The Boots
Сапоги
Headnote
1 "The Boots" (1885) is a farce built on a single mix-up: the hypochondriac piano tuner Murkin’s boots are accidentally swapped, by a drunk corridor attendant at a rooming house, with a pair belonging to a touring actor who performs under the stage name Bluebeard. Murkin’s attempts to track down his own boots lead him, absurdly boot-less and increasingly convinced of his own fragile health, from the rooming house to a provincial theater’s backstage dressing room, where his tactless attempt to explain the mix-up – which requires mentioning that the actor’s scene-partner "King Bobesh" had been visiting the same room the boots were left in – is taken as an accusation against the man’s wife, setting off a farcical, nearly violent chase through the theater grounds.
2 The story is a good specimen of Chekhov’s early Oskolki-period theatrical-farce vein, with its stock company of vain, temperamental provincial actors and its escalating physical comedy. This text was re-staged in 2026 from the local volume dump after two staging issues: first, the original file had captured scholarly apparatus instead of the story; second, once corrected, a later four-section fragment of an entirely unrelated piece ("Моя \"она\/"My ’She’," already staged separately under its own work id) had been mistakenly concatenated onto the end of this file and has since been removed. No ethnic slurs or offensive language appear in the source.
Murkin, a piano tuner, a clean-shaven man with a yellow face, a tobacco-stained nose, and cotton wool in his ears, came out of his room into the corridor and shouted in a rattling voice:
Фортепианный настройщик Муркин, бритый человек с желтым лицом, табачным носом и с ватой в ушах, вышел из своего номера в коридор и дребезжащим голосом прокричал:
And looking at his frightened face, one might have thought that plaster had fallen on him, or that he had just seen a ghost in his own room.
И, глядя на его испуганное лицо, можно было подумать, что на него свалилась штукатурка или что он только что у себя в номере увидел привидение.
"Mercy, Semyon!" he cried, seeing the corridor man come running toward him. "What is the meaning of this? I am a rheumatic man, a sickly man, and you make me go about barefoot! Why haven’t you brought me my boots yet? Where are they?"
– Помилуй, Семен! – закричал он, увидев бегущего к нему коридорного. – Что же это такое? Я человек ревматический, болезненный, а ты заставляешь меня выходить босиком! Отчего ты до сих пор не даешь мне сапог? Где они?
Semyon went into Murkin’s room, looked at the spot where he usually set the polished boots, and scratched the back of his head: there were no boots.
Семен вошел в номер Муркина, поглядел на то место, где он имел обыкновение ставить вычищенные сапоги, и почесал затылок: сапог не было.
"Where the devil could they be?" Semyon said. "I cleaned them last night, I think, and set them right here... Hm!... I’ll admit, I’d had a drop to drink yesterday... I must have set them in another room. That’s just it, Afanasy Yegorych, another room! There’s so many boots, and how the devil is a man to tell them apart in his cups if he can’t even remember himself... I must have set them by the lady’s room next door... the actress..."
– Где ж им быть проклятым? – проговорил Семен. – Вечером, кажись, чистил и тут поставил... Гм!.. Вчерась, признаться, выпивши был... Должно полагать, в другой номер поставил. Именно так и есть, Афанасий Егорыч, в другой номер! Сапог-то много, а чёрт их в пьяном виде разберет, ежели себя не помнишь... Должно, к барыне поставил, что рядом живет... к актрисе...
"So now I’m to go to the lady’s on account of you, to disturb her! Now I’m to wake an honest woman over some trifle!"
– Изволь я теперь из-за тебя идти к барыне, беспокоить! Изволь вот из-за пустяка будить честную женщину!
Sighing and coughing, Murkin went up to the door of the neighboring room and knocked cautiously.
Вздыхая и кашляя, Муркин подошел к двери соседнего номера и осторожно постучал.
"Who’s there?" a woman’s voice was heard a minute later.
– Кто там? – послышался через минуту женский голос.
"It’s me, madam!" Murkin began in a plaintive voice, striking the pose of a gallant gentleman addressing a lady of high society. "Forgive the disturbance, madam, but I am a sickly man, a rheumatic man... The doctors, madam, have ordered me to keep my feet warm, all the more since I must go this very moment to tune the grand piano for General’s Lady Shevelitsyna. I can hardly go to her barefoot!..."
