! – крикнул Унылов.
"Thirty-six rubles twenty kopecks..."
– Тридцать шесть рублей двадцать копеек...
"Here you are... keep the change! Let’s go, Maxim! Spit on your uncle! Let poor Yorick go without an heir! Here, take your twenty rubles! You’ll go tomorrow!"
– Получай... без сдачи! Едем, Максим! Наплюй на дядьку! Пусть бедный Йорик остается без наследников! Давай сюда двадцать рублей! Завтра поедешь!
At the Belle-Vue the friends ordered oysters and Rhine wine.
В "Бель-вю" приятели потребовали устриц и рейнского.
"And I’ll buy you boots tomorrow too," Unylov was saying, pouring for Tigrov. "Drink! Whoever loves art, that man... To art!"
– И сапоги тебе завтра куплю, – говорил Унылов, наливая Тигрову. – Пей! Кто любит искусство, тот... За искусство!
Art, collective principles, shares, unanimity, solidarity, and the rest of the actorly ideals were set going... While the trip to Yelets, the purchase of tea, tobacco, and clothing, the redeeming of pawned goods, and the paying of debts settled themselves quietly into a distant... very distant drawer. The bill at the Belle-Vue devoured the entire benefit takings.
Пошли в ход искусство, коллективные начала, паи, единодушие, солидарность и прочие актерские идеалы... Поездка же в Елец, покупка чаю, табаку и одежи, выкуп заложенного и уплата сами собой улеглись в далекий... очень далекий ящик. Счет "Бель-вю" съел всю бенефисную выручку.
Notes
Примечания