– Это я-с! – начал жалобным голосом Муркин, становясь в позу кавалера, говорящего с великосветской дамой. – Извините за беспокойство, сударыня, но я человек болезненный, ревматический... Мне, сударыня, доктора велели ноги в тепле держать, тем более, что мне сейчас нужно идти настраивать рояль к генеральше Шевелицыной. Не могу же я к ней босиком идти!..
"What is it you want? What piano?"
– Да вам что нужно? Какой рояль?
"Not the piano, madam, but concerning my boots! That ignoramus Semyon polished my boots and by mistake set them in your room. Be so exceedingly kind, madam, as to give me my boots!"
– Не рояль, сударыня, а в отношении сапог! Невежда Семен почистил мои сапоги и по ошибке поставил в ваш номер. Будьте, сударыня, столь достолюбезны, дайте мне мои сапоги!
There came a rustling, a leap from the bed, and the slap of slippers, after which the door opened a crack and a plump woman’s hand tossed a pair of boots at Murkin’s feet. The tuner thanked her and set off back to his own room.
Послышалось шуршанье, прыжок с кровати и шлепанье туфель, после чего дверь слегка отворилась и пухлая женская ручка бросила к ногам Муркина пару сапог. Настройщик поблагодарил и отправился к себе в номер.
"Strange..." he muttered, pulling on a boot. "It’s as if this weren’t the right boot. Why, here are two left boots! Both left! Listen here, Semyon, these aren’t my boots at all! My boots have red loops and no patches, and these are torn, patched things, with no loops!"
– Странно... – пробормотал он, надевая сапог. – Словно как будто это не правый сапог. Да тут два левых сапога! Оба левые! Послушай, Семен, да это не мои сапоги! Мои сапоги с красными ушками и без латок, а это какие-то порванные, без ушек!
Semyon picked up the boots, turned them over several times before his eyes, and frowned.
Семен поднял сапоги, перевернул их несколько раз перед своими глазами и нахмурился.
"These are Pavel Alexandrych’s boots..." he muttered, looking sidelong.
– Это сапоги Павла Александрыча... – проворчал он, глядя искоса.
He was cross-eyed in the left eye.
Он был кос на левый глаз.
"Which Pavel Alexandrych?"
– Какого Павла Александрыча?
"The actor... comes here every Tuesday... So he must have put on yours instead of his own... I set both pairs in her room, you see: his and yours. What a business!"
– Актера... каждый вторник сюда ходит... Стало быть, это он вместо своих ваши надел... Я к ней в номер поставил, значит, обе пары: его и ваши. Комиссия!
"Then go and change them!"
– Так поди и перемени!
"Well, if that isn’t rich!" Semyon smirked. "Go and change them... And where am I to find him now? It’s been an hour since he left... Might as well go chase the wind across a field!"
– Здравствуйте! – усмехнулся Семен. – Поди и перемени... А где ж мне взять его теперь? Уж час времени, как ушел... Поди, ищи ветра в поле!
"Where does he live, then?"
– Где же он живет?
"Who’s to know! He comes here every Tuesday, but where he lives is a mystery to us. He comes, spends the night, and you wait till the next Tuesday..."
– А кто ж его знает! Приходит сюда каждый вторник, а где живет – нам неизвестно. Придет, переночует, и жди до другого вторника...
"There, see what you’ve done, you swine! Well, what am I to do now! I’ve got to be at General’s Lady Shevelitsyna’s, you anathema, you! My feet are freezing!"
– Вот видишь, свинья, что ты наделал! Ну, что мне теперь делать! Мне к генеральше Шевелицыной пора, анафема ты этакая! У меня ноги озябли!
"Changing the boots won’t take long. Put these boots on, walk about in them till evening, and in the evening go to the theater... Ask there for the actor Blistanov... If you don’t want to go to the theater, then you’ll have to wait until next Tuesday. He only comes here on Tuesdays..."
– Переменить сапоги недолго. Наденьте эти сапоги, походите в них до вечера, а вечером в театр... Актера Блистанова там спросите... Ежели в театр не хотите, то придется до того вторника ждать. Только по вторникам сюда и ходит...
"But why are there two left boots here?" the tuner asked, taking hold of the boots with distaste.
– Но почему же тут два левых сапога? – спросил настройщик, брезгливо берясь за сапоги.
"Whatever God sends, that’s what he wears. Being poor... Where’s an actor to get boots?... ’Well,’ I told him, ’what boots you have, Pavel Alexandrych! A pure disgrace!’ And he says: ’Hold your tongue,’ he says, ’and turn pale! In these very boots,’ he says, ’I have played counts and princes!’ A strange lot! One word: an artiste. If I were governor, or some kind of chief, I’d round up the whole tribe of actors and pack them off to prison."
– Какие бог послал, такие и носит. По бедности... Где актеру взять?.. "Да и сапоги же, говорю, у вас, Павел Александрыч! Чистая срамота!" А он и говорит: "Умолкни, говорит, и бледней! В этих самых сапогах, говорит, я графов и князей играл!" Чудной народ! Одно слово, артист. Будь я губернатор или какой начальник, забрал бы всех этих актеров – и в острог.
Groaning endlessly and wincing, Murkin pulled the two left boots onto his feet and, limping, set off for General’s Lady Shevelitsyna’s. All day long he went about the town, tuning pianos, and all day long it seemed to him that the whole world was staring at his feet and seeing on them patched boots with crooked heels! Besides these moral torments, he had physical ones to endure as well: he raised a blister.
Бесконечно кряхтя и морщась, Муркин натянул на свои ноги два левых сапога и, прихрамывая, отправился к генеральше Шевелицыной. Целый день ходил он по городу, настраивал фортепиано, и целый день ему казалось, что весь мир глядит на его ноги и видит на них сапоги с латками и с покривившимися каблуками! Кроме нравственных мук, ему пришлось еще испытать и физические: он натер себе мозоль.
In the evening he was at the theater. They were giving "Bluebeard." Only just before the last act, and that thanks to the good offices of a flutist he knew, was he let backstage. Coming into the men’s dressing room, he found the whole male company there. Some were changing, some were putting on makeup, some were smoking. Bluebeard was standing with King Bobesh, showing him a revolver.
Вечером он был в театре. Давали "Синюю Бороду". Только перед последним действием, и то благодаря протекции знакомого флейтиста, его пустили за кулисы. Войдя в мужскую уборную, он застал в ней весь мужской персонал. Одни переодевались, другие мазались, третьи курили. Синяя Борода стоял с королем Бобешем и показывал ему револьвер.
"Buy it!" Bluebeard was saying. "I bought it myself in Kursk, a bargain, for eight, well, but I’ll let you have it for six... Remarkable range!"
– Купи! – говорил Синяя Борода. – Сам купил в Курске по случаю за восемь, ну, а тебе отдам за шесть... Замечательный бой!
"Careful now... It’s loaded!"
– Поосторожней... Заряжен ведь!
"Might I see Mr. Blistanov?" the tuner asked, having entered.
– Могу ли я видеть господина Блистанова? – спросил вошедший настройщик.
"That’s me!" Bluebeard turned to him. "What do you want?"
– Я самый! – повернулся к нему Синяя Борода. – Что вам угодно?
"Forgive me, sir, for the disturbance," the tuner began in an imploring voice, "but believe me... I am a sickly man, a rheumatic man. The doctors have ordered me to keep my feet warm..."
– Извините, сударь, за беспокойство, – начал настройщик умоляющим голосом, – но, верьте... я человек болезненный, ревматический. Мне доктора приказали ноги в тепле держать...
"But what exactly is it you want?"
– Да вам, собственно говоря, что угодно?
"You see, sir..." the tuner went on, addressing himself to Bluebeard. "That is, sir... last night you were pleased to be at the merchant Bukhteyev’s furnished rooms... in room 64..."
– Видите ли-с... – продолжал настройщик, обращаясь к Синей Бороде. – Того-с... эту ночь вы изволили быть в меблированных комнатах купца Бухтеева... в 64 номере...
"Well, that’s a fine lie!" King Bobesh smirked. "My wife lives in room 64!"
– Ну, что врать-то! – усмехнулся король Бобеш. – В 64 номере моя жена живет!
"Your wife, sir? Very pleased, sir..." Murkin smiled. "It was she, your good lady, who in fact handed me out her – that is, your – boots... When he," the tuner pointed at Blistanov, "left her room, sir, I noticed my boots were missing... I called for the corridor man, you understand, and the corridor man says: ’Why, sir, I set your boots in the room next door!’ Being in his cups, he mistakenly set my boots and yours, sir," – Murkin turned to Blistanov – "into room 64, and you, sir, leaving his good lady’s room, put on mine, sir..."
– Жена-с? Очень приятно-с... – Муркин улыбнулся. – Оне-то, ваша супруга, собственно мне и выдали ихние сапоги... Когда они, – настройщик указал на Блистанова, – от них ушли-с, я хватился своих сапог... кричу, знаете ли, коридорного, а коридорный и говорит: "Да я, сударь, ваши сапоги в соседний номер поставил!" Он по ошибке, будучи в состоянии опьянения, поставил в 64 номер мои сапоги и ваши-с, – повернулся Муркин к Блистанову, – а вы, уходя вот от ихней супруги, надели мои-с...
"What is this, exactly?" Blistanov said, frowning. "Have you come here to spread gossip, or what?"
– Да вы что же это? – проговорил Блистанов и нахмурился. – Сплетничать сюда пришли, что ли?
"Not in the least, sir! God forbid, sir! You’ve misunderstood me, sir... What is it about, after all? About the boots! Weren’t you pleased to spend the night in room 64?"
– Нисколько-с! Храни меня бог-с! Вы меня не поняли-с... Я ведь насчет чего? Насчет сапог! Вы ведь изволили ночевать в 64 номере?
"When?"
– Когда?
"Last night, sir."
– В эту ночь-с.
"And did you see me there?"
– А вы меня там видели?
"No, sir, I did not see you, sir," Murkin answered, deeply flustered, sitting down and quickly pulling off the boots. "I did not see you, sir, but his good lady here threw me out your boots... In place of mine, sir."
– Нет-с, не видел-с, – ответил Муркин в сильном смущении, садясь и быстро снимая сапоги. – Я не видел-с, но мне ваши сапоги вот ихняя супруга выбросила... Это вместо моих-с.
"Then by what right, my dear sir, do you presume to assert such things? I say nothing of myself, but you are insulting a woman, and that in the presence of her husband!"
– Так какое же вы имеете право, милостивый государь, утверждать подобные вещи? Не говорю уж о себе, но вы оскорбляете женщину, да еще в присутствии ее мужа!
A terrible commotion arose backstage. King Bobesh, the insulted husband, suddenly turned purple and struck the table with his fist with all his strength, so hard that two actresses in the neighboring dressing room fainted.
За кулисами поднялся страшный шум. Король Бобеш, оскорбленный муж, вдруг побагровел и изо всей силы ударил кулаком по столу, так что в уборной по соседству с двумя актрисами сделалось дурно.
"And you believe him?" Bluebeard shouted at him. "You believe this scoundrel? Oh-ho! Would you like me to kill him like a dog? Would you? I’ll make beefsteak out of him! I’ll smash him to pulp!"
– И ты веришь? – кричал ему Синяя Борода. – Ты веришь этому негодяю? О-о! Хочешь, я убью его, как собаку? Хочешь? Я из него бифштекс сделаю! Я его размозжу!
And everyone who happened to be strolling that evening in the town garden near the summer theater tells now how, just before the fourth act, they saw a barefoot man with a yellow face and eyes full of terror go racing down the main avenue from the theater. Chasing after him was a man in a Bluebeard costume with a revolver in his hand. What happened after that, no one saw. It is known only that Murkin, following his acquaintance with Blistanov, lay ill for two weeks, and to his usual words "I am a sickly man, a rheumatic man" began adding, "I am a wounded man"...
И все, гулявшие в этот вечер в городском саду около летнего театра, рассказывают теперь, что они видели, как перед четвертым актом от театра по главной аллее промчался босой человек с желтым лицом и с глазами, полными ужаса. За ним гнался человек в костюме Синей Бороды и с револьвером в руке. Что случилось далее – никто не видел. Известно только, что Муркин потом, после знакомства с Блистановым, две недели лежал больной и к словам "я человек болезненный, ревматической" стал прибавлять еще "я человек раненый"...
Notes
Примечания